О Канаде, ее радостях и горестях

IVA9seMZcNk

Когда приезжаешь жить в страну, которая не имеет привычки грозить всему миру ядерным оружием которого здесь и нет и вообще не любит светиться и выпендриваться, то быстро обнаруживаешь, что представления о мире у тебя очень маленькие и приблизительные. Хорошо отработанная привычка анализировать, постигать, проблематизировать, восхищаться, критиковать, препарировать, разочаровываться — в общем, все эти милые псевдоинтеллектуальные радости (которые, кстати, набирают тучи лайков в фейсбуке), хорошо отработанные на Европе и США, — в случае Канады работают изрядно плохо. Потому что оказывается, что зацепиться тут не за что, так как набор знаний об этом огромном куске территории у меня смешон. Ну что я знала о Канаде, когда мой самолет приближался к Калгарийскому аэропорту, и экранчик на переднем кресле показывал названия населенных пунктов, которые мы пролетали? Они и по-английски довольно забавны, а в переводе совсем смешно звучат: Красный Олень, Холодное Озеро, Еловая Роща, Лосиное Место, Лисий Ручей, наконец, венчало это все прекрасное — Лосиная Челюсть. Воображение, как водится, рисовало город с красивыми небоскребами (да, статью в википедии о Калгари я таки прочитала), стоящий на сваях на Холодным Озере в форме Лосиной Челюсти, где свирепые, но вежливые англосаксы швыряют шайбы и всегда аккурат в ворота.

Нет, шутка, конечно. Я примерно знала, что из себя представляет Калгари и Альберта. Мои представления о канадцах — холодных “вежливых людях”- тоже оказались весьма близки к оригиналу. Не могу назвать ни одного сколько бы нибудь значимого пункта, который бы меня действительно поразил/разочаровал/очаровал/испугал. Чересчур быстро привыкаешь к улыбчивым полицейским, начинаешь возмущаться, если видишь собачку, оставленную хозяином на солнце и, самое главное, помнишь о том, как необходимо разделять мусор. Боюсь даже, что вписаться в это общество намного легче, чем отписаться. Слишком уж оно ненавязчивое, малолюдное и… иллюзорно понятное.

Пожалуй, вот в этом пункте легче всего ошибиться эмигранту из вдоль и поперек травмированной Восточной Европы. Люди, которые здесь выросли (ну, или хотя бы семьи которых живут в этой стране в течение двух поколений) имеют очень приблизительное понимание того, как выглядят серьезные материальные лишения в контексте не отдельной семьи, но целого народа или континента. Пожалуй, единственный травматичный период, который здесь поминается по поводу и без довольно часто — это Великая Депрессия. Что, конечно, может только вызвать улыбку не только у сирийских беженцев, но даже у меня. Ну идет ли Великая Депрессия в какое-то сравнение со всеми периодами голода, голодомора, Гражданской войны, Второй мировой, сталинских репрессий? Пожалуй, я испытала кризис доверия после моего небрежного упоминания случаев людоедства во время голода в Поволжье. Мне просто не поверили. Травматичная история — она в кино, она в далеких новостях в телевизоре, она была с нашими предками, когда они эмигрировали из Европы в Канаду сотню лет назад. Но она не имеет прямого отношения к нам. У нас работа, ипотека и студенческий кредит. И это реакция не продавцов в магазинах и даже не офис-менеджеров, а вполне образованных гуманитариев из музея и библиотеки. Про истекающих кровью людей мы посмотрим в кино, а про тяжелые душевные страдания почитаем в романах Достоевского. Да, его здесь действительно читают! Милый канадский фейсбук без всяких холливаров и принципиальных споров — тема для любовного романа (да, мне кажется, канадцы его используют как место флирта).

По первоначалу, грустным и замороченным русским, любящим копаться в своих травмах, сложно иметь дело с этой “прекрасной ясностью”. Больного, противоречивого, травмированного, не отпускающего, требующего срочной терапии — этого страстно не хватает. Чем еще заниматься, в конце концов, в этой короткой жизни, если не искать проблемных мест, не препарировать их и не наслаждаться этим?

Следующий этап — нам становится комфортно и уютно в этом мире, где нет острых углов и где люди не ставят острых вопросов мирозданию. Можно расслабиться, путешествовать, инстаграмить, придумывать смешные записи к фотографиями, острить в твиттере, изредка заглядывать в русский фейсбук, ужасаться и снова инстаграмить горы, природу, небоскребы, улыбающихся людей. Пока…

Пока не понимаешь, что это отсутствие травмированности абсолютно иллюзорно. Да, большинство местных плохо себе представляет, что такое смерть в застенках Бутырки, но это совершенно не лишает людей других — повседневных страданий, которые, может, не столь масштабны, но столь же болезненны.

у нее умер маленький сын;

у него обнаружили рак;

муж потерял работу;

мы в разводе;

нет никакой надежды купить свой дом;

соседка пять лет не может найти работу;

бывший военный, а теперь бродяга собирает бутылки;

никогда не увижу внуков, потому что дочка — убежденная чайлдфри;

мне 19, а у меня до сих пор нет бойфренда;

шесть лет изучал историю искусств, и получаю $11 в час, в то время как долг за образование является в кошмарах каждый день;

“Тебе уже восемнадцать. Пора начинать жить самостоятельно. Ты не хочешь съехать от нас?”, — говорит любимая мама.

Проблем, горя, разочарований, неразделенной любви, семейных травм, физических и моральных страданий здесь совершенно точно не меньше, а в каких-то аспектах даже больше. Материальная жизнь здесь особенно неумолима и жестока. Канадцы бегают каждый день и тягают гантели не столько потому что хотят иметь респектабельные кубики на животе, но потому что их здоровье стоит очень дорого. Замороченность на органических продуктах и вегетарианстве — не столько дань моде, сколько понимание того, что потенциальные проблемы с желудком будут стоить кровавых долларов. В колледже, где я учусь, девочки чистят зубы в туалете после кофе не столько ради блистательной улыбки, сколько из-за того, что государственная страховка не покрывает услуги стоматолога. Гора кредитов начинает висеть на молодом человеке сразу после того, как он заканчивает школу, так как русская традиция, когда родители оплачивают ребенку обучение и покупают ему жилье, здесь не работает. Да, здесь очень маленький шанс быть убитым в пьяной драке или изнасилованной в подъезде, более вероятно быть загрызенной медведем, но жизнь от этого, увы, не становится легче. Чистый воздух, милые люди, воспитанные собаки, коты с медальками на шейках и много-много горя. Как у Бергмана.

Иллюзорное спокойствие, наигранное счастье — еще одна канадская фишечка. Сдержанные канадцы — они ведь не американцы. Здесь нет культуры вечной активности, установки на позитив, восприятия проблем как челленджа, люди с радостью здесь не сообщают, сколько они приняли антидепрессантов сегодня и как прошел очередной сеанс психоаналитика. При этом люди довольно свободно делятся проблемами, нет культуры прятать свою травму далеко и глубоко. Можно так походя и случайно услышать от твоего преподавателя, что его ребенок недавно умер. Говорится это без придыхания, сдерживаемых слез и даже без налета подчеркивания значимости произносимого: “Мой муж инженер. У нас двое детей. Один из наших детей умер. Вам не холодно? Может быть, прибавить температуру в кондиционере?” Очень часто — с горькой иронией. Есть осознание несправедливости жизни, нет уверенности в абсолютном хэппи энди, никто здесь не подбадривает друг друга дежурным “все будет хорошо”. Никто не знает, будет ли действительно хорошо. Но и ощущения абсолютного мрака и беспросветности тоже нет. Нет крайностей. Одна бесконечная ирония. Спокойная. Смешная. Горькая. Сдержанная.