Ловец бабочек
“И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьет торопливо
С хризантемы росу…”
Из века в век мы любуемся бабочками. Они хрупки и прекрасны, несут какую-то завораживающую, ускользающую тайну. От чудаковатого кузена Бенедикта из «Пятнадцатилетнего капитана» Жюля Верна и рассеянного Жака Паганеля до их потомков — энтомологов, которые изучают бабочек в стенах университетов и лабораторий. А есть еще армия коллекционеров-любителей. Не жалея ни времени ни денег, они бросают все и отправляются на «тихую охоту».
Один из самых известных энтомологов мира — профессор Алтайского госуниверситета Роман Яковлев. Доктор биологических наук, профессор кафедры экологии, биохимии и биотехнологии АлтГУ.
«Генетическая поломка»
А между тем его путь в науку не был типичным. Родители и родственники — медики. Ничего удивительного, что парень поступил на лечебный факультет АГМУ, окончил интернатуру, работал в краевом психоневрологическом диспансере детским психиатром и нейрофизиологом. А потом — резкий поворот. Как шутит сам Роман Викторович — «генетическая поломка» :
«Именно отец подогревал мой интерес к энтомологии — покупал детскую научно-популярную литературу, брал на экскурсии в парк, за город в экспедиции. Меня это увлекло. И в итоге, спустя десять лет, сломало врачебную карьеру…»
«Мой маленький ловец бабочек!
Как далеко сегодня
ты забежал…»
Долгая охота
Доктор Яковлев познакомился с университетскими биологами — увлекся. Перешел в ботанический сад АлтГУ. Защитил кандидатскую по дневным бабочкам Алтая.
«Детей привлекают яркие и красивые насекомые — это либо бабочки, либо жуки. Многообразие красок завораживает. Энтомология — это своеобразная охота», — говорит ученый.
Тут как в футболе — есть «суперлига» — ученые, а есть и массовый «футбол» — армия энтузиастов с сачками и фонариками. Одно без другого невозможно.
Человек с сачком — такой кинообраз из нашего детства. Сачком ловили и триста лет назад, ловят и сейчас. Только хороший, качественный сачок стоит примерно 200 евро. Есть целая энтомологическая индустрия, выпускающая сачки, булавки для бабочек, ящики.
На сачок Сачком ловят дневных бабочек. А ночные ловятся на светоловушки. Вывешиваются экраны, ставятся лампочки, генераторы. Некоторые бабочки привлекаются половыми агентами — феромонами. Так ловят вредителей. Но кроме вредителей, привлекается и множество их родственников — крайне редких бабочек.
Яковлев поймал сотни новых бабочек. Описал их виды, подвиды и рода.
«Находка бабочек — рутина, хотя очень приятно. Но каких-то особых чувств не возникает. В Монголии я поймал много новых видов новый вид бабочек- из семейств голубянок, сатиров, нимфалид… Там же была и самая долгая охота. Она длилась 12 лет. На хамийского бражника. Один редчайший вид этой крупной ночной бабочки водится в только монгольской и китайской пустыне Гоби.
«Я понимал, что он там должен быть — последние экземпляры сто лет назад ловились в Западном Китае в Хами. Описан бражник именно по этим экземплярам. Но не везло… А тут в одну поездку сразу несколько экземпляров прилетело. Очень красивая бабочка. Один экземпляр подарил в Зооологический институт Санкт-Петербурга — у них его не было.
Первая поездка в Монголию вначале складывалась для ученого неудачно. Он даже решил было, что ноги его в этой стране не будет.
В 1999 году было ощущение, что в Монголии нет насекомых — все выбито скотом. «Экологическая катастрофа. Чем страна более аграрная — тем она более испохаблена. По Японии едешь — тайги очень много, лес дремучий. А Мозамбик (казалось бы — дикая Африка) — сотни километров ни одного дерева. Монголия, казалось, напрочь убита скотоводством. Но я был прав лишь на 95 процентов. Есть уголки, национальные парки и заповедники. Их надо было найти. И мы нашли…»
Повезло с наставником
Сфера собственных научных интересов Яковлева — бабочки-древоточцы. Это чешуекрылые, семейство ночных бабочек. У имаго — взрослой особи — отсутствует ротовой аппарат. Хоботок редуцирован. «Когда я защитил кандидатскую по дневным бабочкам, понял, что тяжело будет дальше двигаться — моя позиция географическая не выигрышная, — вспоминает Роман Викторович. — В Европе больше н исследователей с большими возможностями. В плане поездок, контактов, средств. Очень высокая конкуренция… И мой друг ученый — энтомолог Петр Устюжанин из Новосибирска предложил мне заняться древоточцами. Ими на территории бывшего СССР никто не занимается … Вообще у меня были хорошие учителя с самого молодого возраста: Игорь Плющ из Киева — энтомолог, известный путешественник, объездивший все от Афганистана и Норвегии до Новой Гвинеи и Мадагаскара; Вадим Золотухин — известнейший энтомолог из Ульяновска — тогда еще молодой кандидат наук, сейчас респектабельный профессор».
Алтайский ученый опубликовал несколько научных статей в солидном немецком журнале. Они попались на глаза крупному немецкому энтомологу. Древоточцы ему самому были очень интересны. Наставник ученого Франц Даниэль в свое время (1930–1960-е гг.) ими занимался. «В 2003 году он мне написал и предложил приехать к нему и начать заниматься древоточцами по-настоящему. Так что вывод — публиковаться надо к крупной международной периодике. Не надо хоронить свои результаты. И это сработало. .. Сейчас об этом трубят во всех университетах, даже Указ Президента есть об увеличении доли публикаций русских ученых в англоязычной научной периодике — я испытал справедливость данных тенденций за 10 лет до их начала.»
В Мюнхене есть программа по изучению тропических бабочек. Их музей выписывает только по энтомологии 400 периодических изданий — практически все, что выходит по этой теме в мире.
Бабочки Яковлева
И хотя дореволюционная российская энтомологическая научная школа вышла из немецкой, советская наука стала очень сильной. А теперь и многие российские ученые и любители дадут фору западным.
В мире летает несколько бабочек, названных именем алтайского ученого. Одна из них — Meharia yakovlevi. Этот вид бабочки семейства древоточцы описан литовскими энтомологами в 2010 году с острова Сокотра в Йемене. В честь Яковлева названо видов десять бабочек, два вида жуков, один вид паука и даже один вид растения.
- Название бабочки по латыни состоит из трех слов — родовое название, видовое и фамилия автора. А второе слово часто — в честь кого-то. «Мы с коллегами называем свои находки в честь друг друга — мы же ездим с ботаниками, другими специалистами. Это своего рода благодарность».
Несколько видов биологических объектов названо в честь Александра Ивановича Шмакова — директора ботанического сада — он и сам собирал, и содействие оказывал. В честь ученых АлтГУ Елены Гуськовой, Алексея Кечайкина, Петра Косачева, Сергея Смирнова, Сергея Дьяченко назвали ряд насекомых.
Есть ли у разных бабочек разный характер? Это вряд ли. А вот поведенческие характеристики разные. По-разному бабочки прилетают на свет. Одни хаотично садятся на полотно. Другие только на периферию пятна света. Одни сидят спокойно, а иные беспокойно и суетливо летают. Есть бабочки, обитающие только в кронах деревьев. А есть и очень малоподвижные.
Золотое дно
Как говорил философ Кант, мир познаваем , но не познан. Задача ученого — инвентаризация флоры и фауны. О бабочках мы знаем много, но далеко не все. Даже на Алтае все дневные бабочки найдены и описаны, чего нельзя сказать о ночных. С Большим Алтаем не все гладко — китайская часть не вполне доступна для исследователей. В Монгольском Алтае ждут ценные находки. В мире есть целые группы насекомых, по которым вообще в мире нет специалистов. Это золотое дно в плане научной новизны.
Какие головокружительные карьеры можно делать студенту, если увлеченно заниматься биологической систематикой — уверен Яковлев. Поле исследования фантастическое. И здесь возникает вопрос команды и преемственности.
У Яковлева есть несколько увлеченных наукой школьников и студентов, которых он поддерживает и консультирует: «Я искренне надеюсь, что их родители не «сломают» и они поступят к нам на биофак и пополнят группу профессиональных энтомологов. В биологии самое то, когда с детства ребята чем-то интересуются — эффект более значительный, долгосрочный.
И вот иногда появляются такие ребята, выражаясь словами Яковлева, с «генетической поломкой» — они начинают не пиво пить, бегать не на пляж и не в спортзал, а собирать бабочек и жуков. Возможно, кто-то из них вырастет в большого ученого… Как, например, Артем из Новоалтайска.
Вот статистика — у нас в крае пять человек занимаются бабочками. Из 2, 5 млн. населения. А в маленьком немецком городке Вайден — из 40 тысячного населения — 90 человек занимаются бабочками.
«Когда я был школьником — было гораздо проще все бросить и расстаться с интересом — научной литературы не было, купить ничего невозможно, булавки — предел мечтаний, — вспоминает Роман. — В Мюнхене в любой книжный магазин заходишь — целая полка книг на тему природы Баварии. У нас сейчас тоже стало больше литературы по флоре и фауне края.
“Милое нашествие”
Летом два Алтая пережили атаку бабочек. Горный Алтай был заполнен непарным шелкопрядом, а наш регион — боярышницей. «Милое нашествие», — умилялись пользователи соцсетей. А ученым и аграриям было грустно: эти вредители уничтожали деревья и посевы зерновых. Причем по всей Европе.
Роман Викторович входит в международную группу ученых, которая в Канаде исследует молекулярную разнородность популяций непарного шелкопряда. Идет поиск методов биологической защиты, направленной, таргетной борьбы. Какой-то препарат будет работать в ФРГ, но не будет работать в Китае. «Химические препараты есть, и довольно эффективные. Но они не столь экологичны, как биологические. Химия уничтожает не только вредителей, но и окружающих их птиц, и животных. Нужна направленная таргетная борьба. Эти исследования идут».
Cельскохозяйственная, медицинская энтомология связана с огромными капиталовложениями. Это выход на химию, разработку биологических методов борьбы с вредителями. В России это направление пока хромает — нужны огромные инвестиции.
Огромный депозитарий
У Яковлева огромная коллекция бабочек. Самая крупная в СНГ Сибири. В ней примерно 25 тысяч экземпляров. Есть большие, до 30 сантиметров, есть маленькие. Есть завораживающе красивые, а есть вроде и невзрачные, но для науки не менее ценные. Фактически коллекция — это огромный депозитарий.
Высушенные бабочки хранятся в застекленном ящике, в коробках, под булавкой. Если правильно хранить — обеспечивать нормальную влажность, без света, не вешать бабочек на стену, они не выгорят и будут радовать глаз исследователя и любителя сотни лет. Яковлев работал со знаменитой коллекцией Карла Линнея — а это XYIII век.
Каждую неделю Роман получает посылки с новыми материалами. На прошлой неделе получил 140 древоточцев из Казахстана. И сам посылает свои экземпляры коллекционерам и энтомологам разных стран.
Чем реже бабочка встречается в природе — тем она дороже. Самые дорогие экземпляры — вымершие виды. Они выставляются на аукционах. Например, на Ямайке полностью истреблена бабочка Махаон Гомер.
Но Яковлева коммерческая энтомология не интересует.
Исчезающие виды бабочек — есть и на Алтае. Сейчас авторский коллектив сотрудников биологического факультета работает над Красной книгой Алтая — там десятка полтора видов бабочек- эндемики в основном только у нас встречаются. Есть виды, уязвимые от сельскохозяйственной деятельности. К примеру, гусеница бабочки ест только один вид растения. Это монофаг — питается только на одном виде. Исчезнет растение — исчезнет и бабочка.
Каждый вид — уникальный генотип. Сегодня о нем не знаем, а завтра может нам пригодиться. Все это оговаривается в Киотской конвенции по сохранению биологического разнообразия.
Крупнейшие международные депозитарии- коллекции занимаются накоплением материала. Что-то рано или поздно принесет прорыв в науке, уверен Яковлев — для фармакологии, биоинженерии. И доход государству. Жизненный цикл бабочки — до полугода. А пользу науке она принесет на века.
Роман Яковлев написал несколько книг и монографий по бабочкам, которые вышли в Европе. Недавно сдал в печать объемную книгу, написанную в соавторстве с коллегами из России и Украины — «Бабочки Казахстана» — 500 страниц. 9 лет работы. По Монголии такая же книга вышла, по бабочкам Алтая. Мечтает по древоточцам написать.
Роман планирует и новые поездки. Он попал в команду ученых, которая будет заниматься бабочками Африки.
«И хотя в плане биоразнообразия там многое уничтожено, фауну можно реально обработать, систематизировать, — говорит ученый. — Есть каталоги, определители, специалисты.
А вот в Южной Америке с этим сложно. И хотя фауна гораздо разнообразнее, сачком наловить можно массу редких красавиц, но определить и описать их пока невозможно. Они не каталогизированы. Так что исследование Южной Америки — дело будущих поколений ученых. В том числе алтайских.
«Вот поступит на биофак Артем из Новоалтайска — он возьмется. И у него получится», — уверен Роман Яковлев.