Лиля

Наконец-то меня выписали, пусть и не без ворчания врачей, но вроде в этот раз ничего страшного, бывало и похуже. Больницы и аптеки сколотили на мне уже целое состояние, а некоторые доктора вообще удивлялись почему я до сих пор жив когда видели мой больничный лист, больше похожий на увесистую книгу. Ну это было по неопытности, позже я просто стал чаще менять врачей, лечебницы, а затем и города. Как бы в скором времени не пришлось начать менять страны.

А на улице ждала она. Сомнений что мы встретимся сегодня я, признаюсь честно, не испытывал, да и в целом даже рад видеть. Высокая и стройная, с бледным, но смуглым цветом кожи, властным, прямым и очень холодным, но в то же время манящим взглядом своих лазурных глаз. Теплый ветер трепал блестящие черные волосы, заставляя ее то и дело небрежно откидывать лезущие в лицо пряди. В совокупности черты лица и манеры выдавали в ней представительницу древнего аристократического рода, несмотря на свои неизменные, кроссовки, джинсы и капюшон. Я всегда знал что это просто мимикрия, лишь бы не пугать людей своим присутствием слишком сильно. Люди часто сторонились ее, пытались обойти, отвести глаза, избежать любого контакта. Большинство ее попросту боялись. Даже самые смелые из мужчин не смели бросить на нее больше одного очень короткого взгляда. Ответный взгляд неизменно вселял в людей трепет. Иногда это смешило и забавляло Лилю, иногда расстраивало, но чаще всего просто не обращала внимания. Я никогда не видел чтобы она пользовалась своей силой чтобы унизить других людей или доказать свое над ними превосходство. Видимо те, кто реально чувствуют свою мощь, не нуждаются в ее доказательстве — они просто знают данную им силу и этого достаточно. До чего же она красива, неужели я единственный кто это замечает?

Без мер предосторожности к ней лучше не приближаться: так, где тут мой витаминный комплекс? Ага, вот эта таблетка, капсула, нет, — лучше по две. Надо было вообще попросить инъекцию перед уходом, дурак. Ладно, вроде готов, хотя нервничаю каждый раз, к этому невозможно привыкнуть. Завидев меня она улыбнулась, вытащила из ушей капельки наушников и ехидно приветствовала:

— Привет ипохондрикам!

— Очень смешно, я просто в восторге от твоего остроумия. — отвечаю я в некотором раздражении.

— Да ладно тебе, мог бы уже и привыкнуть за столько то лет. Погнали домой, я соскучилась.

Мы садимся в машину и дальнейшая беседа происходит там, в то время как наш транспорт теряет свою индивидуальность и становится частью этой обожравшейся и запутывавшейся в собственном теле “змейки” на улицах Москвы.

— Сложно, знаешь ли, привыкнуть к тому что ты вечно чем-то болен. — продолжаю я. — А еще ты совсем не хочешь облегчить мою участь. Могла бы, например, не прикасаться ко мне так часто. Я догадываюсь, что тебе невероятно трудно понять что значит тратить почти все свои деньги на лекарства и врачей, но тем не менее.

— Как всегда ты только о себе. — говорит Лиля и улыбка медленно сходит с ее лица. — А ничего что ты единственный, может быть во всем мире человек, чье тепло я могу ощутить?

Я понимаю свою ошибку и отвечаю как можно мягче:

— Извини, я не против, ты же знаешь. Но если ты переусердствуешь, то следующего раза ты можешь не дождаться.

— Не переживай, я контролирую процесс, да и раньше я уже имела радость держать тебя в своих руках. — к ней быстро возвращается хорошее настроение.

— Тот раз не считается. Я был маленьким мальчиком и не понимал кто ты такая.

— Все ты понимал, точнее понял с первого взгляда. Только не испугался, а по-идиотски улыбнулся и начал лепетать что-то нечленораздельное, как будто я твой старый друг.

— Лиля, да я в шоке был! На волосок от…эээ…смерти!

— Еще и имя это выдумал…Ну был, то же мне новость. Люди каждый день пачками мрут. Кстати, сегодня был занятный случай: полезла библиотекарша книжки по полкам расставлять и как навернется с лестницы. Сломала шею, а сверху ее еще томиком Камю присыпало. И вот лежит она такая вся в неестественной позе, а меня на смех пробирает от повторяющейся в голове фразы: “Стоит ли жизнь труда быть прожитой?”

Вечно она рассказывает всякие анекдотические случаи. Как будто и правда вычитала их на последней странице обычной бульварной газетенки рядом с кроссвордом и гороскопом, просто чтобы убить время. Это довольно сложно понять будучи человеком, но у меня вроде получается.

— Потрясающая история — замечаю я. — А имя отличное, оно тебе очень идет. Ты же выглядишь как взбалмошная девчонка, чуть ли не подросток. Эти дырявые джинсы, кеды и толстовка с капюшоном — ну прямо вылитая Лиля. Кстати, на счет капюшона: это дань традициям такая?

— Скорее стёб над ними.

— Стараешься быть в тренде?

— Зато ты совсем не стараешься! Живешь затворником, друзей почти нет, а с теми что остались встречаешься максимум раз в месяц, а то и реже. Про родителей я вообще молчу! — вдруг нападает она.

Ну это уже слишком, думаю я и решаюсь на более откровенный разговор:

— Приемных родителей. Как будто ты не догадываешься кто тому причиной. И не стыдно тебе такое говорить, когда ты самолично разогнала всех моих баб?

— Я??? — возмущается Лиля с видом оклеветанной невинности. — И каким же это образом я их “разогнала”, интересно мне знать?

— Дай ка подумать: Кате снились кошмары, главным злодеем которых был я. Лене все время слышались голоса и шорохи, а еще ей казалось что я постоянно замышляю что-то “нехорошее”. Оксана пребывала в постоянной депрессии, а Яна так вообще чуть не померла от анемии! В двадцать первом веке! И это я молчу про всякие мелочи в виде хронического насморка, головной боли и общей слабости организма. При том что до моих с ними отношений они были абсолютно здоровыми и жизнерадостными людьми, а после — все их болезни чудесным образом прошли.

Мы оба знаем что это так, что я прав, да и не надо быть Шерлоком чтобы понять причины моих “неудач”, но, естественно, она никогда этого не признает. Сейчас она скажет что не виновата, что все люди такие слабые и еще что-то не выдерживающее никакой критики.

— Я не виновата что все твои спутницы оказались такими морально и физически слабыми существами, особенно Яна — она мне нравилась меньше всего. — созналась она. А затем добавила: — С тобой то все нормально!

— Вот! Одно твое плохое мнение о ком-то уже может свести человека в могилу. В том то и дело что это со мной не нормально, а они — вполне обычные люди. Да и я всю жизнь на таблетках сижу.

Она как-то странно взглянула на меня, на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Какой хрупкий все таки вид…Тем не менее это ничего не доказывает. Я, как ты заметил ранее, тоже девушка, со своим спектром эмоций и переживаний, который порой очень сложно контролировать даже мне. Особенно мне!

— Мда, похоже спутница у меня будет лишь одна. — говорю я в припадке фатализма. — Угораздило же меня попасть в этот спектр.

— Зато по-настоящему верная, умная, да еще и вечно молодая! — кокетничает Лиля. — До самой смерти!

— А с сексом что делать?

— О, у нас будет отличный секс, ты даже представить себе не можешь. Но потом. А пока можешь пользоваться услугами жриц любви — я не против.

— Она не против! А денег на жриц я где должен достать? Да и кто даст гарантию что ты этих дамочек потом не прихватишь?

— Неужели ты думаешь что я настолько мелочна? И вообще, как будто тебе не все равно что будет с ними после.

— Ну, знаешь ли, не очень хотелось бы знать что после того как…

— Да расслабься ты. — успокаивающе прервала Лиля. — Ничего с ними не будет. Я обещаю. А деньги заработай, ты же умный.

— Могла бы и помочь, хотя бы советом.

— Майни биткоины! — говорит она и весело смеется собственной остроте.

— Твои шутки сегодня пожалуй слишком слишком хороши. Спасибо, дорогая! Да и зачем мне вообще что-то тут делать, если итог известен? Почему бы не закончить все прямо сейчас, как раз когда ты так близка и так желанна.

Я впадаю в какое-то совсем тупое безразличие, и мои последние основания на то чтобы продолжать эту мышиную возню постепенно рассеиваются в ничто. Действительно, не все ли равно как и когда?

— Дурак! Это путь отчаявшихся, больных существ. И, наконец, в вашем расширяющемся мире это попросту неестественно.

— Тебе легко говорить. Ты то…

— Я не бессмертна! — прервала меня Лиля. — Ну, то есть не в вашем, людском понимании. Да, время на меня не действует, но это не значит что на меня не влияют другие системы отсчета.

— То есть?

— Ну, скажем так, за мной тоже придут.

— А кто?

— Да почем я знаю. Попробую объяснить: представь себе черную дыру, сингулярность за пределами горизонта событий. Представил?

— Ну.

— Ну так вот, для всего что находится под властью пространства-времени я являюсь этой сингулярностью, я — то что за пределом, понимаешь?

— Приблизительно. То есть ты хочешь сказать что для тебя тоже есть своя сингулярность?

— Вот именно. И так может продолжаться до бесконечности.

— Но что же тогда получается?

— Да бред получается, но самоубийством делу точно не поможешь — тупо надоест.

— Буддизм какой-то, вечные реинкарнации, многоуровневая сансара, но все равно каждый раз в клетке. — размышляю я.

— Да, или может просто бесконечные компьютерные симуляции в компьютерных симуляциях.

— Но кто-то же запустил первую?

— А как ты узнаешь что и ее не симулировали?

— Ну я же вижу тебя! И могу сделать вывод что на более высоких уровнях тоже возможно нечто наподобие нашей странной парочке.

— Я о таких случаях не слышала. Да и вообще ты просто какой-то баг, дай ка, сейчас я быстро все исправлю. — и она с миленьким личиком потянула свои изящные и смертельно красивые руки к моему лицу.

— Руки прочь! Ишь, разыгралась. Лучше скажи что же мне, да и вообще всем нам делать? Вот уж не думал что мы с тобой в равных условиях.

— Да ничего не делать. И, одновременно, все. Жить. Делай что хочется. Попробуй представить себе полную картину этого мира и подумай что бы ты хотел заниматься и просто делай это. Чего ты хочешь? Мне вот нравится проводить время с тобой, например, я и провожу.

— Ты знаешь, я давно мечтал валить лес где-нибудь в глуши, желательно на Аляске. Я знаю что это на редкость идиотская затея и она не принесет мне ни денег, ни одобрения друзей, ни славы. Но мне тупо хочется, раз уж от тебя никак не скрыться — признаюсь я о своей детской мечте лесоруба.

— Ха, ну и странный ты все таки тип! Но я бы на твоем месте не откладывала, время — мое самое безотказное оружие.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.