Дом Дехтиринского, русский голубой

Уже довольно давно во время прогулок разум будоражил шикарный деревянный тамбур дома 26 по Загородному проспекту. Не особенно эффектный снаружи дом не обещал чудес, но за эстетскую дверь, а вернее за вторую стальную, запирающую парадную от прохожих, все равно хотелось заглянуть. Хотя бы для того, чтобы убедиться в том, что архитектурное чутье не подвело и за ней только скромная лестница в духе поздней эклектики. Сегодня мне повезло, стальная преграда была заботливо подоткнута шваброй — в парадной шла покраска и дверь приоткрыли , чтобы впустить немного пыльного весеннего воздуха. Сразу констатирую, что чутье обмануло. Это одна из самых необычных исторических лестниц Петербурга.

Кроме роскошного декора слегка за гранью хорошего вкуса в глаза бросается ярко-голубой цвет стен, контрастирующий и с зеленым фасадом, и с белеными сводчатыми потолками. Уже придя домой я увидел, что прежде парадная была и вовсе выкрашена в цвет розовато-фиолетовый цвет внизу и (божественные колеровки!) цвет хаки на верхних этажах. Сейчас безобразие устранено, и швейцарская, и генеральские этажи и самый верхний пятый залиты благородной средиземноморской синевой.

По воспоминаниям старожилов, еще в позднесоветскую эпоху ниши на площадках занимали скульптуры обнаженных нимф. От них остались лишь воспоминания, что может к лучшему с эстетической точки зрения, но печально с исторической. Владелец дома Александр Владимирович Дехтиринский состояние заработал на продаже железных изделий, пройдя все ступени от скромного торговца до купца 1-й гильдии и почетного гражданина. Лавки Дехтиринского располагались в Апраксином дворе и на Ново-Александровском рынке у перекрестка Вознесенского проспекта и Садовой улицы.

Ново-Александровский рынок в Санкт-Петербурге

К концу жизни он стал весьма состоятельным господином, кавалером иностранных орденов, старостой Женского патриотического общества и отцом шести (!) дочерей. Семейство жило по соседству на Загородном, 24 в еще одном собственном доме. Доходник под номером 26 построил для Дехтиринского второстепенный архитектор из петербургских немцев Александр Гольм. Для проектировщика он стал Opus Magnum, все прочие его строения, включая обширный завод Франко-Русского общества на Пряжке, куда менее впечатляющие. В 1882 году дом достроили и заселили, а уже в 1886 купец Дехтиринский перебрался в мир иной, упокоившись на Волковском православном кладбище.

От общего числа старых дверей утрачено две, причем одна под электро-распределительный щиток

Дом перешел сперва к его вдове, а после “Российскому обществу застрахования капиталов и доходов”. После революции просторные квартиры преобразовали в коммуналки, по большей части они существуют и до сих пор. Расселяется дом со скрипом, владельцы комнат, по словам жильцов, нередко просят за свою жилплощадь как минимум “трешку” в новом районе, а то и квартиру с дачей. Этим они уже отпугнули инвестора, который в 1990-х готов был скупить всю парадную под банковский офис. Причины несговорчивости явно в том числе и в эффектной парадной, которую жильцы ценят и стараются содержать в относительном порядке. В отличие от десятков домов по соседству, у Дехтиринского не заметно ни мусора на площадках, ни протечек, ни явных утрат декора последнего времени. Только цементные плитки у входа с цифрами “1882” кто-то похитил несколько лет назад (зачем??). Эта бережливость приносит владельцам жилья дополнительный доход — парадную за аутентичность любят киношники.

Кадры из кинофильмов “Счастливые дни” (1991) и “Три женщины Достоевского” (2011)

Кстати, на картинке справа можно видеть еще одну деталь, которая делает парадную Дехтиринского уникальной. Здесь мне впервые встретился сохранившийся на лестничной площадке газовый фонарь. Остовы таких стоят на каждом этаже, но даже один, переживший последнее столетие, это уже настоящее чудо.

В целом в моем личном рейтинге петербургских парадных эта пока занимает почетное второе место, уступая лишь невероятной красоты лестнице в стиле модерн в доме Стенбок-Фермора на углу Загородного и Звенигородской. А по балансу аутентичности, ухоженности и собственно историческим красотам равных Дехтиринского среди жилых домов и вовсе еще не встречалось.