Модернизация сознания

— Садитесь, — вкрадчиво молвил седовласый доктор по имени Вольфганг коренастому пареньку из Каскелена по имени Ануар.

— Ануар осторожно осмотрелся. Несмотря на узкие щелочки монгольских глаз, сужавшие градус обзор до 150 градусов, его зоркий взгляд выхватил из пустоты скромное, но элегантное убранство палаты: дорогие матерчатые жалюзи на фоне стерильных белых стен, новый iMac на стеклянном столе, классическое черное кресло Barcelona от мастеров Bauhaus у входа и роскошную, обитую пурпурным бархатом кушетку от Луиджи Колани. По центру комнаты черным утесом высился широкий экран Bang & Olufsen с двумя гигантскими hi-end раковинами Nautilus от B&W. В углу притаился огромный кованый гонг ручной работы.

— Доктор, больно не будет? — неуверенным голосом спросил Ануар.

— Не больно будет первые два часа. Потому что — будет непонятно. Ваш мозг будет пытаться отыскать соответствия и аналогии в привычном вам мире, а когда не найдет, он попытается протестовать, даже сломаться. Возможны приступы агрессии, истерика. Этот момент мы называем «приходом Кандинского». Если вы удачно его преодолеете — превращение пройдет успешно. Вы станете другим человеком. Но поверьте мне — случаи сбоя довольно таки редки. На моей памяти крышу сорвало лишь двум — Рахату Мухтаровичу, царство ему небесное, да Канату Саудабаеву. Самое главное, не волнуйтесь, расслабьтесь и все будет хорошо. Обувь снимайте, проходите на кушетку.

Ануар послушно снял черные лакированные лоферы Hauxinhuao и улегся на кушетку. Доктор сделал инъекцию препарата, туго зафиксировал пациента кожаными ремнями, приглушил свет и включил звук. Это была пятнадцатичасовая эпическая работа Рихарда Вагнера «Кольцо Нибелунга». Четырехминутное вступление из «Золота Рейна» ввело Ануара в транс. Дальше, было всё, как описал доктор: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие, бесконечная любовь и благодарность Богу. Спустя годы память стерла многие детали, выхватывая лишь бессвязные обрывки воспоминаний: бывало, что, внезапно, тело Ануара ощущало, как вскипает кровь; бывало что нет-нет, да и проскочит в голове табун неистовых единорогов, сотрясая поверхность радужными копытами или басЫ в мимолетной песне, звучащей по радио возьмут, да и запляшут безумную разноцветную пляску с волшебными звуками стеклянной гармоники, как в полотнах Кандинского. Но в тот момент, в момент, когда свет погас и включился звук Ануар еще ничего не знал…

Спустя пятнадцать часов дверь в палату приотворилась. Музыка внезапно прервалась. Ануар лежал на кушетке — раздавленный, помятый. Из узких щелочек монгольских глаз с углом обзора в 150 градусов текли хрустальные слезы. Доктор ослабил ремни.

— Wie geht es dir gnädiger Herr?

— Es war verrückt… wahnsinnig schön und magisch.

— Ich froh dass Sie es zu erleben konnten. Herr Baibeq hat ähnliche Gefühle erlebt.

— Ah so!

— Ja. Ja. Sie der große Prachtkerl, Herr Aenwar.

— Danke.