by Armanitto
Aug 23, 2017 · 4 min read

Разия апай.

Разия апай была женщиной неопределенного возраста. В иные дни казалось, что ей лет 50, а то и меньше, но чаще, она выглядела изможденной старухой, и только горящие желтым фосфором глаза, выдавали в ней избыточную пассионарность, характерную для фемин предклимактерического периода. На её рабочем столе в хаотичном порядке лежали черные четки, камча, горстка фасоли, потертая колода карт таро, пачки с солью и индийским чаем, две карамельные конфеты и китайское позолоченное панно с видом на камень Каабы. Когда-то давно, она жила обычной жизнью деревенской девушки, мечтающей о двухкомнатной квартире в Алматы, но потом случилось несчастье и она сильно заболела. От того и чуть не умерла. В одном из приступов горячки, когда душа мечется из одного бренного мира в иной и видит манящее эпилептическое мерцание света в черном туннеле, к ней пришел аруах — дедушка Алпысбай по линии отца. По легенде, он был одновременно и муллой, и баксы; причащал сородичей – костанайских казахов перед уходом на тыловые работы во время Первой Мировой Войны. Аруах Алпысбай и благословил её на лечение людей, передав свой волшебный дар. С тех пор Разия пошла на поправку и стала замечать в себе паранормальные способности: то сон вещий увидит, то девочку из петли вынет. Правда, думать о сексе пришлось забыть. Все либидо уходило теперь на сирых и убогих. Зато пришли деньги. Невесть какие, но на Турцию раз в год хватало. А еще к ней часто во снах наведывался белый волк. Она называла его Бран. Бран рассказывал ей про будущее Казахстана. Это сильное животное с огромной холкой все время твердило ей про какой-то экспо шар и звезду смерти, про перекопанные улицы, про криптовалюту «дефектал», которой будут подтирать свои фекалии виртуальные варвары из фрактальной страны-побратима. По версии Брана, акыр заман придет тогда, когда на последнем представлении Цирка дю Солей в Астане с железной вертушки свалится акробат по имени Джейсон. Упав, он как-будто бы смачно выматерится на казахском, тем самым пробудив темные силы из поселка Шетпе. Разия ничего не понимала в этих бредовых кружевах подсознания, но верила Брану безоговорочно. По совету волка, она закупилась в обменнике долларов и евро, припасла пару ящиков индийского чая, закопала в схроне неподалеку от подьезда по мешку соли и сахара, пригнала из России подержанный джип чероки, а на оставшиеся деньги открыла блокчейн кошелек и счет на бирже Poloniex. С такими артефактами нашествие темных сил было не так страшно. Левередж захеджирован. Намеки на волатильность закупорены.

Я пришел к ней в начале сентября, когда все трамвайные рельсы были демонтированы, бордюры прикопаны, а свежепостеленные дороги блестели черным битумом. Желтая листва проституткой бросалась прочь от нищих пешеходов под колеса первому встречному BMW. Сезон тендеров еще не настал, но в воздухе отчетливо слышались сандаловые нотки свежеотпечатанных двадцатитысячных купюр с раскрытой клешней и голубем Пржевальского над триумфальной аркой. Сняв обувь в темном коридоре, я прошел в гостиную и сел на табурет.

— Что привело тебя ко мне, сынок? Ах да, можешь не говорить. Твой родовой Аруах у левого плеча уже сказал мне причину.

— Я резко обернулся в левую сторону. Стало не по себе. Еще немного поерзав жопой по табурету, я успокоился и продолжил диагностику. Сакральный томограф Разии апай продолжал булькать и клокотать, сканируя эфирное тело.

— Завидуют тебе. У тебя в роду был мулла. Бабка лечила. — сказав это она пристально посмотрела мне в глаза. Пронзительный взгляд желтых глаз заставил меня поспешно кивнуть головой.

— Да-да, что-то такое мама рассказывала.

— Аруах мне твой сказал, с работой у тебя проблемы. Дорога у тебя закрыта. Открывать будем?

— А это не больно?

— Смотря сколько сущностей к тебе подселено. Если два-три энергетических оралмана подсосалось — то не очень. Пару сеансов лечения камчой и свободен. Алла тагала.

— Ну, хорошо.

— Повернись ко мне лицом. Глаза закрой. Ноги и руки не скрещивай. — Разия апай положила мне на затылок свою теплую тяжелую руку. По телу пошел жар. Хуй немного привстал. Чтобы приглушить эрекцию, я стал думать о хорошем, сочиняя на ходу разные позитивные молитвы и вызывая в памяти образ бентли континенталь, используя метод креативной визуализации.

— Чувствуешь тепло? Тсуфь-Тсуфь. — она сплюнула мне на лицо отпитой из пиалы водой.

— Да.

— Этот дар, сынок, пришел ко мне в 22 года. Болела я сильно. Чуть не умерла. Аллах продлил мне жизнь, чтобы я помогала больным. Тсуфь-Тсуфь. — Она сильно ударила меня камчой по спине. От резкой боли, хуй сразу обмяк. — А тебе я вот что скажу. Женщина на тебя порчу навела. Отозвался ты плохо о ней. В фейсбуке сидишь? Коменты строчишь?

— Ну, есть немного.

— Уходи из соцсетей. Фоточки в инсту не выкладывай. Люди завидуют. Дела не идут. Поменьше хвастайся.

— ОК. не буду.

— Ну вот, на сегодня вроде бы все. Она вдруг больно скорчилась и шумно выблевала энергетическую гадость, которую напылесосила с меня, проводя сеанс очищения. Отрыжка была, дай Боже. — Тсуфь, Тсуфь. Ой как плохо мне. Гадости на тебе столько. Завтра принесешь мне две пачки индийского чая, масла килограмм, новую рубашку поло от Marino Madi и свежую книгу «Жир» от Мада Мады, а также сумку Tumi и часы Abyroi. Да не таращься ты так на меня. Это аруахи твои заказали. Сакральный откат за то, чтобы акжол тебе сделать. Расценки щас поднялись. Девальвация и все такое. Работа сложная очень. Щас вон, каждая вторая ссыкуха с портретом Тимур Аскарыча прибегает: “Сделайте меня новой Гогой”. Достали уже.

— Хорошо апай.

— Ну до завтра, сынок. И это, желательно крафтовое сегодня не пить. Секс не возбраняется.

— Хорошо, апай. – я начал спешно собираться.

В этот момент на столе Разии апай нервно завибрировал айфон последней модели. На экране высветился лик розовощекого ловеласа из списка F.

)