Обменники в темные времена

Город, где я родился, слишком мал, чтобы о нем знали даже жители соседних областей. О ближайшем к нему известном месте обычно говорят «что-то слышали, но хрен знает, где это». Так вот — от хрен-знает-где до моего города еще тридцать километров.

Там сильно окают, автобусами пользуются в основном бабушки, потому что здоровый человек и так дойдет. На дачу ходят не только по выходным и называют ее «огородом». Фразой «у светофора» можно договориться о месте встречи без уточнений.

- У какого именно?

- А что у нас их, два?

И вот однажды меня забросило жить в Минск —так далеко, что вытрясешь из себя всю душу в автобусах, поездах и самолетах.

Это было в конце 2014-го, на пике ненависти в России ко всему западному. Война, санкции, рубль обваливается. Тогда я узнал, что аренда квартир в Минске измеряется долларами. А значит, дорожает с каждым часом. Чтобы моих денег хватило, надо не идти в обменник, а бежать.

Но обменять в российской глубинке все накопления в зелень, когда страну “окружают враги”— это очень плохо. Кажется, ограбь человека на улице, осудят не так строго.

Я дождался вечера — ведь все темные делишки делаются во мраке — собрал деньги, собрался с духом. Со стуком сердца дошел до банка, — там ни души. Постоял у табло, не решаясь подойти к кассе.

Наконец, подошел. В окошке женщина средних лет.

- На доллары, пожалуйста, — и дрожащими руками вываливаю рубли в лоток.

Она поднимает на меня глаза. Вся их тяжесть, вся ненависть впивается, бьет копьем, отпиливает мне голову тупой стороной.

- Паспорт

- Что?

Обертона в ее голосе опускаются до демонического баса.

- Паспорт давайте, — и указывает на бумажку. Там написано, что теперь покупать валюту без паспорта нельзя. Вспоминаю слова Путина, «мы по именам знаем тех, кто обваливает рубль. Будем решать». Ну или что-то такое в его стиле — «Все знаем, всех замочим». Понимаю, что нефигово вспотел.

Паспорта у меня нет, как и былой решительности менять деньги. Но возвращаюсь домой, беру паспорт, и, не смотря на страх и стыд, иду обратно. Подхожу к кассе, ничего не говоря снова кладу в лоток деньги. Конечно же, тетя меня запомнила.

Это было хуже, чем первый раз купить сигареты. Даже страшнее, чем презервативы. Кажется, ты доверил незнакомцу страшную тайну, всю гниль души. И не дай Бог об этом узнать родителям.

На кармане оказалась почти тысяча долларов. А рубль продолжал скатываться. За пару недель на обмене я наварил свою бывшую месячную зарплату, и это реально было не комфортно. Я как обманщик-спекулянт, почти мародер, который наживается на кошмаре.

Переезд приближался. Естественно, родители интересовались, что, как и чего.

- Ну вот, купил доллары пока.

Мама изменилась в лице. Это было выражение «я тебя породила, я и убью». Только с небольшой оговоркой «сначала помучаю».

- Ты дурак?

- Мама, я все объясню.

И объяснил — «квартира, цены, я не для навара» и все такое. Иначе бы вряд ли писал сейчас это. Ведь, откуда у нас взяться этой “кровавой ни чем не подкрепленной бумажке”. Раньше я долларов почти и не видел. Так, у кого-нибудь вместо сувенира в кошельке. Мои родители, наверное, тоже. Что говорить, например, про бабушек-дедушек.

И вот я прилетел в Минск. Как мне говорили родные «Там порядок у них. Там батька не даст всякой фигне распуститься». Вообще, у нас к Беларуси относятся так, будто советский союз не развалился, а сжался и переехал туда.

Я бросил вещи, вышел прогуляться. Обменниками заканчивается пребывание в одной стране, обменниками же оно начинается в другой. Ничего не поделать, есть хочется, и я отправился на поиски.

Первое отличие от наших опустелых касс — белорусские обменники напоминают фото с открытия в СССР первого Макдональдса. За огромными очередями не видно окошек. Понять это явление не просто.

Белорусы любят белорусское и по-хорошему патриотичны. Как-то Минский друг рассказывал мне, что всерьез скучает по Лидскому квасу за границей. Но в свою валюту они не верят вообще. Тогда я этого еще не знал.

И вот стою в очереди, не понимаю, что здесь делают все эти люди. Может коммуналку платят? Вдруг ко мне поворачивается стоящая впереди бабушка. Лет 70, сутулая, в платочке и может быть даже с палочкой.

- Внучок, почем там нынче доллар?

- эээ… ааа…

Вопрос тут-же подхватили, ответили, прокомментировали и начали обсуждать курс. Они все — вся очередь человек из тридцати — покупали доллары.

То, что у нас — шкурное предательство, здесь кристально чистый порыв бытовой экономии.

Может это и есть свобода от риторики.