Ненужную свободу хотят снова забрать

Какой ценой было приобретено право на создание и свободное распространение музыки. Может казаться, что музыка была всегда, но я ставлю задачей показать, что настоящей музыки и музыкантов в советском союзе не было вообще.

Россия. Традиционно люди привыкли к культурному голоду и изоляции — количество людей, которые вообще не слушают музыку здесь больше, чем в странах Европы, где я был или видел. Признать тот факт, что культурная вовлеченность людей, бедность и численность населения — проблемные темы, что это создает множество проблем для музыки всех жанров, сложно, да и некому такие мысли двигать. Как хорошо известно нашим старшим поколениям, свобода творчества и возможность коммерческого распространения является важным элементом демократического общества.

Это одна из немногих таких ценностей, которые России удалось достигнуть. Но все может измениться очень скоро и очень резко. Возьмем в пример мнение известного музыкального критика:

… традиция старая, советская. Вы вряд ли знаете советскую эстраду, скажем, 70-ых годов. Она процентов на пятьдесят, не меньше, состояла из песен про партию, про Ленина, про комсомол, про патриотизм и великую отечественную войну, и т. д., и песен этих было огромное количество. А вот такими любимыми народом хитами стали единицы из них, скажем, песня “День победы”. В основном же они исполнялись в огромных количествах, по радио, по телевидению, народ их не слушал — это была такая “обязаловка”. Сейчас эта традиция, похоже, возвращается.
А. Троицкий / ARU TV / 26.05.2017 / По поводу Алисы Вокс и рэпера Птаха

Музыканты в СССР были обязаны исполнять “партийную-патриотическую” музыку, иначе они не могли выступать, и тем более не издавались их диски. Хождение западной музыки было минимальным, в основном к ней имели доступ “выездные”. Но маразм не мог держаться слишком долго на фоне очевидного отставания качества музыки от запада, и в 80-ых начались особые процессы.

80-ые

В тот день погода была неплохой, хотя весна только начинала свое наступление, ощущалась слякость, стояли лужи. На вид пятнадцати-шестнадцати лет парень бежал со стороны рынка с громадной сумкой, держась за ручки так, словно от сохранения содержимого зависела вся его жизнь. За ним, по разбитому и еще мокрому асфальту бежали так же быстро два взрослых дяденьки, одетые в гражданское. Как только советского тинейджера не обзывала пожилая бабушка, которую он на полной человеческой скорости сбил с ног в попытке удрать от преследователей и даже не подумал остановиться.

За десять минут до всего этого, Слава пытался продать свой ценный товар на рынке, предлагая прохожим небольшой прайс на листочке. Клиенты подходили, брали прайс, говорили что им нужно и затем в стороне от любопытных и случайных глаз получали интересующие их записи на бобинах в обмен на деньги. Стоила каждая запись по 3 советских рубля. На дворе стоял 1986 год, и такая же советская Москва только начинала свой верный путь в исторические процессы 90-ых и распаду Советского Союза. Юный барыжащий музыкой парень с радостью передал список того, что он готов продать, своим первым за день покупателям.

Ознакомившись со списком, дяденьки предьявили удостоверние сотрудников милиции, хотя и были без формы сотрудников органов. Было наивно надеятся, что парня не поймают — ему придется еще не раз приходить в районное отделение милиции на беседу. Конфискованную сумку вернули через неделю-две, видимо, прослушав записи и не найдя в ней антисоветской пропаганды. Это, кстати, было большой радостью, поскольку утрата такого количества магнитной пленки была бы очень обидным ударом по карману в то время.

Зарплаты родителей были небольшими — около 140 рублей в лучшем случае. На продаже записей с музыкой Слава и остальные ребята делали хорошие деньги: за неделю можно было заработать 50 рублей при хорошем спросе. Во второй половине восьмидесятых бизнес на перезаписи процветал в огромных масштабах — в каждом городе существовали подпольные сети любителей перезаписи, которые регулярно общались и обменивались контентом. Сами материалы качевали путем перезаписи из города в город по территории всего советского союза. Изначально записи делались с зарубежных пластинок или кассет на эти самые бобины, редикими людьми, которые занимались коллекционированием музыки и продавали первичные перезаписи по 5 рублей за штуку. Слава знал нескольких таких, среди которых была не только молодежь, увелкались подпольным бизнесом и пенсионеры, просто люди всех возрастов. Для того, что бы продавать записи, не нужно было ходить на рынок — Славу эта идея с тех пор совсем не привлекала. Он занимался этим много лет, вплоть до того, как ушел в армию. И этот огромный подпольный бизнес не требовал дорогостоящего цифрового оборудования.

Славе приходилось просыпаться ночью по часам, что бы переставлять запись

Благодаря нелепым запретительным мерам коммунистической партии, к музыкальному бизнесу и просто к созданию музыки прикасалось гораздо больше людей. Считается, что в советском союзе была своя музыка, в интернете мы даже сможем найти списки различных групп и так называемых “Вокально-инструментальных ансамблей” (ВИА), просто авторских исполнителей — коллективов или композиторов. Однако, на деле, наиболее популярной музыкой была музыка подпольная, особенно в восьмидесятых. На энтузиазме люде не только перезаписывали музыку на магнитных носителях, некоторые изготавливали подпольно даже виниловые пластинки. Обычно, единственная звукозаписывающая фирма на территории советского союза — “Мелодия” выпускала пластинки только с музыкой, которая прошла цензуру. А этот фильтр ставит крест на любых попытках издания рок, регги, электронной, иногда просто красивой инструментальной музыки, джаза. Благодаря цензуре тех времен распадались десятки, а может сотни талантливых коллективов, а их музыку мы никогда уже не услышим. Иногда “Мелодия” выпускала годные пластинки с западной музыкой вроде Boney M и The Beatles, хотя последних никто не видел и не слышал. Стоимость пластинок была не такой большой, но поскольку официальная музыка нравилась далеко не всем людям, то и ошеломительной популярности у пластинок не было. Зато во многих домах и квартира даже после 90-ых можно было найти пару старых пластинок фирмы “Мелодия”, которые, однако, некому уже не нужны совсем.


Благодаря коммунистам и препрессивному аппарату хождение любых форм информации с запада было максимально затруднено, в том числе и музыкой. Советские ребята знали про “рокеров”, “панков” и др., но у них не могло быть информации, хоть как-то описывающей жизнь западного общества, вроде журналов или газет. Что бы юный читатель понял, в 1950-ых советское государство (и общество заодно) так сильно горели параноей, что никому не понравилось изобретенные студентами на энтузиазме ни ксерокс, ни сотовый телефон, по крайней мере, в случае массового оборота. Любые виды информации и её дублирования были криминализованы — это вам не файлы мышкой копировать.

Некоторые устраивали подпольные рок-концерты, куда стекались продвинутые любители и ценители повеселиться со всего города. Играли и свое, и чужое. Слава рассказывал мне, что эпицентрами такого рок-движения были два места — клуб в Питере, и московская “лаборатория”. Конечно, далеко не все концерты были подпольными, однако в советском союзе по этому направлению был выставлен непробиваемый кордон, с одной стороны которого была цензура и одобрение, которые нужно было получить в местных “партийных” структурах, что бы играть концерт, с другой — нищенская выплата исполнителям на концерте в размере 8 рублей. Независимо от цены билета или количества пришедших, или уровня артиста. Впрочем, Слава и многие другие попадали даже на легальные концерты без билетов, иногда даже поездка из Москвы в Питер могла быть почти бесплатной. Смекалка помогала, а Питер все-таки был центром подпольной культуры, особенно музыкальной. Считалось, что рок — это музыка свободы она создавала “вау-эффект”. Большой музыкальный голод порождал странное восприятие, которое мы уже точно не восстановим.


Однажды Слава с друзьями, учась в техникуме, решили сыграть на местном мероприятии. Вышли на сцену несколько человек с ирокезами на голове, разрисованными лицами, в кожанных куртках, одетые прямо поверх торса. Подключили (ненавистные всеми за низкое качество) микрофоны “Октава”, дешевый орган, гитары фирмы “Урал” и начали удар. Зал был в экстазе, кто-то из авантюры погасил главный свет. Вау-эффект. Всем нравилась такая музыка, такой подход.

Советские гитары “Урал”.

Выступление было прервано местным партийным работником. Взрослая такая бабенция, кричавшая про “порнографию!”, “западную пропаганду”. Такие работники были прикомандированы к каждому (учебному) заведению в городах, и это было их работой в том числе, пресекать подобные выступления. Славе и компании влетело даже от директора, выступить впоследствии не дали.

С аппаратурой, необходимой для выступления, были большие сложности. Крайне сложно было достать синтезатор, или, допустим, орган, так необходимые для интересных басов и других вкусностей музыки. Советская индустрия делала гитары допустимого уровня, но все остальное было ниже плинтуса, либо стоило космических денег. Хотя, по-настоящему космическими ценами обладали как раз западные синтезаторы. Примерно за 900 рублей можно было купить простенький Roland (например). Теперь мы знаем, почему вся советская музыка так бедна на самый незаметный, но такой важный аспект музыки, как синтезированный звук. Возможно, именно поэтому как раз рок-музыка и шансон стали популярны в девяностых годах, когда нелепой античеловеческой цензуры нестало, а музыка стала ненамного лучше. Конечно, отрицать прорыва в первой музыке новой России нельзя, но вот технологичность мелодий не идет ни в какое сравнение с западными бэндами того же времени.

Зачастую оборудование покупалось вскладчину — участники группы скидывались, что бы творить, что бы играть. В советском союзе производили удовлетворительный спектр музыкальных девайсов, в их числе были усилители, гитары, синтезаторы, колонки, проигрыватели и многие другие. Оборудование делилось на четыре класса — 1, 2, 3 и 4. Например, проигрыватель пластинок “Вега-120” относится к первому разряду, “Романтика-202” — ко второму (хуже). Но у многих советских разработок более низкого класса некоторые характеристики (вроде надежности) были даже лучше, чем у более дорогих моделей, по крайней мере в этом многие уверены. Цена в таких случаях тоже корректировалась.

Усилители для гитар в советском союзе производились и были доступны, однако качество звука получалось очень низким. Слава рассказал мне, как эта проблема приводила ребят к различного рода ухищрениям, вроде пропуска звука через работающий прибор с магнитной катушкой с целью получения отвязного “дисторшена” или “овердрайва”. Слава уверял, что у них не было возможности приобрести адекватный “комбик” с этим самыми “дисторшеном”. Вероятно, не зря считается, что с этими самыми гитарами “Урал” “что-то не так” — не было возможности вывести качественный звук.

С импортными товарами в совке тоже все было неплохо: несмотря на огромные очереди, достать джинсы не было большой проблемой, а если были деньги и знакомые — даже западные. Западные товары зачастую попадали в страну благодаря сотрудникам зарубежных посольств и дипломатам, которые тратили выданные им командировачные баксы на покупку чего-либо запрещенного и привозили в страну.

90-ые, 2000-ые

По закономерному принципу группы девяностых очень быстро получали известность и успешность, но уже в начале двухтысячных начали скоропостижно занимать свои законные (низкие) места на фоне импорта западной музыки на любой вкус и цвет. К концу двухтысячных потеряли хоть свою коммерческую выгоду такие легендарные коллективы, как “Машина Времени”, “Алиса”, “Аквариум”, “Сплин”, “ДДТ” (если говорить про столичный сегмент). Сохранение многих коллективов зависело от того, насколько они были автономны и готовы были перетерпеть голодное время начала 2010-ых. Хотя и оставались различные фестивали, денег музыканты получали не так много, как рассчитывали.

90-ые и 2000-ые — это годы, в которые множество поклонников свободной рок-музыки 80-ых прекращали её слушать. Слава сегодня предпочитает современные techno и lounge. Слава и люди его поколения, которые “тусили” в восьмидесятых — планомерно разочаровывались в своих былых авторитетах, приходило понимание, что советский античеловеческий режим душил музыку, и мы просто не умели и не умеем её делать. Концерты отечественных рок-групп для Славы уже не имеют никакой привлекательности, да и самих концертов с каждым годом все меньше, по таким вполне объективным причинам.

Эти времена хорошо известны боснословно дорогими корпоративами в рамках крупнейших российских компаний, куда приглашали кого угодно, кроме настоящих музыкантов — западных артистов, как мейнстримных, так и не совсем, и артистов отечественной поп-сцены, которая по единодушному мнению незаивисмых критиков с середины 2000-ых представляет из себя стыд и позор и не имеет отношения к музыке (вроде Димы Билана, Валерия Меладзе или Аллы Пугачевой).

Музыка корпоративов и одновременно музыка пенсионеров — так прошли все двухтысячные, которые я видел. (Рейв-движение за музыку не считаем)

Да, эти откровенные фейки, призраки коммунизма и просто дети рекламы, основной аудиторией которых в 2000-ых были дедушки и бабушки, работали и кушали уверенно не без помощи государственных мужей и контактов на “Первом”. Вокруг этих людей сформировалась плеяда “продюсеров” и “менеджеров”, которые чувствовали себя наиболее уверенно. Многие из них имели связи с криминалитетом и властью, за счет чего основные денежные потоки вообще проходили мимо людей, которых не вставляли в телевизионные эфиры.


В 90-ые годы я еще даже не ходил в школу, поэтому рассказать про то, что было по-настоящему популярной и свободной музыкой не могу. По совокупности различной информации я прихожу к выводу, что музыки как таковой не было вообще. Люди слушали западную музыку и примитивные отечественные подделки, которые не заслуживают анализа или просто неинтересны. Многие музыканты и коллективы целиком или частично переехали в США и другие страны жить и работать (у них таки получилось), что тоже символизирует.

Было множество коллективов, которые просто копировали музыку западных групп и исполняли их музыку. Особенным местом для работы таких “музыкантов” были и остаются дешевые бары и кафе, например, в оккупированном Крыму — уровень “каверов” такой, что “кавером” эту музыку не назвать. И это напрямую традиция из девяностых (возвращение которой ужасает).

В 2009–2010 году я, как и многие, зарегистрировался во “Вконтакте” — отечетсвенной социальной сети, созданной примерно тогда же. Уже в тот момент я, как начинающий айтишник знал про MySpace, но подавляющее большинство сверстников, конечно, нет. Вконтакте поразил нас своей свободной музыкой, и быстро стал самым популярным средством коммуникации и обмена аудио, поскольку добавить аудиозапись мог любой желающий, и поиск по всем когда-либо загруженным аудиозаписям так же доступен всем пользователям. Люди, которые были в то время старше 18 могут не понять основных процессов этого времени. Это была цифровая революция поколения, которому не доставлял удовольствия пиратский шеринг на отдельных сайтах (а они были, конечно). О том, что аудиозаписи Вконтакте нарушают авторские права огромного количества компаний по всему миру никто не задумывался, а кто задумывался — вроде меня — определяли для себя независимость от кровососущих паразитов как непременный атрибут свободной социальной сети, единственной в мире.

2010-ые

В появлением ВК время стало идти намного быстрее, появился независимый обмен информацией. Это были времена, когда можно было легко писать, рисовать, публиковать на своей “стене” абсолютно все что угодно, включая музыку. Все это повлияло на инициативных людей вокруг меня, и стали появляться первые подпольные бэнды нового поколения — коллективы, участникам которых не больше 18 лет (а иногда меньше 16), которые хотели делать музыку. Пик этого тренда пришелся на 2012 год, когда мои аудиозаписи ВКонтакте были забиты огромным количеством произведений такого рода людей из разных городов России. Больше всего мне были интересны жанры треш-метала, хип-хопа и клубной музыки, но слышал я и регги, и много-чего другого.

Нельзя не отметить крупнейшую такого рода площадку сайта PromoDJ. Я, как и подобает малолетнему пиздюку, слушал все подряд. Оглядываясь назад, я понимаю, что больше всего в этой музыке я ценил то, что это было фактический андерграунд, потому что люди делали это не за деньги, и я НЕ МОГУ объяснить, за что тогда. Хм, может за то же, за что делал Боб Марли, например? С “клубной” музыкой, конечно, проще — там и возрасты были старше и география намного шире, там всегда платили за сет на различных мероприятиях, это было развито раньше эпохи ВК. В 2013 году я видел полностью коммерческих звезд в этом сегменте, но тем не менее, это тоже независимая и свободная музыка.

Долгое время я думал, что комерческая электронная музыка развита лучше любых других жанров, однако в 2010-ых в Москве и других городах России стали закрываться различные клубы. Возможно, это связано не только с коррупционными неурядицами этих владельцев? Возможно ли, что общие доходы падают и потому, что востребованность падает? Я думаю я имею права на такую теорию, пока мне её кто-либо не опровергнет.

В создании одного из свободных коллективов я почти участвовал в 2013 году в г. Зеленограде (особый округ Москвы, где все ревниво называют себя москвичами, несмотря на значительную отделенность). Это была рэп-группа из четерых парней, которые вышли на гораздо больший уровень, чем им предписывалось всеми канонами общества — создавались или находились минусовки, писались классные тексты, производилась запись — иногда в профессиональной студии на окраине города одного корешка, который промышлял звукозаписью, иногда на дому у меня или у других “любителей звукозаписи”. Для записи такой музыки не нужно ничего, кроме среднего компьютера и модуля АЦП с микрофоном, общей стоимостью около 15 тысяч рублей. Из софта — Cubase или Adobe Audition, доступные бесплатно благодаря пиратскому движению. Сведение, мастеринг, написание музыки — конечно, более изощренный и долгий процесс, если вам 14 лет и у вас нет денег. Обычно этим занимались различные индивидуалы, личные сообщества которых мы легко находили прямо ВКонтакте и скидывали им “грязный” записанный материал — за деньги, разумеется. Минусовки, кстати, брали где попало, иногда делали сами, а иногда я покупал минусовки западных лейблов и выкидывал в тот же контакт для всех желающих. Я испытывал изумление, когда ребята выступали и в местных клубах, примерно для такой же аудитории. Это было такое время и такие дети, которым этого не хватало, и родители не спрашивали, куда и с кем они идут этим вечером.

Однажды, конечно, выступления прекратились из-за запрета какого-то стаффа по неизвестной причине, несмотря на то, что денег никому не выплачивали (это же дети, камон). А дальше ребята начали скидываться и оплачивать довольного высокого уровня видео продакшен (клипы) — расцвет этой индустрии в 2016–2017 году неслучайность, это тоже особая сфера, которая вырастала из низов, и многие режиссеры-самоучки, которые прочитают это, поймут, о чем я говорю. А зачем, кстати я это говорю? Потому что все процессы в нашем движении, о которых я раасказываю, прошли совершенно незаметно от профессионального бизнеса, и понятно почему — пилить тут нечего, заработать — надо работать. Крупные и известные столичные лейблы, вроде ЦАО (который вдохновлял московских рэперов успехом определенных артистов) делали многое, что бы к ним лишний раз не обращались слишком молодые самородки, а продюсеры и волки клубного бизнеса в принципе не сидели ВКонтакте. Из-за ограниченности всех этих профессиональных кругов было потеряно много талантов, многие люди были внуждены завязать с музыкой, работать в тех же барах. Они, конечно, в интернете, рассказывать об этом не будут, но я знаю примеры. Эх, было бы у народа побольша бабла, а первым руководил не Эрнст…!

Безусловно, рэп — один из самых заметных действительно подпольных движений в современной России благодаря идеологии и дешевизне. Любые другие жанры проигрывают, даже клубняк. Если рейтинг оценивать так, как принято в интерете.

В мире 2010-ые сравнивают с ростом популярности пластинок и виниловых проигрывателей. Россию этот тренд обошел стороной, поскольку, все-таки, Москва не Россия, а в 87% домохозяйств в столице вы не найдете LP. Связано это с низкими доходами населения и вообще “кому нужен винил ваш?”. Жаль, потому что винил — то же один из интересных путей борьбы с музыкальным пиратством в интернете, на ряду с подписками, которые, например, я не воспринимаю допустимыми.

2016 +

Сейчас, в 2015–2016 году начался новый виток развития медиа-индустрии, связанный с YouTube и блогерами. Многие исполнители начали работать на этой платформе, которая стала мейнстримом даже для таких откровенно коммерческих структур, как BlackStar под управлением поп-звезды Тимати, и аналогичных структур других талантливых в свое время людей, например, Басты. От нового витка можно ожидать, к сожалению, не много хорошего — увеличение количества мусора и окончания эпохи свободного творчества, где первичны не деньги и имидж. Я думаю, что наплыв бизнес-проектов в интернет уже в следующем году приведет к удушению рынка и уничтожит атмосферу, пригодную для такого свободного творчества. Все-таки, эпоха “селфи” и Instagram, парарельно развивавшаяся в 2013–2014 году, диктует новые стандарты. Но теперь я увековечил память по-настоящему свободного времени, когда наши ребята знали, что они могут и делают лучше чем Бибер, и это было написано на каждом заборе.

Прежние порядки уходят, и свободное творчество в России под большой угрозой. Поскольку все больше мы видим, как КГБ негласно снова начинает накачивать различные пузыри, сажать блогеров, убивать политиков и пр. Мы видим чисто ФСБшное агрессивное силовое движение SERB и так назывемых “православных активистов” координируемых силовиками, мы видим атаки на выставки художников, недавнюю атаку ФСБ на Гоголь-центр и Кирилла Серебрянникова — это прямые атаки на свободу мысли и свободу творчества в России. ФСБ создает в стране невыносимую атмосферу для творческих людей и просто тех, кто хочет выразить любое мнение. Задерживают и детей, читающих Шекспира, и активистов, читающих конституцию России в центре столицы. Художники и акционисты покидают страну.

Как всё это скажется на качестве музыки? Дальнейшая деградация.