Дом

Eli Kravchenko
Aug 24, 2017 · 3 min read

Я родилась в городке Сент-Луис в штате Миссури. Когда мне исполнилось три, нас с братом Бейли отправили жить к бабушке по отцовской линии в город Стэмпс, Арканзас, там мы и выросли.

В тринадцать я переехала к матери в Сан-Франциско. Потом отправилась учиться в Нью-Йорк. Я успела пожить в Париже, Каире, Восточной Африке, изъездила Штаты вдоль и поперек.

Вот вам фактические сведения. Но что такое «факт» в жизни ребенка? Просто заученный набор слов: «Меня зовут Джонни Томас. Я живу в доме 220 по Центральной улице». Справедливое утверждение, только мало о чем говорит.

А по сути моя жизнь в Стэмпсе была соткана из ежедневного протеста и нежелания подчиняться. Сначала тем взрослым, которых я встречала каждый день. Все они были черными и очень, очень большими. Потом идее, что из-за цвета кожи эти люди хуже белых, причем с последними я сталкивалась крайне редко.

Но уже тогда я, сама не зная, почему, была твердо уверена, что я не хуже кого бы то ни было. Кроме брата, разве что. Себя я, конечно, тоже считала умницей, но знала, что Бейли умней. Вероятно, потому что он без конца об этом напоминал, и вообще склонялся к мысли, что он самый умный человек на свете. Он пришел к этому выводу, когда ему было девять.

На юге в целом, и в Стэмпсе в частности, веками учились превращать даже самых больших черных людей в моральных карликов. Дети распоследних бедняков имели полное право, исходя из одного только цвета кожи, обращаться к взрослым уважаемым людям просто по имени и давать им клички.

Томас Вулф прямо в заглавии одного из величайших американских романов предупреждал о том, что «домой возврата нет». Книга мне понравилась, но вот с утверждением в названии я категорически не согласна. Я думаю, что по-настоящему уйти из дома невозможно. Я верю, что человек, куда бы он ни шел, тащит за собой тени, мечты, страхи и демонов своего чертога, забившихся ему под кожу, в уши, в уголки глаз.

Дом — это такое место, у которого есть только один обитатель — ребенок. Родители, братья, сестры, соседи, все они просто странные существа, которые приходят, уходят и творят что-то невообразимое на территории единственного полноправного гражданина этой удивительной страны.

География как таковая не имеет для ребенка никакого значения. Если он растет на Юго-Востоке, ему привычны пустыня и бескрайнее небо. Нью-Йорк, с его бесконечными лифтами, метро и миллионами людей; Южная Флорида, с её пальмами, солнцем и пляжами — именно так дети и представляют себе весь окружающий мир, он был, есть и всегда будет именно таким. Но так как этот мир ребенку не подвластен, ему приходится искать в нем свое укромное место, такое, где жил бы только он, а всем остальным вход воспрещен.

Я твердо убеждена, что большинство людей так никогда и не вырастают. Мы трясемся над парковкой и кредитками, женимся, решаем завести детей, и вот это-то и называем взрослением. А мне кажется, мы просто стареем, вот что. Время оставляет свои следы на наших лицах, но истинные мы, дети, которые живут внутри, всё так же невинны и скромны, как цветы магнолии.

Мы становимся опытнее и искушеннее, но я уверена, что по-настоящему в безопасности мы чувствуем себя только когда отправляемся вглубь души и вновь обретаем свой дом, место, частью которого мы себя ощущаем, единственное место, которому в действительности принадлежим.

© Майя Энджелоу, «Письмо моей дочери»

)

    Eli Kravchenko

    Written by

    Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
    Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
    Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade