Откровение

То были дни Апокалипсиса, не иначе. Водораздел, предсказанный ещё Иоанном Богословом в книге Откровений. Земля и впрямь содрогнулась, когда поезда загрохотали по её черной поверхности. Такси, автобусы, бетономешалки, грузовики, велосипеды и прицепы всех мастей вдруг засвистели, заревели и до того набили воздух своим лязгом и скрипом, что он стал густым и скомканным, как плохая подливка.

Люди со всех концов земли, говорящие на всех языках мира, будто специально собрались здесь, чтобы посмотреть на конец старого света и начало нового.

Мне же хотелось отвлечься от важности события, так что я пошла в «Fillmore Street 5 & Dime», огромный магазин, где на пластиковых плечиках висели мечты. Я ходила по нему кругами. Там было всё: от нейлоновых купальников на картонных манекенах до стенда с косметикой, где стояли помады и лаки для ногтей всех оттенков розового, зеленого и голубого, будто фрукты, осыпавшиеся с радужного дерева.

В свои шестнадцать я была молода и свежа, как рассвет.

А день был настолько важным, что я с трудом могла дышать.

Мальчик, живший вверх по улице, давно предлагал мне переспать с ним. Мы не встречались, даже на свидания не ходили, так что месяцами он слышал отказ за отказом.

В тот же год меня предало собственное тело. Голос стал низким и хриплым, а отражение в зеркале меньше всего походило на женщину.

Ростом я уже вымахала под метр восемьдесят, но грудь при этом так и не выросла. Вот я и подумала, что если заняться сексом, то непокорное тело наконец сдастся и начнет вести себя как подобает.

В то утро он снова позвонил, и на этот раз я согласилась. Он назвал адрес и сказал, что будет ждать меня в восемь. Я ответила, что приду.

Друг одолжил ему под это дело квартиру. Стоило ему только открыть дверь, как я уже знала, что совершила ошибку. Какие там нежности и объятия.

Он проводил меня в спальню, и мы разделись. Пятнадцать минут спустя я набросила одежду и выскочила за дверь. Я даже не помню, успели ли мы попрощаться.

Помню только, как в недоумении шла по улице — это что, всё? — и мечтала о горячей ванне. Дома я получила не только ванну, но и ответ на свой вопрос: нет, это было далеко не всё.

Девять месяцев спустя я держала на руках прелестного мальчугана. Рождение сына заставило меня отыскать в себе достаточно храбрости, чтобы начать выстраивать свою жизнь.

Я научилась любить его, не желая обладать, и сумела научить его, как самостоятельно себя чему-нибудь выучить.

Сегодня, когда с того дня прошло уже больше сорока лет, я смотрю на него и вижу прекрасного мужчину, любящего мужа и отца, хорошего поэта и отличного романиста, ответственного гражданина и лучшего на свете сына, и я благодарю Господа за то, что мне было дано. А главное Откровение в том, что тот далекий день стал самым знаменательным днем в моей жизни — аминь!

© Майя Энджелоу, «Письмо моей дочери»

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.