Несколько заметок о юности Никколо Макиавелли
“Если нашим благосклонным господам придётся по нраву отозвать меня из сельского изгнания, то я буду этому рад, поскольку я думаю, что смогу повести себя так, что им это будет поводом для радости. Если они на это не готовы, то я продолжу жить, как и раньше. Ведь я родился бедным и сначала научился трудиться и лишь затем — наслаждаться.”
Из письма Никколо Макиавелли своему другу Франческо Веттори от 18 марта 1513-го года
Эти строки пропитаны презрением к “господам”, получившим с рождения право на сладкую жизнь. В нашем подкасте про Никколо Макиавелли я затрагивал его биографию и его молодость в частности. Хотелось бы добавить несколько штришков.
Насколько бедным и педантичным не был бы отец Макиавелли, Бернардо, ему была свойственна любовь к книгам. Однажды он провёл девять месяцев за созданием географического индекса для издания Тита Ливия, работая на печатника, известного нам как “Николаус из Германии”. За это ему подарили бесплатный экземпляр. Очевидно, что, имея такие приоритеты, адвокатская канцелярия не могла особо процветать. В 1486, подросток Никколо забрал Тита Ливия у переплётчика. Он заплатил три бутылки вина и бутылку уксуса. Спустя 30 лет, сын отца-библиофила напишет свой самый обширный политический труд по мотивам Тита Ливия.
“Бедно, но чисто” — так можно описать быт в доме Бернардо Макиавелли. Помимо родителей и Никколо за семейным столом сидели старшие сёстры Примавера и Маргерита, а также младший сын Тотто, который всю жизнь занимался семейным хозяйством. Необычно для младшего сына, но с таким братом неизбежно. Сведения об отношениях между Никколо и своим отцом не сохранились, но можно предположить, как Никколо осмыслил свою молодость. За три месяца до своей смерти, весной 1527-го, он написал письмо своему сыну Гидо:
“Гидо, мой любимый сын. Я бесконечно рад твоему письму, потому что ты написал, что вылечился — самая лучшая из новостей для твоего отца! Если Бог тебе и мне подарит жизнь, я хочу сделать из тебя человека чести — при условии, что ты внесёшь свою лепту. Помимо многих больших друзей, которые у меня есть и так, я подружился с кардиналом Кибо, причём настолько хорошую, что я сам этому удивился; она тебе пригодится. Но для этого необходимо, чтобы ты учился и теперь, когда у тебя больше нет оправдания болезни, ты должен всеми силами отдаться изучению античных текстов и музыки. Ты видишь, сколько чести мне принесли мои знания в этой области.”
То, что он советует сыну изучение античных текстов и музыки, безусловно является отражением его собственного детства. Несмотря на полную негодность в плане зарабатывания денег, Бернардо Макиавелли высоко ценил учёбу. Его сын Никколо был талантливым лютнистом и для постановки своей комедии La Mandragola в Модене сочинил даже собственную музыку. О его знаниях в области античных историков, философов и поэтов говорят все его труды. И в этом деле помог отец. 6 мая 1476 он отметил в семейном бюджете покупку учебника по латинской грамматике для маленького Никколо. Для семилетнего мальчика это было тяжёлой, но обычной для того времени духовной пищей. Уже через пять лет Никколо писал латинские стихи, которые, к сожалению, не сохранились. Греческий же, в отличие от богатых домов Флоренции, не входил в набор домашнего обучения в семье Макиавелли. Всё же Бернардо не хотел сделать из Никколо учёного, а всего лишь подготовить его к карьере юриста или купца.
Но и studia humanitatis — грамматика, риторика, история, философия и поэзия — в доме Бернардо не особо поощрялись сверху (но и не пресекались). Его чтение римских авторов — и некоторых греков, вроде Фукидида и Полибия в латинском переводе — было хаотичным процессом. Не имея педагога-гуманитария, Макиавелли в этом плане был самоучкой. Зато он читал и рефлектировал всё самостоятельно, что, безусловно, оставило свой отпечаток на образе мышления. Его можно узреть в отношении Макиавелли к пышным профессорам риторики, которые славословили язык Цицерона, но не понимали глубинного смысла читаемых ими авторов и позволяли богачам нанимать себя для сочинения восхвалений.
Если судить по поздним трудам Макиавелли, он ещё в детстве из античной литературы предпочитал исторические труды (Тит Ливий) и комедии (Теренций, Плавт). Великие философы вроде Платона и Аристотеля (также доступные на латинском) практически не оставили следов в его творчестве, за одним исключением. В Ватиканской библиотеке хранится кодекс, содержащий рукописные копии одной из комедий Теренция и поэмы эпикурейца Лукреция De rerum natura. Кодекс подписан словами “Nicolaus Maclavellus scripsit foeliciter” — “Никколо Макиавелли написал это счастливым”. Стопроцентных доказательств авторства нет, но считается, что эта рукопись принадлежала именно тому самому Никколо Макиавелли из Флоренции.
