Сага о Ведьмаке и Ведьмачке (Башня Ласточки II)

Отряд Филина, Бонарт и Фалька

  • Глава 3. Мемуары Лютика. Рассказ рыбачки из Скеллиге. Будни шефа нильфгаардской армейской разведки. Табор бортников. Находка археологов.
  • Глава 4. Дознание Жоанны Сельборн в Имперском трибунале. Стефан Скеллен и ганза Дакре Силифанта. История Никляра, сына гробовщика из Ревности. Бонарт и Фалька. Подарок оружейных дел мастера Эстерхази. На арене Клармона.

Полвека поэзии

“– Из сих записок, — Лютик продемонстрировал набитую бумагой тубу, — возникнет труд моей жизни. Мемуары, называемые «Пятьдесят лет поэзии»… (© Tanya Anor)

…Лютик, небольшое замечание: «Полвека поэзии» звучит, на мой взгляд, лучше, чем «Пятьдесят лет».”

“– Из сих записок, — Лютик продемонстрировал набитую бумагой тубу, — возникнет труд моей жизни. Мемуары, называемые «Пятьдесят лет поэзии»…

…Лютик, небольшое замечание: «Полвека поэзии» звучит, на мой взгляд, лучше, чем «Пятьдесят лет».”

Геральт и его дружина дезертировали из корпуса Белой королевы, чтобы продолжить поиски Цири и 10 сентября перебрались на нильфгаардский берег Яруги. В Заречье они встречают местных бортников, у которых пытаются навести справки о друидах Каэд Дху.

“Вы и впрямь хочите к друидам идтить? Жизень вам обрыдла или как? Там же смерть! Омельники кажного, кто на их поляны войтить решится, хватают, в ивовые клети втискивают и, того-этого, на медленном огню жарют…

…в Ивовую Бабу суют и жгут. Идтить к ним — верная погибель…

Токмо нету уж омельников в Черном Лесе-то, пустой ваш труд и ваша дорога. Прижал их Нильфгаард, вытурил из Каэд Дху. Нету их тама-то.
– Что значит — нет?
– А то и значит. Утекли омельники, того-этого, прочь.
– Куда?…

… Сбегли, значит, на Стоки. Да. Правду говорю. Ага. На Стоки.
– Добрых шестьдесят миль к югу, — оценил Лютик довольно беспечным и даже веселым голосом. Но тут же умолк под взглядом ведьмака.”

В результате Геральт соглашается сопроводить караван бортников на юг, путь которых на зимовье в Ридбрун, счастливым образом совпал с их дорогой к друидам.

“Случилось так, что группа археологов из университета в Кастелль Граупиане, проводящая раскопки в Боклере, обнаружила под слоем древесного угля, указывающего на некогда бушевавший здесь гигантский пожар, еще более древний слой, датированный XIII веком. В том же слое откопали каверну, образованную остатками стен и уплотненную глиной и известью, а в ней, к великому изумлению ученых, — два прекрасно сохранившихся скелета: женщины и мужчины. Рядом со скелетами — кроме оружия и небольшого количества мелких артефактов — лежала длинная тридцатидюймовая туба, изготовленная из затвердевшей кожи. На коже был оттиснут герб с выцветшими красками, изображающий львов и ромбы. Руководивший экспедицией профессор Шлиман, крупный специалист по сфрагистике темных веков, идентифицировал этот герб как знак Ривии, древнего королевства с неустановленной локализацией.”

Рассказ рыбачки

Пока дружина Геральта продвигается на юг, Трисс Меригольд, собирая сведения о Йеннифэр, оказывается в одной из таверн Бреммервоорда.

“– Йеннифэр ее звали! Йеннифэр из Венгерберга. И презнаменитейшая была чародейка! Чтоб мне рассвета не дождаться, ежели лжу…

– Случилось это в девятнадцатый день сентября месяца, наутро после второй ночи полнолуния, — излагала островитянка, отхлебывая пиво из солидных размеров кубка.
Ее рука, как заметила Трисс, была цвета старого кирпича, а обнаженные, узловатые мускулистые предплечья — никак не меньше двадцати дюймов в обхвате. У Трисс было двадцать два в талии.
– Рано-ранешенько, — продолжала рыбачка, водя глазами по лицам слушателей, — вышел наш баркас в море, на зунд промеж Ан Скеллиг и Спикероогой, на устричную отмель, где обнаковенно мы лососевые переметы ставим…

– Отвезли мы ее, — продолжала островитянка, — на Ард Скеллиг в Каэр Трольд к ярлу Краху ан Крайту. Боле я уж ее не видала. Ярл был в отбытии, говорили, как вернулся, вначале принял магичку сурово, однако ж позжее ласково и вежливо…

Позжее, когда она убилася, то мне ее дажить жаль было…
– Йеннифэр мертва? — крикнула Трисс, от изумления забыв о своем инкогнито и секретной миссии. — Йеннифэр из Венгерберга умерла?
– Ага, умерла. А как же. — Рыбачка допила пиво. — Мертвая она, как эта вот макрелина. Убила себя собственными чарами, магические фокусы проделывая. Совсем недавно это случилося, в последний день сентября, прям пред ночью.”

Triss and Yennefer (© Anastasia Radionova)

Будни шефа имперской разведки

В это время император устраивает разнос Ваттье де Ридо.

“– Итак, — ехидно тянул Эмгыр вар Эмрейс, — организация, которая заглатывает в три раза больше государственных средств, чем образование, культура и искусство вместе взятые, не в состоянии отыскать одного-единственного человека. Человек запросто исчезает, скрывается, хотя я трачу баснословные деньги на учреждение, от которого ничто не должно бы укрыться! Один виновный в предательстве человек смеется в глаза учреждению, которому я дал достаточно привилегий, прав и средств, чтобы оно не давало спать даже невинному…

Найди мне настоящую Цириллу! Оторвите наконец свои зады от кресел, шевелите ягодицами и мозгами. Найдите Кагыра. И Вильгефорца. Прежде всего Вильгефорца. Потому что Цири у него. Я в этом уверен…

– Изволь отыскать Вильгефорца и отобрать у него Цири! Дьявольщина! Работать, а не отвлекаться и плести кружева предположений. Вот что надо делать! Где Филин? По-прежнему в Гесо? Ведь он вроде бы «перевернул там каждый камень и заглянул в каждую щель». «Девушки там нет и не было». «Астролог ошибся или лжет». Все это цитаты из его донесений. Тогда что он там до сих пор делает?
– Коронер Скеллен, осмелюсь заметить, осуществляет не вполне понятные действия… Свое подразделение — то, которое ваше величество приказали ему организовать — он набирает в Мехте, в форте Рокаин, где заложил базу. Этот отряд, позволю себе добавить, весьма подозрительная банда. Странно уже то, что под конец августа господин Скеллен подыскал известного наемного убийцу…
– Что?
– Нашел наемного убийцу, которому приказал уничтожить буйствующую в Гесо разбойничью шайку.”

Emhyr var Emreis (© Stephanie Böhm)

После имперской аудиенции Ваттье посещает Риенс.

“– Ты здорово рискуешь, Риенс, — сказал он холодно. — Очень рискуешь, демонстрируя в Нильфгаарде свою обожженную физиономию. Даже если ты — всего лишь магическая телепроекция…

– Император все еще зол на меня? И на моего мэтра Вильгефорца?
– Твоя наглость обезоруживает.
– К черту, Ваттье. Уверяю, мы по-прежнему на вашей стороне, я и Вильгефорц. Признаю, мы обманули вас, подсунув фальшивую Цириллу, но сделали это из лучших побуждений, из самых лучших, пусть меня утопят, если я лгу...

– Твоя наглость перестает разоружать, а начинает оскорблять. Я не намерен тратить время на болтовню с оскорбляющим меня миражем. Когда я наконец поймаю тебя в истинном виде, тогда побеседуем, к тому же долго, клянусь. А пока… Apage, Риенс.
– Не узнаю тебя, Ваттье. Раньше, явись к тебе даже сам дьявол, ты б не упустил случая проверить, нельзя ли тут чего-нибудь выгадать…

– Выгадать? — повторил он наконец, брезгливо выпячивая губы. — У тебя? Да что ты можешь дать? Настоящую Цириллу? Своего патрона Вильгефорца? Или, может, Кагыра аэп Кеаллаха?…

– Ты сказал «Кагыр». Мы доставим вам голову Кагыра. Я и мой мэтр Вильгефорц…

Мы знаем, где он находится, можем вытащить его, как рака из-под колоды, в любой момент.
– Эва, какие у вас, оказывается, возможности-то. Ну надо же! Уж такие у вас хорошие агенты в армии королевы Мэвы?
– Испытываешь? — скривился Риенс. — Или и впрямь не знаешь? Скорее всего — второе. Кагыр, дорогой мой виконт, находится… Мы знаем, где он находится, знаем, куда направляется, знаем, в какой компании. Тебе нужна его голова? Ты ее получишь…

– Твоя цена, Риенс?
– Мелочишка. Где находится и что надумал Стефан Скеллен?”

Carthia van Canten (© Marta “MIHO24”)

Вечер трудного дня Ваттье проводит у своей любовницы.

“– Я сказал ему, что он хотел знать. — Ваттье де Ридо раскинулся на подушках, играя золотым локоном Картии ван Кантен. — Видишь ли, сладенькая моя, к некоторым вопросам следует подходить умно. А умно — значит конформистски…

Картия ван Кантен, ласково именуемая Кантареллой, не ответила…

Кантарелла говорила мало и редко, но изумительно и охотно слушала. При Кантарелле можно было выговориться, расслабиться и восстановить психическую кондицию…

– Стефан Скеллен, сладенькая моя, — мурлыкал шеф имперской разведки, — это комбинатор и заговорщик. Но я буду знать, что он комбинирует, еще до того, как туда доберется Риенс… У меня там уже есть человек. Очень близко к Скеллену…

Он не знал, что вопреки видимости Картия ван Кантен обладала идеальной памятью и живым, подвижным как ртуть интеллектом.
Все, о чем повествовал ей Ваттье, каждое сообщение, каждое слово, которое он при ней обронил, Картия назавтра же пересказывала Ассирэ вар Анагыд.”

Имперский трибунал

Бессонов Николай. Узница. Б., акв. 1988 г.

Четвертая глава начинается со сцены допроса Жоанны Сельборн по прозвищу “Веда” — телепатки из отряда Стефана Скеллена.

– Фамилия и имя свидетельницы?
– Сельборн Веда. То есть, простите, Жоанна.
– Профессия?
– Различные услуги.
– Шутить изволите? Напоминаю свидетельнице, что вы вызваны в имперский трибунал в ходе процесса о государственной измене! От ваших показаний зависит жизнь множества людей, поскольку карой за измену является смерть! Напоминаю вам также, что сами вы стоите перед трибуналом отнюдь не по собственному желанию, а приведены из цитадели, из места изоляции, а вернетесь ли вы туда или выйдете на волю, зависит, в частности, от ваших показаний…

– У меня чистое ВДВ, то есть внечувственное дистанционное восприятие, или чистое пси первого рода без ВПК — возможности психокинеза…

– Прошу занести в протокол, что свидетельница Жоанна Сельборн является псионичкой, обладающей способностью внесенсорной перцепции. Она телепатка и телеэмпатка, способная под гипнозом к предсказаниям, но не имеет способности к психокинезу. Трибунал напоминает свидетельнице, что использование магии и парасенсорных способностей в данном зале сурово запрещено. Продолжим слушание. Когда, где и при каких обстоятельствах свидетельница оказалась причастной к делу особы, выдающей себя за Цириллу, княжну Цинтры?”

Веда поведала о том, как Дакре Силифант завербовал ее в отряд Скеллена.

“– Дакре, Высокий трибунал, вербовал ганзу… Ну, стало быть, вооруженный отряд. Сплошь чумные мужики и бабы… Дуффицей Крель, Нератин Цека, Хлоя Штиц, Андрес Верный, Тиль Эхрад. Сейчас уже ни одного в живых нету, Высокий трибунал… А из тех, что выжили, большинство здесь, вон — под стражей сидят…
– Прошу сообщить точно, когда имела место встреча свидетельницы с обвиняемым Силифантом.
– В прошлом году это было, в августе, да, где-то под конец, точно не помню. Во всяком случае, не в сентябре, потому что тот сентябрь, ого-го, надолго мне запомнится! Дакре, который где-то выведал обо мне, сказал, что ему в ганзу нужна чующая, такая, что чар не боится, потому как придется с чародеями дело иметь. Работа, добавил он, для императора и Империи, к тому же хорошо оплачиваемая, а командовать ганзой будет не кто иной, как лично Филин.
– Говоря о Филине, свидетельница имеет в виду Стефана Скеллена, имперского коронера?
– Его, его. А как же.
– Прошу запротоколировать. Когда и где свидетельница столкнулась с коронером Скелленом?
– А тоже в сентябре. Четырнадцатого, в Рокаине. Рокаин, Высокий трибунал, это приграничная крепостишка, что торговый путь из Мехта в Эббинг стережет, а также в Гесо и Метинну. Именно туда привел нашу ганзу Дакре Силифант. В пятнадцать коней. Так что всего нас вместе было двадцать и два, потому как остальные уже в Рокаине стояли, готовые, под командой Оля Харшейма и Берта Бригдена.”

Stefan Skellen

Отряд Филина:

  • Стефан “Филин” Скеллен — имперский коронер, формально подчиненный начальника тайной полиции Ваттье де Ридо
  • Дакре Силифант — лейтенант отряда Скеллена, участвовал в подавления восстания в Назаире, под руководством генерал-майора Маркуса Брайбана
  • Оль Харшейм — адьютант Скеллена, участник подавления восстания в Назаире
  • Берт Бригден — адьютант Скеллена, бывший геммерский каратель
  • Нератин Цека — порученец Силифанта, существо неопределенного пола
  • Дуффицей Крель — порученец Силифанта
  • Бореас Мун — профессиональный следопыт
  • Жоанна “Веда” Сельборн — телепат
  • Риспат Ля Пуант — бывший вахмистр геммерских карателей
  • Тиль Эхрад — светловолосый эльф, бывший разведчик геммерских карателей
  • Киприан Фрипп Младший — бывший геммерский каратель, садист как и его казненный старший брат
  • Йедия Мекессер — бывший геммерский каратель
  • Юз Йанновиц — бывший геммерский каратель
  • Хлоя Штиц — воровка из Имлака, работающая на тайную полицию, арбалетчица
  • Андрес Верный — дезертир-головорез из Редании
  • Стигварт — пират-ренегат с островов Скеллиге
  • Деде Варгас — профессиональный убийца
  • Каберник Турент — убийца-любитель

Не успел Филин собрать свой отряд, как прибыл гонец и ганза погнали в Мальхун (Малхоун, деревня в Эббинге недалеко от границы с Гесо). Там они схватили Никляра, сына гробовщика из Ревности, который хвастался перед приятелями рассказом о том, как стал свидетелем разгрома банды Крыс.

На допросе Никляр сознался, что по поручению Бонарта доставил письма в Фано и Клармон (городки на севере Эббинга).

– Кому письма передал? Говори толком.
– Первое писание было к мэтру Эстерхази, мечнику и оружейнику из Фано. Другое же милостивому государю Хувенагелю, купцу из Клармона

Leo Bonhart and Falca (© Anthony Star)

После того, как Никляр уехал выполнять поручение Бонарта, в Ревность пожаловал отряд кнехтов барона Касадея во главе с Виндсором Имброй.

“Наездники были из тех, что убили Хотспорна.
Они остановились перед постоялым двором. Один — вероятно, командир — подъехал ближе, поклонился Бонарту, стащив с головы куний колпак. Он был смуглый и носил черные усы, похожие на проведенную угольком черточку над верхней губой. Верхняя губа, заметила Цири, то и дело у него съеживалась — тик все время придавал ему разъяренное выражение. А может, он и верно был разъярен?
– Приветствую вас, господин Бонарт!
– Приветствую вас, господин Имбра. Приветствую, господа. — Бонарт не спеша зацепил цепь Цири за крючок на столбе. — Прошу простить, что встречаю в кальсонах, но не ожидал, никак не ожидал. Дальний путь за вами, ох, дальний… Из Гесо, значится, аж сюда, в Эббинг, пригнали. А как уважаемый барон? Здоров ли?
– Как огурчик, — равнодушно ответил смуглый, снова кривя верхнюю губу. — Простите, болтать некогда. Спешим мы.
– А я, — Бонарт подтянул пояс и подштанники, — вас вовсе и не задерживаю.
– К нам дошла весть, что вы Крыс перебили.
– Верно.
– И, выполняя обещание, данное барону, — смуглый по-прежнему прикидывался, будто не видит во дворе Цири, — взяли Фальку живьем?
– И это, думается мне, правда.
– Значит, вам посчастливилось там, где нам не повезло. — Смуглый глянул на пегую лошадку. — Лады. Забираем девку, и домой. Руперт, Ставро, заберите ее.
– Не спеши, Имбра, — поднял руку Бонарт. — Никого вы не заберете. По той простой причине, что я не дам. Я раздумал. Оставляю девушку себе, для собственного употребления”

Бонарт предложил решить вопрос по Фальке на встрече в Клармоне.

По следам Бонарта

Допросив и отпустив Никляра, Скеллен отправляет часть отряда в Фано, где 16 сентября они встретились с оружейником Эстерхази.

Оружейных дел мастер Эстерхази долго смотрел на Бореаса Муна, не торопясь отвечать на заданный вопрос.
– Может, и был тут Бонарт, — сказал он наконец, поигрывая висящим на шее костяным свистком. — А может, и не был? Кто знает? Здесь, господа дорогие, у нас мастерская по изготовлению мечей. На все вопросы, касающиеся мечей, мы ответим охотно, быстро, гладко и исчерпывающе. Но я не понимаю, почему должен отвечать на вопросы, касающиеся наших гостей и клиентов

Попав под ментальную атаку Веды, мастер рассказал о том, как 4 дня назад его посетил Бонарт с Фалькой и как он отдал предназначенный ей меч.

– Эльфья мандала, — сказал он, поднимая голову. — Так называемая blathan caerme, гирлянда судьбы, означающая духовное единство с миром, — стилизованные цветы дуба, спиреи и венчикового дрока. Башня, пораженная молнией. У Старших Народов — символ хаоса и деструкции… А над башней…
– Ласточка, — докончила Цири. — Zireael. Мое имя…

…Признайся, Эстерхази, это копия?
– Нет, — ответил мечник. — Оригинал. Самый настоящий гномий гвихир. Эфесу свыше двухсот лет. Оправа, конечно, гораздо моложе, но копией я бы ее не назвал. Гномы из Тир Тохаира делали его по моему заказу. В соответствии с переданной технологией, методикой и образцами.
– Дьявольщина. Возможно, меня и верно на это не хватит. И сколько же ты хочешь за этот клинок?
Эстерхази немного помолчал. Лицо у него было непроницаемое.
– Я отдам его даром, Бонарт, — наконец глухо сказал он. — В подарок. Чтобы исполнилось то, чему исполниться суждено

Реплика меча Цири из игры “Ведьмак 3”, отличающегося от описанного в книге (© ShopCosplayCostume)

Название “мандала” взято из санскрита, так называется геометрический символ сложной структуры, который символизирует модель вселенной, сферу обитания божеств.

Мандала (© Елена Карлова)

Название “гвихир” возможно происходит от ивритского “сигил”, означающего слово, действие или элемент духовного воздействия, родственного латинскому “sigillum” — печать, символ, обладающий магической силой.

Перстень “Печать Соломона” (сигил “пентакль / пентаграмма”)

15 сентября Бонарт привез Цири в Клармон, где он встретился со своим двоюродным братом Домиником Бомбастом Хувенагелем. После присоединения Эббинга к империи он начал скупать наделы, которые раздавались переселенцам, пока не стал хозяином Клармона. В городском храме он открыл Арену, где устраивал гладиаторские бои, на которые Бонарт и решил выставить Фальку в качестве своего бойца.

– Глядите, люди! Сегодня на арене не волк, не гоблин, не эндриага! Сегодня на арене убийца Фалька из банды Крыс! Заклады принимает касса у входа! Не жалейте денег, люди! Удовольствие не съешь, не выпьешь, но если поскупишься на него — не приобретешь, а потеряешь!

Вскоре в Клармон приехали люди барона Касадея.

– Господин Виндсор Имбра? — Голос Хувенагеля. — Из Гесо? Сенешаль высокородного барона Касадея? Приветствуем вас, приветствуем зарубежных гостей. Прошу вас. Плата при входе!
– Я сюда не в игрушки играть пришел, господин Хувенагель! Я здесь по делам службы. Бонарт знает, о чем я говорю!
– Серьезно, Лео? Ты знаешь, о чем говорит господин сенешаль?
– Без дурацких шуточек. Нас здесь пятнадцать! Мы приехали за Фалькой! Давайте ее, иначе худо будет!
– Не понимаю, чего ты кипятишься, Имбра, — насупил брови Хувенагель. — Но заметь — здесь не Гесо и не земли вашего самоуправного барона. Будете шуметь и людей беспокоить, велю вас отсюда плетьми выставить!
– Не в обиду тебе будь сказано, господин Хувенагель, — остановил его Виндсор Имбра, — но закон на нашей стороне! Господин Бонарт пообещал Фальку господину барону Касадею. Дал слово. Так пусть свое слово сдержит!
– Лео? — затряс щеками Хувенагель. — О чем это он? Ты знаешь?
– Знаю. И признаю его правоту. — Бонарт встал, небрежно махнул рукой. — Не стану возражать или причинять кому-либо беспокойство. Вон она, девчонка, все видят. Кому надо, пусть берет.
Виндсор Имбра замер, губа задрожала сильнее.
– Даже так?
– Девчонка, — повторил Бонарт, подмигнув Хувенагелю, — достанется тому, кто не поленится ее с арены вытащить. Живой или мертвой — в зависимости от вкусов и склонностей

Цири (© Kristine “TophWei”)

Победив кнехтов Имбры, Цири попыталась сломать игру Бонарта, совершив самоубийство, но не смогла.

– Я струсила. Струсила. И заплатила за это. Как платит трус. Болью, позором, паскудным унижением. И жутким отвращением к себе самой

<<предыдущий пост (Башня Ласточки I)

следующий пост>> (Башня Ласточки III)