Интервью с Tom Tiddler’s Ground
Tom Tiddler’s Ground — многообещающий инди-фолк коллектив из Москвы. Несмотря на то, что группа существует всего лишь год, ребята уже успели дать концерты в нескольких странах, выступить на трёх Sofar Sounds и сыграть вместе с On-The-Go в клубе 16 Тонн. Успехи группы вызывают интерес, но о коллективе известно крайне мало. Gig Geek решил восполнить недостаток информации и побеседовал с участниками TTG об их творчестве и взгляде на музыкальную сцену России.

Привет! Расскажите немного о группе: когда образовались, кто повлиял на ваше звучание, где успели выступить?
Мартын: Мы знакомы лет 5 точно, играем вместе примерно столько же, но как TTG существуем около года. Мы в самом начале пути, каких-то особых достижений нет, но мы над этим работаем.
В основном мы слушаем музыку 60–80х годов, это конечно не значит, что тогда были одни гении, а сейчас всё плохо. В то время было сложно записать пластинку, если ты «не на уровне». А сейчас записаться может любой…
А так, если уж глобально, то один из нас Битлз, а второй Стоунз, всё довольно банально.
Эрик: Выступаем мы редко, и десятка концертов не дали за всё время. Один из первых концертов был в рамках Moscow Music Week 2016, а через месяц мы дали несколько концертов в Америке. Изначально мы хотели съездить туда только на трехдневный фестиваль “Desert Trip” в Калифорнии, это пожалуй один из самых знаковых фестивалей в истории рок музыки… Но за пару недель до вылета родилась идея попробовать там выступить самим. Мы написали в фейсбук разным калифорнийским промоутерам и заодно ребятам из Нью Йорка, так как лететь всё равно через него. В итоге нас ещё пригласили выступить в Майами, и вместо недели мы почти месяц колесили по штатам. Sofar Майами очень понравился. Он проводился на вилле, которая находилась в джунглях, место было очень атмосферное и публика классная, играть одно удовольствие. А по возвращении нас пригласили ещё сыграть сет в Испании на одном фестивале.

Вы последовали примеру группы The Doors, назвавшись в честь литературного произведения, или ваше имя вдохновлено чем-то другим?
Мартын: Диккенс тут ни причём. Изначально Tom Tiddler’s Ground — это старинная детская игра, похожая на “Царь горы”, а перевести этот фразеологизм можно как “золотое дно” или “место лёгкой наживы”. Но наше творчество — “золотое дно” не в материальном плане, конечно. Мы чувствуем, что у нас есть “золотое дно” в творческом подходе, в песнях. Каждая песня нас удивляет. Сами не понимаем, как у нас они получаются, и очень им радуемся. Только пока не особо получается радоваться этому с кем-то. В Штатах получалось. В Штатах с нами радовались все, кто там был. В России почему-то нет. Видимо, потому что в наших песнях мало рэпа *смеется*.
Мы эту ситуацию как-то даже пытались исправить. У нас есть одна хип-хоп композиция с речитативом, скажем так. Она в стиле олдскульного российского рэпа, но на английском языке и в нашей фолк-инди-поп-рок стилистике.

Вы выступали в Америке и Европе, и у вас наверняка сформировалось представление о состоянии музыкальной индустрии в этих странах. В чём, по вашему мнению, российская музыкальная сцена в первую очередь отстаёт от западной?
Мартын: Россия не отстаёт, тут дело в другом: нет инфраструктуры, «климат не тот». Это как обвинять Бразилию в том, что они отстают в биатлоне. Они не отстают, у них его просто нет. Зато есть много другого хорошего: футбол, карнавал, танцы. Так и в России: замечательный хоккей, балет, девушки… Это не хорошо и не плохо, это данность.
Нельзя отрицать, что у нас есть своя инди-фолк-рок сцена. Но она на том уровне, когда, что она есть, что её нет.
Это очень утрировано, но, допустим, мы соберем всех музыкантов Англии на одном корабле и затопим его. Для мировой музыкальной культуры это будет трагедия. Собрать всех русских музыкантов на один корабль и затопить. Будет ли это трагедией для мировой культуры? Только “Live News” напишет о том, что затонул корабль с русскими музыкантами, но разницы в культурно-мировом масштабе не будет.
Когда мы выступали в Штатах, мы у всех местных спрашивали, знают ли они какую-нибудь российскую группу любого жанра. 99% не знали никого, и единственный процент знал группу “Тату”. Они даже не столько её знали, сколько говорили: “у вас есть девочки, типа лесбиянки-школьницы, они что-то поют”. Ты им говоришь, что это “Тату”, и они так: “да-да, “Тату”. О существовании этой группы они знают просто гипотетически, в айподе их не слушают. Поэтому о каком рынке мы можем говорить? Тем более, какой рынок может быть у русских музыкантов, если в нашем сегменте инди-поп-рок-фолк нет ни одного музыканта, который не работает? Кто-то работает в офисе, кто-то в клубе, кто-то в эвенте. Музыкант не может обеспечивать себя и свою семью заработком в своей профессии. Он не может сфокусироваться на карьере и в ней расти. Ему приходится распыляться.
Работающие жанры в России — это поп и рэп, остальным тяжело. Собственно, выбор английского языка для наших песен был обусловлен пониманием, что на наш творческий период — не важно, пять лет, два года, десять лет — не выпадет светлый период российской музыки. Нет предпосылок, что будет всё хорошо, хотя мы, конечно, надеемся. Есть стремление реализоваться там, на Западе, где музыка более востребована. Пусть даже не стать какими-то топовыми музыкантами. Тут всегда есть дилемма: быть лучшим среди худших или худшим среди лучших. По мне, уж лучше быть среди лучших. Не важно, где, но среди лучших.

Как вы планируете дальше развиваться?
Мартын: Мы планируем создать два театрализованных сета. Суммарно получится полуторачасовая программа. Каждое отделение по 45 минут. Отделения будут тематически разноплановыми, одна часть более лирическая, другая пободрее. И в целом, получится целое представление. Собственно, это и будет продукт, а точнее 3 продукта, которые будем пытаться продвигать.
Что насчет студийной записи, выпуска альбома?
Эрик: Мы уже сделали пару синглов. Зальем их в сеть, сделаем промоушен, насколько хватит сил, знаний и умений, посмотрим, как что работает, и какая есть отдача. Смысла писать альбом я не вижу. Мне кажется, формат прослушивания как раньше не работает. Раньше было особо некуда сходить, никто не писал, телефонов-то толком не было. Сидишь, слушаешь альбом, и тебе замечательно. Сейчас максимум, что успеваешь послушать в нашем ритме жизни — это какой-нибудь EP. Или сингл. И то в основном, я замечаю, что многие слушают песни так: включил, начало 15 секунд, потом на серединку перемотал, послушал, и концовку 10 секунд. Если зацепило, то хорошо, нет, так следующая песня. Такой сам себе диджей получается, нет желания разобраться, вникнуть.
Конечно, какие-то мастодонты: Gorillas, Radiohead и прочие, — выпускают альбомы, но это уже, мне кажется, дань традиции. Когда мы будем на том уровне, что нам не будет жалко отдать за альбом несколько тысяч долларов просто, чтобы он был, то мы это обязательно сделаем, а сейчас смысла нет.
Когда день рождения вашей группы?
Мартын: Надеюсь, что впереди. Как группа мы ещё не родились. Мы, скорее единомышленники, хорошо проводящие время, назвавшие себя именем, которое нам нравится. Да и не совсем пока ясно, что можно считать точкой отсчета. Первый концерт, запись сингла, пост в соцсетях или совместное фото? Тут всё размазано во времени и в пространстве. Как станем группой, думаю ответ найдём.
А что для вас музыкальная группа?
Мартын: Музыкальная группа — это бизнес. Это продукт, который создают одни, и потребляют другие. Формат создания таких групп, как The Beatles, The Rolling Stones и любых других ничем не отличается от создания корпорации Apple или Harley-Davidson. Там тоже собрались ребята, что-то сделали идейное, их кто-то заметил, инвестировал в них деньгами или связями, и они развиваются, делают перспективный продукт, а не думают на что завтра еды купить. Это конечно утрированно, но всё же. У нас никакого бизнеса нет, продукт наш пока что так себе. Именно как продукт. Группа — это более законченный формат, чем “кому-то что-то там нравится”. Мне вот мамин суп нравится, но это же не ресторан, пусть даже и вкуснее.
У вас есть музыкальное образование?
Мартын: Как говорит моя бабушка, три класса цекровно-приходской *смеётся*, что кстати недалеко от истины.
Эрик: Конечно есть, вы видели хоть одного музыканта без образования? Сами руки играть не будут, их нужно научить.
И напоследок три рандомных вопроса:
1. У вас есть машина времени, и вы можете отправиться в прошлое, чтобы встретиться с любым музыкантом и пообщаться с ним. Кто бы это был?
Эрик: Джордж Харрисон, Фредди Меркьюри.
Мартын: Кто-то из классиков-мастодонтов: Бах, Моцарт, Вагнер… или лучше Чайковский, у нас родной язык общий, беседа бы продуктивнее была.
2. Ваш любимый художник?
Эрик: Любимого художника, как и музыканта, трудно однозначно выделить. Могу сказать, что в живописи предпочитаю реализм. Но также очень нравится графика, и в своё время меня поразила графика Дали, хоть ее у него меньше. Так что все относительно.
Мартын: Раньше нравился абстракционизм и сюрреализм. Дали, Миро, Пикассо, Поллок. Сейчас Шишкин нравится: лесочек, озеро, то, что надо.
3. Если бы вы могли обладать любым волшебным предметом (будь то ковер-самолет, маховик времени или что-то другое), что это был бы за предмет?
Эрик: Пусть будет маховик времени.
Мартын: Лампа Аладдина. И желаний много и с Джином поболтать можно)
Слушайте Tom Tiddler’s Ground, следите за развитием группы и приходите на концерты!


30.07.2017
