РЫЦАРЬ МОЛДАВСКОЙ ШКОЛЫ

В 1911 году в Бессарабии было 1522 русских начальных школы и ни одной — с преподаванием на родном языке молдаван. Уровень грамотности из-за этого был очень низким. Если среди бессарабских немцев грамотными были 63 процента, среди русских — 39 процентов, то среди молдаван — только 10,5 процента мужчин и 1,7 процента женщин. После революции 1905 года право учиться на родном языке получили многие народности — но не молдаване. Почему?
Бессарабские депутаты думы считали, что молдаванам лучше учиться в русских школах. Ту же идею продвигал и министр просвещения (в 1911–1914 годах) Леон Кассо. Сам бессарабец, он был категорическим противником создания в Бессарабии школ с преподаванием на румынском.
И лишь один человек неизменно защищал интересы молдавской школы — депутат третьей государственной думы Дионисий Гулькин, крестьянин-старовер. Член фракции правого «Союза русского народа», он вышел из нее, став независимым депутатом.
До недавнего времени о Гулькине практически ничего не было известно. Целью создать политический портрет депутата-бессарабца задался Андрей Гросу, в течение двадцати лет занимающий пост главы управления образования сектора Рышкань столицы. Так появилась книга «Молдавский великоросс. Бессарабский феномен в государственной думе Российской империи», приуроченная к 150-летию со дня рождения Гулькина. Она удивительна, прежде всего, открытием темы, а, кроме того, информационной насыщенностью, научной добросовестностью автора, собиравшего данные по крупицам. И еще — влюбленностью в предмет исследований, глубоко эмоциональным восприятием темы и образа героя. Андрей Гросу создал литературно-исторический памятник человеку, незаслуженно забытому, более того, оболганному. Сделать это было нелегко.

Андрей ГРОСУ

Думу третьего созыва называли «думой народного просвещения»: она рассмотрела более ста законопроектов по этим проблемам. Проект закона о начальном образовании оказался одним из самых спорных. Острые дебаты разгорелись по вопросу о допущении родного языка в качестве языка преподавания. Левые считали, что продолжительность обучения на родном языке должна составлять не менее четырех лет, правые предлагали ограничиться двумя… Но школа на родном языке для молдаван не входила в планы власти, опасавшейся, как пишет Андрей Гросу, «влияния на местное население со стороны Румынии и проявления тенденций сепаратизма». Казалось бы, бессарабская фракция должна была этому воспротивиться…

Посланцев Бессарабии в думе было девять, из них двое — молдаване. Оба — и городской голова Сорок Николай Солтуз, и священник из Аккерманского уезда Николай Гепецкий — агрессивно выступали против молдавской школы. (Кстати, историк Михай Ташкэ почему-то предложил вернуть Солтузу звание почетного гражданина Сорок…). Гепецкий вообще предлагал преподавать молдавским детям церковно-славянский! По этому поводу Пантилимон Халиппа писал: «Итак, наши молдаване подпрыгивают от радости и гордости, когда видят детей, читающих на церковно-славянском! Неужели это правда? Может ли вызвать радость мертвый язык, непонятный даже московским русским?».

И все-таки в думе нашелся защитник молдаван — русский крестьянин Дионисий Гулькин. Впервые он выступил по этому вопросу 10 ноября 1910 года. Позиция депутата вызвала открытое отторжение у депутатов от Бессарабии Павла Крупенского и Владимира Пуришкевича. Но главным оппонентом оставался Гепецкий, который утверждал, что преподавание на родном языке будет «смертью для просвещения молдаван», и объявил Гулькина «врагом бессарабцев».

150 лет назад родился Дионисий Гулькин, депутат государственной думы России от крестьян Бессарабской губернии, единственный бессарабец в законодательном органе империи, требовавший разрешить школы для молдаван с преподаванием на родном языке. Уникальные материалы об этом человеке обнародовал начальник управления образования сектора Рышкань столицы Андрей Гросу в книге «Молдавский великоросс. Бессарабский феномен в государственной думе Российской империи».

Очень интересно сегодня читать стенограммы прений в думе, опубликованные Андреем Гросу. Демагогия, открытая ложь, подмена понятий, скандальные заявления, компромат и оскорбления личности — все это, по-видимому, неизменно являлось приметой парламентаризма во все времена. Вступая в полемику по вопросу о молдавских школах, Пуришкевич издевательски предлагает дополнить список народностей, коим полагается просвещение на родном языке, вписав в него «лопарей, коряков, мордву, черемисов, чувашей» и так далее, называя также и несуществующие народы. После этого его озаряет идея сделать языком преподавания эсперанто и воляпюк…

Остальные депутаты от Бессарабии — армянин Демьянович, греки Синадинос и Кара-Васили (бывший депутат румынской палаты) и русский Третьяченко — в дебатах не участвовали, но проголосовали против предложения Гулькина. (Кстати, Демьянович и Кара-Васили за все время исполнения мандата вообще ни разу не выступили в думе!). Поддержали бессарабца депутаты Евгений Гегечкори, граф Алексей Уваров, Андрей Булат, Павел Милюков, Андрей Шингарев. В итоге вплоть до крушения Российской империи молдаване так и не получили право учиться на родном языке.

«Мне… рассказывали, как молдаване… сражались под Мукденом, у императорских могил, как львы за Россию и русского царя /в ходе русско-японской войны. — Е.З./, — говорит Гулькин. — И вот эти храбрые молдаване не заслуживают в нынешней государственной думе никакого уважения». Далее депутат резюмирует: «Мне становится стыдно и жалко этих людей, ибо я бессарабский житель, мне стыдно, что есть представители какой-либо национальности, которые изрыгают яд по адресу своей национальности, и вместо того, чтобы благодарить меня, еще и ругают за то, что я вступился за их же нацию… Почему же я остаюсь виноватым, виноватым перед русификаторами Бессарабии, и почему нужно изливать грязь на меня за это самое?… Действительно, я русский, великоросс, но отец Гепецкий тоже не молдаванин, это факт».

«В этой думе, которая собрала всех ничтожеств, подхалимов, с одной стороны, с другой же — чокнутых социалистов и анархистов, нашлась добрая душа старовера», — приводит Андрей Гросу слова Николай Йорги. Что же мы сегодня знаем о крестьянском депутате, которого Гросу называет «загадкой истории»?

Житель Теленешт, 1861 года рождения, старообрядец, образование домашнее, заработок — 300 рублей… «Дионисий Гулькин был глубоко верующим человеком, перед чтением псалтыри в церкви он всегда надевал белые перчатки», — рассказал автору книги председатель координационного совета русских общин РМ Петр Донцов. Тем не менее, Гулькин выступал в защиту светского, а не религиозного образования. Он говорил, что сам смолоду читал только Библию, был «палестинским патриотом», зная назубок Ветхий и Новый завет, историю и географию Святой земли, — зато понятия не имел об истории и географии родной страны. Обращаясь к крайне правым, Гулькин сказал: «А вы хотите воспитывать крестьян у дьячка, посылайте своих детей к дьячку».

Острые, яркие выступления этого самоучки обращают внимание, Гулькина часто цитируют газеты. Интересно, что в одном из выступлений он указывает, что изучил румынский язык: «Я изучил добровольно этот инородческий язык, потому что мне необходим, потому что там надо его знать, тем паче инородцы, получающие образование и будучи русскими гражданами, обязаны изучать русский язык. Но нельзя же лишать этих людей своего родного языка, ибо этим мы только посеем к себе ненависть, что уже и заметно».

Таврический дворец, в котором заседала государственная дума Российской империи

Занимался Гулькин мелкой торговлей, выращивал свиней, держал пасеку, имел сливовые сады и виноградники в трех селах, где арендовал четыре десятины земли. Был присяжным заседателем окружного суда, участвовал в рассмотрении до 50 дел ежедневно. В одном из выступлений в думе рассказал, что в дни еврейского погрома в Кишиневе создал 15 народных дружин, в результате в его округе погромов не было…

Вот такой интересный, яркий, светлый образ неожиданно всплыл из прошлого усилиями историка, муниципального служащего Андрея Гросу — не только работника просвещения, но и просветителя…

Articol de Elena Zamura
Show your support

Clapping shows how much you appreciated Andrey Grosu’s story.