“Я за людей”: Рассказ фотографа о малоизвестной стороне войны

Канадский фотограф Ив Шокетт за 25 лет работы фрилансером многое успел повидать. Свое первое фото он сделал в 11 лет во время демонстрации в Монреале, и с тех пор полюбил фотографию. Он объездил уже более 20 стран в стремлении запечатлеть на пленке нечто важное. Так, например, Ив побывал в бункерах во время конфликта на Украине, а также в лагерях для беженцев в Сирии и Турции.

Мы попросили Ива, участника HackPack, рассказать о своих чувствах к фотографии, усвоенных за богатый опыт уроках и о том, почему нужно всегда слушаться фиксера.

Как вы решили стать фотографом?

В нашей семье все любят фотографию. Мой папа занимается любительской фотографией, но довольно серьезно. Его брат, мой дядя, был профессиональным фотографом. Получается, что я был окружен фотографией с детства. Дома у нас даже есть специальная темная комната для проявления фото.

Но по-настоящему все началось, когда мне было 11 лет. Тогда в Монреале был Октябрьский кризис. Армия заполонила улицы, чтобы проверять недвижимость богатых граждан. Жители протестовали против присутствия армии, среди протестующих была моя сестра, которая на пять лет старше меня. Я взял камеру моего отца и сфотографировал, как сестра вместе со своим другом бросает камни в солдат на улицах. Я запечатлел эти моменты, и мне очень понравилось это делать. Это меня потрясло и вдохновило. Один из солдат даже погнался за мной, но не сумел меня настичь — помешала тяжелая экипировка.

Почему вы выбрали фриланс?

Я работаю на фрилансе уже 25 лет. По сути, больше никто не нанимает фотографов в штат. Я хотел быть свободным и работать над теми проектами, которые мне нравятся. Я не хочу, чтобы кто-то указывал мне или говорил: «Иди, сфотографируй автомобильную аварию, потому что это твоя обязанность». Это же так скучно. Или, скажем, освещение официальных мероприятий. Да я бы просто не мог выполнять это работу должным образом. Мне нравится работать в полях, там, где люди, где их страдания.

Что можете сказать о финансовой стороне этой работы?

Иногда я преподаю, даю мастер-классы. К сожалению, вопрос денег невозможно опустить. Ведь я должен платить ренту, тратить деньги на оборудование. В Канаде очень маленький рынок, тут примерно 35 миллионов человек, поэтому гораздо больше мне удается продать за рубежом. Но это, как говорится, темная сторона фотографии.

Обычно мои расходы на поездки не окупаются. Слишком много людей готовы отдать свои фото бесплатно, лишь бы их опубликовали в СМИ, и это убивает бизнес.

Какие впечатления оставила первая поездка на Украину?

В мае 2014 года я поехал посмотреть на тех, кто стоит на контрольных пунктах. Это были не солдаты, а обычные жители. Почему они это делали? Ведь они проводили все свое время на постах. Ничего не происходило, они ничем не занимались. Я посетил несколько таких пунктов. В это время Славянск и Краматорск контролировались пророссийскими силами, причем рядовыми гражданами, молодыми. У них были старые орудия, у некоторых — просто нож.

Они не могли толком объяснить, почему они здесь. Они считали это своей обязанностью — помогать Донбассу быть преданным своему старшему брату — России. Я спрашивал, почему же они не примкнули к украинской стороне? И ответ всегда был одинаковым: «Они фашисты, нацисты!» То есть для этих молодых людей ты либо нацист, либо пророссийский.

Что еще удивило вас на Украине?

В апреле 2015 года мне нужно было сперва посетить Днепропетровск, и я ждал волонтеров, которые должны были сопроводить меня на линию фронта. Один из волонтеров сказал мне, что они сами приносят армии еду, одежду, зубную пасту и другие необходимые вещи. Я сначала не понял: «Ведь это должно делать государство!» И получил ответ: «У государства нет денег, поэтому этим занимаемся мы». Поездка получилась захватывающей. Волонтерами были обычные граждане, которые решили взять выходной, чтобы помочь оснастить армию. И делали они это из патриотических побуждений.

Каким проектом вы занимались в последнее время?

В Монреале была организована моя выставка Ma vie est un bunker («Моя жизнь — бункер»). Она посвящена семье из Петровского района и Марьинки, которая живет в старых бункерах, оставшихся после холодной войны, и пытаются скрыться от войны. Я хотел показать ту сторону войны, о который мало кто задумывается и знает.

Вы не увидите на моих снимках ни крови, ни мертвых тел. В большинстве своем это портреты людей, которые сражаются за жизнь в бункерах. А также фотографии солдат на линии фронта.

Вы против крови на фото?

Важно различать понятия и понимать причину того, что ты делаешь. Поэтому когда я делаю фото, я должен убедиться, что оно уместно. Если вы видите кровь и раненых, тогда вы должны объяснить и показать, что происходит. Если, скажем, полиция без причины избивает участников демонстрации, важно запечатлеть это на пленке. Иногда такие фото используют в качестве доказательства в суде.

Как вам удалось наладить контакт с местными жителями на Украине?

Когда я ездил в бункеры в апреле 2015 года, меня всегда сопровождал переводчик. Если бы я поехал один, люди не разрешили бы мне снимать. Они бы говорили: «Кто вы? Почему вы нас фотографируете? Уходите, здесь вам не зоопарк». Но координатор по чрезвычайным ситуациям помогал мне, и я шел с ним, тогда они видели, что мне можно доверять. Он помог им понять, что я здесь для их же блага.

Сталкивались ли вы с препятствиями во время работы в зоне военных действий?

В мае 2014 года представители российской стороны запретили мне снимать. Но в апреле 2015 года было уже нечего прятать, и я работал свободно. Исключением была съемка в донецком госпитале, где лечили иностранных военных. Канадцы, американцы, датчане, немцы, англичане и другие воевавшие на стороне России были здесь. Госпиталь охраняли российские солдаты. Я сфотографировал троих солдат. В то же время СМИ продолжали утверждать, что иностранных военных в Донецке нет.

Солдаты сказали мне: «Все итак знают, что это неправда. Так что фотографируйте».

Во время украинского конфликта было много пропаганды. А как вы считаете, может ли фото быть объективным?

Фото всегда объективно, вопрос в том, как вы его используете. Когда я был на Украине, то старался сохранять нейтралитет. Я всегда говорю, что я не за Украину и не за Россию. Я за людей. В бункерах страдали обычные люди, они не были солдатами, безоружные, в основном женщины с детьми. Их отцы просто сбежали. Конечно, я на стороне страдающих людей.

Какие еще проекты есть в вашем портфолио?

Я делал проект о лагерях беженцев в Сирии и Турции. О детях, живших там. Это печальное зрелище. Что-то есть в этом фатальное. Они не улыбались. Они верили, что Бог решил, что все должно быть так, и покорялись. Я заснял детей, которые играли в опасную игру. Они надевали на голову пластиковый пакет и держали до тех пор, пока не пропадал воздух. Дети, им по пять-шесть лет! Какая-то суицидальная ментальность…

В работе вам помогают фиксеры. Как вы их находите?

В интернете через сервисы или же через друзей. Вы в особенности нуждаетесь в фиксерах, когда путешествуете в опасные места, например, в Сирию или на Украину. Вас могут легко похитить. Я всегда нанимаю фиксера, который уже работал с кем-то из знакомых.

Как договариваетесь об оплате?

Мы ведем переговоры, иногда они дают скидку. 20 лет назад фиксеры были намного дешевле. Сейчас они понимают, что принимают на себя главный риск, и поэтому запрашивают больше. Ведь фиксеры останутся в стране, когда журналист уедет. И их-то как раз и могут наказать. В прошлом году на Украине местный журналист, который помогал иностранным корреспондентам, был похищен прямо на улице. К приезду полиции он уже был едва живой. Потом провел месяц в больнице.

Какой совет вы бы дали тем, кто работает в опасных условиях?

Полагайтесь всегда на фиксера, потому что он знает местность. Когда фиксер говорит уходить или прекратить съемку, надо подчиняться. Слушайтесь фиксера — он хорошо понимает, что происходит вокруг.

А что бы вы порекомендовали тем, кто хочет сделать хороший снимок?

Фото должно вам что-то рассказывать. Многие снимают бездомных и думают, что это и есть уличная фотография. Но за таким снимком ничего не стоит. Это типичное зрелище для любого города. Но тем не менее, каждый фотограф-любитель делает такие фото.

Фото должно с вами разговаривать, рассказывать историю. Один журналист как-то сказал мне, что, глядя на мои фотографии жителей бункеров, чувствует, как будто находится там, с ними. Когда я слышу такой отзыв, то понимаю, что сделал хороший снимок.

Когда вы смотрите на фотографию, вы не слышите закадровый голос, как в кино, объясняющий вам смысл. Поэтому важно убедиться, что фотография действительно делится с вами чем-то важным.

Какой фотопроект вы мечтаете сделать?

Я посетил уже около 20 стран, но никогда не был в Греции. Хочу сделать проект о канадской компании, которая просто оккупировала там все. Они платят мэру, платят полиции и делают, что хотят. Им даже удалось посадить в тюрьму журналистов. И я хотел бы провести документальную съемку на эту тему, интервью с местными. Но на это нужны деньги, которых у меня пока нет.

Есть у меня мечта, больше фантазия — это поездка по Транссибирской магистрали. Я хочу заснять людей, которые путешествуют по ней. Но сначала нужно взять уроки русского, ведь я буду разговаривать с теми, кого собираюсь фотографировать. Я хочу узнать, почему они там. Это долгоиграющий проект, и думаю, что готовиться к нему нужно как минимум за год.

Свяжитесь с Yves через HackPack, чтобы создавать интересные материалы!