Лондон, место без чувства юмора

Или может, просто у меня его слишком много.

Каждый год, вот уже в течение 10 лет, я ощущаю всё больше, что наконец-то привыкаю к этому странному городу Лондону. Я приехала сюда жить ещё почти ребёнком. Но вот к концу каждого года я всё больше осознаю, что ощущения опять меня обманули. Столица Британии, как и местная погода — это вялотякущий триллер без музыки, к финтам которого невозможно привыкнуть. Поделюсь же последним случаем, который в очередной раз меня стукнул всей своей абсурдностью.

Лондон — город старинный. И в наше время это заметно не столько из его богатой истории, сколько из того, насколько непригоден этот город для современных людей. Неудобен. Просто жуть! Особенно если учесть невероятный рост населения в последние годы — столица каждый год растёт примерно на треть миллиона жителей. А улочки остаются средневековыми. Железнодорожное же сообщение прям-таки задалось целью сохранить дух эпохи, в которую было изобретено. И всё тут.

“Московское метро,” — говорит мне лучший друг: поживший, попутешествовавший по России чудаковатый англичанин Колин, — “это чудо современной цивилизации. Во-первых, красивый, как сволочь — шикарней всех достопримечательностей. Во-вторых, поезда ходят каждые 3 минуты на любой ветке в любых условиях без перебоев. В-третьих, ломается крайне редко, а чинится почти без неудобств для пассажиров. Это мистика! Этого не может быть, скажет тебе любой британский управленец транспортными сообщениями. Они до такого в близжайшее столетие не дойдут.”

И правда, Лондонская подземка — старейшая подземка на земле — она, как сварливая тётка в окошке паспортного стола. Хочет, работает, не хочет - извините, вываливайте из ворот, вон вас там ждёт автобус экстренной службы (ставший уже совсем не экстренной, а средством на любой случай), и сейчас он вас бравенько повезёт по средневековым улочкам с односторонним движением, и ваш утренний путь на работу увеличится всего лишь вдвое! Лондонская подземка при этом вся напрочь приватизированна, что означает, что рельсы принадлежат совсем не той компании, чьи поезда по ним ездят, а платформы, принимающие эти поезда, относятся друг к другу так же, как синий к жёлтому — хорошее сочетание, но и вполне себе самостоятельны и несвязанны. Проблема в управлении ею, таким образом, очевидна — все управляют только своим куском мозайки, а когда нужно решение для всей системы, обзванивать придётся всю деревню, и всей деревней согласовывать. Потом вмешивается ещё какой-нибудь мэр, профсоюзы, полицейская служба… И пока всё это происходит, мы тут себе тихо сопим каждое утро, как опадающие листья свисая с поручней поезда, что застыл на полпути где-нибудь в тоннеле перед остановкой Графский Двор. Мы висим так, уставясь на пуговицы человека, в чей нос мы упёрлись макушкой. И осознавая вдруг, что кто-то ещё, похоже, разложил у нас на спине утреннюю газету, и сейчас разгадывает в ней судоку. Но это ничего! Мы же все ждём. И ждём. И никуда не едя, вот так просто ждём. И знаем, что так будет каждое утро — и во сколько мы приедем на работу, это просто-напросто лотерея.

И клянёмся вставать пораньше. Чтоб успеть наверняка! А встав пораньше и сев в полупустой вдруг поезд, приезжаем в другой раз слишком рано, и приходится караулить у работы с чашкой кофе на вынос, за которую ругаем себя, потому что тратить на кофе в картонном стаканчике 240 рублей на наши деньги — это полная чушь! Но надо же согреться…

Подземка, при всех её недостатках, славится, однако, тем, что до работы тебя поздно ли, коротко ли, но всё же довезёт. Рельсы подземки, однако, имеют и заработок на стороне — они сдаются другим железнодорожным кампаниям, которые устраивают рейсы через Лондон в другие города и городки Британии. В этом году, все камни полетели в сторону электричек службы Южное Направление (Southern), обслуживыющей южное побережье (Брайтон, Кент и другие важные регионы, из которых народ любит ездить на работу в Лондон). Профсоюзы ополчились на бедную компанию, работники не вышли на работу, пассажиры рассвирипели, газеты загалдели на всех углах “Долой!”, государство выразило своё негодование… и вот уже 4 месяца как вся эта история тянется без изменений. Работники бастуют, пассажиры не умещаются в сократившихся поездах, газеты галдят, чиновники осуждают, а рейсы Южного всё отменяются и отменяются.

Всё спокойно в сонном царстве (но только на первый взгляд!)

Одним прекрасным вечером, заголовок галделой газеты, оставленной на ворсистом кресле ушедшим пассажиром, по-настоящему привлекает моё внимание. Я, не веря, хватаю её, читаю статью полностью, и мои худшие подозрения подтверждаются вновь — я никогда не пойму эту страну. Нет, я слишком русская, слишком рыжая для этого!

Не выпуская газету из рук до самого дома, я врываюсь в комнату к Колину (который, по своему славному обычаю, пялится в ящик, одновременно играя в интернет-нарды), и с порога объявляю:

-Поезд отменили из-за граффити! Вот заголовок! — и угрожающе трясу газетой.

-Да ладно! Не может быть! — он вынимает из моих рук газету, надевает очки и погружается в чтение.

“Сегодня утром был отменён очередной поезд Южного Направления. Не доезжая до пункта назначения, поезд был снят с рейса, а пассажирам пришлось покинуть вагоны и ждать следующего. Причиной поспешной отмены поезда стал акт вандализма, который случился ночью. Управление заявило, что поезд не может быть в пути, если на нём неприличное граффити.”

-Чаво?? —гудит Колин.

-Вот-вот! — говорю я ему, с какой-то дурацкой неверящей улыбкой, — Вот в такой стране ты живёшь, голубчик!

Он продолжает читать.

“Разъярённые пассажиры назвали это “дурацким оправданием”. Пассажиры, которые заметили граффити, так прокомментировали сложившуюся ситуацию:

-Ну видела… Да я даже не разобрала, что там было написано! Кому какая разница?

-И из-за этого нас вышвырнули с поезда? Чтобы кто-то вдруг не оскорбился из-за граффити? А они не подумали, что нам было бы важнее на работу добраться без приключений?

-Южное и так отменило половину поездов, и какой смысл снимать с рейса хорошую, работающую электричку? В прошлую осень поезда не могли передвигаться из-за “неправильных листьев” на рельсах — а теперь у нас, значит, “неправильное граффити”?

Управление Южного сообщило, что поезд был в скорейшем режиме снят, чтобы непристойное граффити воинственно-сексуального содержания не повлекло за собой оскорблённые чувства наблюдателей.”

-Я не могу в это поверить, — отозвался из-за очков ошеломлённый Колин. — Что за чёрт те чё?

А я, должно быть, вся сияла от гордости за свою находку — мятежного чудака Колина в его 53 года очень нелегко удивить, да и страну он свою знает как пять пальцев. И всё-таки даже он чужой на этом празнике безумства. И хоть кажется ему, что с каждым годом он всё лучше вписывается — я тут как тут с газетой, готовая доказать ему, насколько его чувства обманчивы.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.