Люди: «Быть психотерапевтом — значит быть одиноким кочевником…»

Анна Федосова — кандидат психологических наук, гештальт-терапевт, супервизор, семейный терапевт.

Анна, расскажите нашим читателям, почему вы выбрали профессию психотерапевта? Что Вас мотивировало?

Анна Федосова: Мне всегда было интересно, почему разные люди в похожих ситуациях поступают по-разному и чувствуют себя по-разному. Подозревала, что нет общего правильного рецепта. Мне нравилось работать с людьми. И я хотела узнать, как возможно помочь себе и другим, чтобы улучшить качество жизни.

Как начиналась ваша карьера? Как вы оказались в психотерапии?

Анна Федосова: В советское время психологов готовили на философском факультете. Я не думала, что смогу туда поступить. Нужно было быть членом партии, иметь стаж работы и тому подобное. Поэтому пошла на факультет романо-германской филологии. Сначала я работала переводчиком. Потом, в 34 года, поступила на магистратуру (практическая психология) с целью приобретения психологических знаний. Я никак не планировала менять профессию. Хотела как-то по-другому научиться общаться с близкими. Потом мне стало интересно попробовать работать. Начинала я с работы в НИИ, защитила кандидатскую диссертацию о преодолении коммуникативных барьеров и преподавала в вузе пять предметов магистрам-психологам. Одновременно начала учиться психотерапии, что заняло девять лет.

Как вы считаете, какие качества необходимы человеку вашей профессии?

Анна Федосова: Интерес к людям, прежде всего. Способность относиться с уважением к тому способу жизни, каким живет клиент. Независимость. Готовность учиться, меняться, принимать иную точку зрения. Способность внимательно слушать, анализировать происходящее с клиентом, с собой, а также в отношениях клиент-терапевт. Умение формулировать мысли. Устойчивость. Готовность отказаться, например, от свободных вечеров и выходных — так как терапевт берет на себя ряд обязательств, иногда на несколько лет вперед, которые не станет нарушать ни при каких обстоятельствах. Умение переносить неопределенность и разочарование. Согласие на соблюдение конфиденциальности и профессиональной этики. О том, кто такой терапевт, хорошо сказал Дж. Бьюдженталь:

«Быть психотерапевтом — значит быть одиноким кочевником, Богом, неудачником, Сатаной, чувствовать угрозу, быть предметом страстной любви и ненависти и задавать себе вопросы. Наша работа постоянно расстраивает нас, потому что мы всегда не уверены, постоянно встречаемся с сопротивлением того, кому хотим помочь, успех наш никогда не бывает полным, а неудачи отчетливы до навязчивости. Самая лучшая работа часто не видна даже тому, с кем она проделана, а сами мы бесповоротно одиноки в своей работе, даже в том случае, если большую часть времени проводим в чьей-то компании».

Какие методы вы используете при работе с клиентами?

Анна Федосова: В основе метода, который я использую, лежит теория гештальт-терапии. Это гуманистическое направление, которое работает с определением потребностей клиента, опираясь на происходящее «здесь и сейчас». С его представлениями о себе и о мире, со способностью выбора, с его чувствами, которые возникают в отношениях с окружающими, в том числе и с терапевтом. Я знаю системную семейную терапию, арт-терапию, пограничную гештальт-терапию (закончила специализации), веду группы и преподаю. Работаю как индивидуальный, групповой и семейный терапевт.

Зачем вообще человеку обращаться к психотерапевту? С какими проблемами люди обращаются к вам?

Анна Федосова: Терапия возвращает человеку способность переживать каждый текущий момент жизни наиболее полным для него образом. И распознавать то, что ЕГО, а что — НЕТ. Чего ему хочется, а чего он не сделает ни при каких обстоятельствах, в том числе и в силу собственных ограничений. Если человек приходит к психотерапевту, обычно он идет за помощью. Проявив известную решимость и признав, что он не особо справляется с чем-то. Например, ему сложно жить в семье, тяжело дается пребывание в организации, который он, с одной стороны, предан, а с другой — уже перерос, утратил интерес, понял, что хочет заниматься другим. Приходят, чтобы справиться с зависимостью, научиться говорить с близкими, пережить кризисы и потери, узнать, все ли с ними в порядке — «Хорошая ли я мама для своего ребенка?». Хотят исследовать то, как попадают в повторяющуюся ситуацию. Желают справиться с прокрастинацией, научиться завершать или начинать дела. Хотят выздороветь, завершить тяжелые отношения. Научиться позволять себе радоваться, переносить уединение, разлуку, регулировать близость и дистанцию в отношениях. Отстаивать свои границы, сепарироваться с родителями или детьми. Понять что-то о себе, иногда рискуя услышать не самые приятные вещи. А иногда приходят с такими запросами: «Как вернуть Васю?», «Как сделать так, чтобы я продолжал вести себя не очень благородным и приятным образом, а люди изменили к этому отношение и стали мня любить?», «Как перестать реагировать?», «Скажите мне волшебный рецепт, чтобы я вернулся домой, и все сразу бы стали бы для меня удобными». Вот за такие запросы я не берусь. Я не властна над миром, не могу притащить в отношения человека, не стану превращать живого, чувствительного человека в робота, зомби или манекен.

Вам тяжело копаться в людях?

Анна Федосова: Сначала о слове «копаться». Если исходить из метафоры старателя, отыскивающего золото, то мы помогаем человеку отыскать забытый им и недоступный пока для него ресурс ВНУТРИ НЕГО, чтобы он мог больше опираться на себя. Среди людей есть те, которым присущ способ решать всё за счет других, обвиняя окружение в собственных неудачах. Также мы сопровождаем клиента в пути обнаружения внешних ресурсов — так, например, часть людей, желая казаться сильными и всемогущими, не обращаются за поддержкой. И это точно нелегкий процесс, требующий больших душевных затрат — как от терапевта, так и от клиента.

С какими проблемами вы сталкиваетесь в своей профессии? Что чаще всего мешает работать?

Анна Федосова: Я — обычный человек и, как и другие люди, сталкиваюсь с болью, разочарованием, нехваткой времени для общения с близкими. Я бы, скорее, говорила об ограничениях профессии — все на свадьбе, а я работаю. Еще путают с психиатром или невропатологом. Пока мне ничего не мешало работать. Наверное, помешать может моё решение все это закончить и уехать жить в лес. Но пока не собираюсь.

Как вы избавляетесь от стресса? Чем занимаетесь в свободное время? Как отдыхаете?

Анна Федосова: Я не избавляюсь от стресса, а переживаю его. Сложно, как и другим людям. Отдыхать люблю в лесу, в горах, у моря. В свободное время я делаю домашние дела, путешествую, с семьей и друзьями время провожу. Люблю читать. Очень редко смотрю кино — раза два в году. Велосипед свой люблю.

Расскажите о своей творческой деятельности, пожалуйста.

Анна Федосова: Я много пишу. Раньше писала учебники. Теперь — тексты о разных аспектах психотерапии, они есть в сети — на Фейсбуке, например. Была научным редактором (вместе с коллегами) одной хорошей англоязычной книги о психотерапии. В прошлом году перевела еще одну книгу, скоро она выйдет в печать. Я рисую, играю на гитаре и пианино. Придумала свою колоду метафорических карт — не для гадания, а для работы. Стихи пишу иногда.

Легко ли общаться с окружающими людьми в обычной жизни, обладая такими колоссальным объёмом знаний и опыта о психике и поведении человека?

Анна Федосова: В частной жизни я не на работе и общаюсь со всеми так, как и общалась раньше. Стараюсь не ходить туда, куда не хочется, и не общаюсь с теми, с кем не хочется. Отказываю. На меня могут злиться и обижаться, но ради того, чтобы кому-то было веселей или злей, я там не останусь. Если бы не путали с психиатром и невропатологом, а так же не пытались получить бесплатную консультацию в странных условиях («Тыжпсихолог!»), было бы, конечно, лучше. Но такие ситуации происходят редко, поэтому особо на мое настроение не влияют.

Вы сами когда-либо обращались к психотерапевту с личными проблемами или привыкли справляться сами?

Анна Федосова: Для того, чтобы получить сертификат психотерапевта в нашем подходе (гештальт-терапия), наряду со многими другими условиями, следует выполнить следующее — шестьдесят часов личной терапии с одним и тем же терапевтом. Не меньше. Обычно, у работающего терапевта их около двухсот-трехсот. И еще сотни часов групповой терапии. У психоаналитиков этих часов и лет еще больше. Для поддержки психотерапевта существует и супервизия, во время которой можно советоваться с более опытным коллегой. Конечно же, я обращаюсь как к личной терапии, так и к супервизии.

Какую роль, на ваш взгляд, играет психотерапия в современном украинском обществе?

Анна Федосова: Сейчас все больше людей понимают пользу психотерапии как услуги. Клиенты, инвестировавшие средства в терапию, рассказывают другим о том, что это были одни из лучших инвестиций в их жизни. Хотя бы потому, что им уже не требуется регулярное вложение денег в игру, лекарства или алкоголь как в единственные средства как-то удержаться на плаву в мире. Возможно, когда-нибудь услуги психотерапевта будут оплачиваться из страховых фондов, как во многих странах. И они станут более доступными. С нашей стороны, мы делаем все возможное, чтобы рассказывать людям о возможности обращения за помощью к терапевту, собираемся на конференциях, чтобы обмениваться опытом и сотрудничать со специалистами других направлений.

Вам нравится ваша работа? Если бы не она, кем бы вы могли быть?

Анна Федосова: Очень нравится. Писателем и художником могла бы быть. Игрушки детские могла бы делать. Переводами бы занималась. Но я и так все это делаю, и другой работы не представляю.

Что бы Вы хотели пожелать нашим читателям?

Анна Федосова: Стараться чаще смотреть в небо. Оно никогда не повторяется, и, несмотря на изменения погоды, продолжает оставаться небом. Говорить близким людям добрые и честные слова, если вы, конечно, готовы это сказать. Бывать в местах, где хорошо, с приятными вам людьми. Помнить, что, когда вы были ребенком, то могли радоваться цветочку, крику птицы за окном и дождю. Здоровья еще желаю.

Автор: Натали Ворон

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.