Молчание ягнят

…Когда стали проявляться первые признаки моей женской природы, он начал странно смотреть. Потом случайно дотрагиваться до руки, спины. Чувствуя опасность, старалась избегать его. Но в те годы дружба наших родителей была очень крепкой. Дружили мы не первое поколение: жили рядом, в гости ходили на чай 3 раза в неделю, а выходные летом и вовсе проводили все вместе в деревне под одной крышей. Попытка не встречаться и надеяться, само пройдет — провалилась.

Он все чаще приходил домой с жуткого похмелья. Это делало его злее и наглее — он касался моих рук, ног, груди (*тошнота подступает*). Я начала не любить себя и медленно превращалась в улитку, которая прячется в дом: вместо красивых платьев - широкие майки и футболки, вместо гордой осанки сутулая спина.

Иногда он и вовсе зажимал меня в углу. Было страшно. Он охотник, ты жертва. Он сильнее, я ненавидела себя за свою слабость. Противно ощущать его запах, слышать его голос: “Ну, тебе же должно нравится?”. И мое твердое: “Нет, мне не нравится”, только раззадоривало его. Пытаясь убрать его от себя, он порой просто хватал одной рукой оба мои запястья и держал. Грозила, что закричу. Но чаще я только начинала громко говорить: “Отойди от меня”. Как он тут же отпускал меня. Я не кричала и понимала, что, наверное, и не сделаю этого. Во-первых, в 11 лет я не могла найти слова, чтобы описать его действия родителям — “лапал, тискал”. Во-вторых, я ощущала грязь от его прикосновений, ты грязный и делиться этим с кем-то близким, это значит и его окунуть в грязь. Мне даже думать об этом не хотелось. И наконец, он убедил, что мне не поверят. Тогда все считали, что я врушка. Выбрала молчание.

Порой он пропадал на некоторое время. Как же я любила такие дни-недели.

Мы прошли с ним стадии от борьбы до мольбы. Ничего не помогало. И я стала уже откровенно его избегать. Мне вопросов не задавали, так и жили: я в страхе и молчании. И как-то, уж не знаю как у него появилась подруга и его поведение изменилось. Период покоя длился год, может полтора. К тому времени мы реже стали ходить в гости, казалось, что все ушло и жизнь наладилась. Остается только все забыть.

Он стал работать с моим отцом. И порой заглядывать к нам. Я по-прежнему избегала его, хотя старалась быть максимально приветливой. Но мысль: “Опасность! Опасность!” появлялась вновь и вновь.

Иногда он приходил, когда папы не было дома. На что однажды папа попросил не оставаться у нас, если его нет дома. Я и вовсе перестала открывать ему дверь.

Игра в кошки — мышки длилась какое-то время. Но однажды я прокололась. Он пришел и умолял дать ему воды. Пришлось открыть дверь и дать воды. Вежливо попросила уйти. Он оказался. Я напряглась, но старалась не показать виду. Он сел спокойно смотреть телевизор, пока я собирала вещи для школы. И в какой-то момент он схватил и повалил на диван.

“Ну, давай же всего разок. Я так чуть-чуть. Ну, дай мне посмотреть”. И началась борьба за мои шорты. Одной рукой пыталась скинуть его с себя, второй держать шорты. Била руками, ногами, кусала. Кричала, умоляла — не действует.

Мои мысли в голове: “Кричи не кричи, даже если услышат, мы закрыты. Быстро не помогут. Мама в лучшем случае придет через 2 часа”, “Ударить сильнее, ему будет больно”. Понимаю физически я слабее, мне его не одолеть. Снова оценка ситуации. Уже все равно, что ему будет больно. Защитить себя. Пытаюсь дотянуться до чего-нибудь потяжелее. Относительно недалеко — лампа, но длины руки не хватает. Силы оставляют, выдыхаю, в голове рождается мысль: “А теперь я буду тебя убивать!”. Вместе с ней уходит гнев, вместо него появляется первобытная ярость без границ. Что-то похожее на демона внутри — мощное, сильное, бесконтрольное. Чувствую прилив сил, ощущение что я увеличиваюсь — больше я не жертва, не маленькая девочка. У меня есть силы. Мы встречаемся глазами, он бледнеет, убирает руки. Бормочет что-то похожее на “прости”, уходит.

Запредельный выброс адреналина в кровь, руки дрожат. Иду умываться, смотрюсь в зеркало и теперь я в ужасе: на меня смотрят безумные глаза. Нет слез.

Родители так и не узнали ни о чем: ни его, ни мои. Это сексуальное насилие длилось несколько лет, еще дольше в моей голове. Чувство “ты грязный” долгое время было со мной. Да, я не доверяю людям. Мужчинам и вовсе со мной не просто. Первое, что я делаю — внутренняя стойка.

Я боюсь того моего демона, он убивает. Эту часть себя непросто принять. А с другой стороны может это и не демон, а защитник. Ведь он вдруг родился и ощущала его, как что-то инородное: я тогда была наблюдающим. Одно пониманию: пробудившиеся навсегда со мной.

Порой у меня появляется мысль, а может он был прав и я этого хотела. Я ведь не смогла ничего рассказать родителям. Хотя чувство тошноты свидетельствует об обратном.

Я оставляю этого скелета прибежищу. Я не хочу обижаться на родителей. Это последствие самое ужасное для меня. Я столько раз хотела им рассказать, но рассказав, они бы почувствовали вину, что не защитили меня. Мне не нужна их вина, время любить друг друга. Время и себя простить за молчание.

З.Ы Когда я рядом с племянницей я наблюдаю, как ведут себя мальчики, парни, мужчины. Я лучше подстрахуюсь.

Пусть у наших детей будет счастливое детство.

А у него теперь три дочери…похоже карма.