Fugue for the islanders

Кристофер Прист, Островитяне (The Islanders, 2011)

В связи с наметившимся у Fanzon переизданием первой книги цикла об Архипелаге пора напомнить читающей рунетовской публике про следующую, роман-сборник Островитяне. Это книжка сравнительно свежая и основательно премированная, хотя такого головокружительного эффекта, как эталонная для британского мейнстрима The Affirmation, не производит, и дубль из JCMA + BSFA я бы следом за Кэтрин Валенте приписал необходимости умаслить не в меру сварливого Приста за хлесткий, с огоньком и разрывами пуканов, разнос всех номинантов на премию Артура Кларка того сезона. Правда, после той некрасивой истории с новыми работами Приста знакомиться уже особо не тянет.

Отрывок из романа, имеющий самостоятельное (и ключевое для соотнесения с The Affirmation) значение, доступен на русском благодаря малотиражным издателям, и желающие вскоре смогут сравнить его с анонсированным еще в прошлом году полным переводом.


Позвольте прежде всего заверить Вас, что я очень польщена участием, какое Вы во мне приняли, и в знак доверия Вашим советам сожгла письмо по прочтении.

Кристофер Прист, Островитяне/Понурив голову на Ферреди

В The Affirmation (1981), лучшей книге за всю авторскую карьеру Приста, Питер Синклер так и остался в неведении на предмет предпочтительной реальности Лондона или Архипелага, провалившись в бездонный колодец далеко в медвежьем углу платоновской пещеры. Мы удачливей его и теперь знаем ответ на этот вопрос. Как всегда, Прист выбирает срединный путь — на некотором высшем уровне эмоционального/интеллектуального восприятия равноправны оба мира, просто на Архипелаге паруса вместо ветра перемен ловят что-то иное, а в Лондоне всё как-то больше дело идет к забегам Специальной Олимпиады в состоянии фуги (отмечу, что Прист предсказал нашествие беженцев в Европу еще в 1972 г.).

Каждому своё — и это не лозунг над вратами Аушвиц-Биркенау (впрочем, Архипелаг разделяет по экватору мира сферы влияния стран, ведущих бесконечную войну из-за резонов трехтысячелетней давности). Для сравнения, Харрисон в Курсе сердца отправляет своего Майкла Эшманна в погоню за Сердцем, которой был уготован более жестокий финал.

Я вдруг вспомнил последовательно проститутку в палатке на берегу Дуная, льющийся в подключичные впадины свет, оргазм восемнадцатилетки, грустный, как усталый выдох, пожелтевший фотоснимок какого-то старого чиновника, столь много для нее значивший. Умерла ли она в Биркенау?
 — Я знаю, ты здесь! — крикнул я.

Конечно, странно думать о The Affirmation как о произведении слегка оптимистичном. Но Островитян в принципе мог написать Питер (под псевдонимом, обретенным в одной из бесчисленных жизней — Синклер на Архипелаге исполняет роль Агасфера). На обороте чистых листов The Affirmation или, что вероятнее, поверх текста.

А опубликовать — в той же серии, что путеводитель по Галактике для путешествующих автостопом. Пожалуй, аналогия с Адамсом довольно точна и еще по одной причине — роман структурирован как обильно сдобренный морским юморком туристический справочник навроде Lonely Planet или Michelin Guide. Для многих островов, помимо POI, приводятся географические координаты — непонятно, впрочем, в какой системе широт и долгот: на Архипелаге случаются темпоральные приливы, обессмысливающие навигацию и картографию… да-да, если вы остались недовольны решением аналогичной проблемы у Симмонса в Гиперионе, то здесь будет вкусненькое.

Но это, пожалуй, и всё, что связывает Островитян с привычным форматом изданий такого рода.

В перечисление достопримечательностей, ночлежек и вкуснятин островов Архипелага нет-нет да и вмешивается голос метарассказчика — и, забываясь, принимается комментировать то ли прочитанные книги (в том числе The Affirmation) и вскрытые (украденные из ящиков?) письма, то ли судебные документы, то ли чужие сны. Щепотка хоррора (в стиле вставной новеллы о хрустальном шаре из Фиаско Лема), детективная интерлюдия с альтернативными разгадками, небрежно, крупными мазками набросанная любовная линия, полчайной ложки магии и солнца в теплой морской воде, по вкусу эротики, перформанс-искусства (как в Разрядке, действие которой отнесено в ту же вселенную) в исполнении сдвинутой на диггерстве самоучки с говорящим именем Йо… но это не компиляция, а интерпретация. Одна глава вообще точно сбоку припёка (как Хазарский горшок в Хазарском словаре Павича), но это впечатление обманчиво, и после второго-третьего прочтения его удаётся отогнать.

Павич поставил сходный опыт в Бумажном театре, но, по общему мнению, не слишком удачно. Прист же с изяществом уличного канатоходца балансирует на веревке, закрепленной между дурновкусным стёбом и лучезарным постмодернизмом, и умудрился, это в возрасте 70 лет, ни разу не то что не сорваться — не изменить гордой осанке. Хотя Прист, конечно, и дал джазу, вбрасывая отходы писательского производства на вентилятор в обсуждении Грега Бира и Чайны Мьевиля, эта книжка многое искупает и достойна прочтения. Ну да, впрочем, он же не профессиональный блоггер, как, например, Скальци или Лукьяненко, а прежде всего литератор.

LoadedDice