Here there be Russians
В предыдущей записи я провел параллель между спором Гулливера Фойла с Дагенхэмом из романа Альфреда Бестера и вторжением телевизора в личную жизнь московского козла отпущения Тимура.
Превратится ли Тимур под воздействием отпущенного ему пинка судьбы в тигра вроде обезвреженных по соседству с его жилищем террористов, покажет время. А пока нелишне заметить, что отсылок к русской и постсоветской культуре в Моя цель — звезды больше, чем можно судить по неизменно переиздаваемому русскому переводу В. Баканова под названием Тигр! Тигр! Довольно известно, что, например, шанхайский шарлатан Сергей Орел волею переводчика превратился в Сержа Ореля. Однако этим произвол не исчерпывается, причем, как можно судить по русским переводам Буджолд с лордами Форобио вместо Воробьевых и Айвенами Форпатрилами вместо Иванов, в ту пору такая практика самоцензуры по каким-то причинам была негласным стандартом. Не изменяют устоявшейся традиции и по сей день. Так, в Союзе капитана Форпатрила находим поистине великолепный диалог, достойный отливки на вратах любой редакции фантастики:
— А что все это значит? — жалобно переспросил Айвен.
Бай поднял бровь:
— В твоих устах это довольно философский вопрос.
— Нет, я про имя, — Айвен сделал жест куда-то в сторону Теж. — Все это Тежас-как-то-там. Из книги твоего папы. Вот Айвен — это старое русское имя, по-английски это будет Джон. Хотя, если подумать, я даже не знаю, что значит Джон.
Но вернемся к Моя цель — звезды, а именно к эпизоду, где Регис Шеффилд прибывает к себе в нью-йоркский офис и встречается там с нежданным посетителем, предъявившим адвокату в качестве доказательства серьезности своих намерений две банкноты по пятьдесят тысяч терранских кредитов каждая. Кстати, в обычно издаваемом переводе никак не выделяется очередная параллель с Графом Монте-Кристо: там в несколько аналогичной ситуации Эдмон Дантес, желая сбить спесь с барона Данглара, демонстрирует ему небрежным жестом два кредитных билета по пятьсот тысяч франков. Более интересно проследить, откуда Шеффилд возвращался в офис и чем перед тем был занят.
Перевод Баканова сообщает:
Как всегда, возвращаясь после тяжелого, бурного, но выигранного процесса, Регис Шеффилд был доволен и благодушен, словно нахальный петух, только что победивший соперника в жестоком бою. Он остановился у Блекмана в Берлине, выпил и поболтал там о ходе военных действий. Добавил и еще поболтал в Париже. Основательно посидел в лондонском «Кожа-да-кости». И в свою нью-йоркскую контору попал уже изрядно навеселе.
Миновав узкие коридоры и внешние комнаты, он ступил в приемную, где его встретил секретарь с пригоршней бусинок-мемеографов.
— Я заткнул их за пояс! — восторженно сообщил Шеффилд. — Осуждены, плюс возмещение всех убытков.
Обратимся к оригиналу:
As always, when he returned from a stormy civil court session in Leningrad, Regis Sheffield was pleased and complacent, rather like a cocky prizefighter who’s won a tough fight. He stopped off at Blekmann’s in Berlin for a drink and some war talk, had a second and more war talk in a legal hangout on the Quai D’Orsay, and a third session in the Skin & Bones opposite Temple Bar. By the time he arrived in his New York office he was pleasantly illuminated.
As he strode through the clattering corridors and outer rooms, he was greeted by his secretary with a handful of memo-beads.
«Knocked Djargo-Dantchenko for a loop,» Sheffield reported triumphantly. «Judgment and full damages. Old DD’s sore as a boil. This makes the score eleven to five, my favor.»
Легко видеть, что от внимания русского читателя ускользает сразу несколько важных деталей: Шеффилд возвращается из Ленинграда, где обычно выступает в гражданском суде. Он только что утер нос старому сопернику Джарго-Данченко и, пробегая по шумным (но не обязательно узким) коридорам и комнатам, сообщает случившемуся навстречу (но еще не в приемной) секретарю, что счет теперь 11:5 в его пользу.
По дороге Шеффилд побывал в Париже, но не просто в Париже, а на Кё д’Орсе: если вы не в курсе, то как раз там размещается министерство иностранных дел Франции, куда Шеффилду, без сомнения, разумно было заглянуть в разгар войны с Внешними Спутниками (чьим агентом он, сам того не ведая, является). Кстати, из текста никак не следует, что после Кё д’Орсе Шеффилд переместился в Лондон, хотя исключать такого варианта нельзя: ирландские бары “Skin & Bones” и “Temple bar” имеются в том же Париже, у станции метро Сен-Жермен-де-Пре. Во всяком случае, Лондон напрямую в оригинале не указан.
LoadedDice
