Quodlibet of the Culture-III: Entering the whirlpool
Йен Бэнкс, Глядя по ветру (Look to Windward, 2000)
Начавшись в середине 1970-х Выбором оружия, от которого на момент публикации много лет спустя осталась лишь персона Шераденина Закалве да общая канва истории вечного воителя с дурно пахнущей памятью, цикл Йена Бэнкса о Культуре до конца прошлого века шел если не по восходящей (трудно все же было первый из вышедших в свет романов этой вселенной, эталонный философский космобоевик Вспомни о Флебе, превзойти по динамике, мрачному величию и всепроникающему, словно силовые манипулятор-поля, sense of wonder), то по крайней мере не сдавал позиций.
Но во второй половине 1990-х у Бэнкса немного засорился редуктор: черновики для переделки и расширения в полноценные романы исчерпались, а взятое на себя стахановское обязательство чередовать мейнстрим и фантастику требовало соблюдения издательских контрактов. Так на свет появились сначала Инверсии, которые, строго говоря, представляют собой довольно банальную средневековую драму в духе Дрюона или Мартина, никак напрямую с Культурой не связанную (лишь по отрывочным намекам в речи персонажей, успешно заспойлеренным уже в аннотации русского издания, можно понять, что на деле перед нами довольно своеобразный аналог Трудно быть богом или Глядящих из темноты), а затем обсуждаемая здесь книга.
Глядя по ветру, непрямой сиквел Вспомни о Флебе (что, впрочем, ясно уже из названия, если дать себе труд заглянуть в четвертую главу Бесплодной земли Т. С. Элиота — только, пожалуйста, в оригинал, а не в русский перевод, который в этом месте испорчен), являет собой, пожалуй, нижний экстремум цикла имени Культуры.
Во-первых, в этом романе нет никаких особенно интересных находок: при бытописании хабитата Масак (Masaq’, здесь не только отсылка к речке Масак-аль-Губур в иракской Басре, но и созвучие с massacre — “массовое убийство”) мы не узнаём ничего принципиально нового об устройстве социума Культуры, а технические детали ничем не удивят тех, кто знаком с двумя более ранними грандиозными циклами НФ прошлого тысячелетия, Миром-Кольцом Ларри Нивена и Миром Реки Филипа Хосе Фармера; бегемотавры и прочие аэросферные формы жизни словно бы прямой наводкой залетели в этот роман из Интегральных деревьев того же Нивена; раса челгрианцев, которой уделено в Глядя по ветру значительное внимание, выведена настолько человекоподобной по части психологии, что Бэнксу время от времени приходится назойливо, но без особого результата напоминать читателям о наличных у представителей этого вида лапах, срединной конечности, хвосте и мехе — да вот беда, автор иногда сам путается в терминологии и вместо “челгрианский” подставляет “человеческий”. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что челгрианцы — это не только ценный мех. Помимо истории любви и невосполнимой утраты майора Квилана, которую часто хвалят как один из самых достоверных в НФ образцов любовной ксенопсихологии (просто потому, что во всех достойных внимания аспектах она ничем не отличается от истории любви и невосполнимой утраты какой-нибудь супружеской пары американских или британских спецназовцев на Иракской войне), из Глядя по ветру можно почерпнуть довольно ценные, в контексте дальнейших романов цикла, сведения об измерении Сублимации, с которым у челгрианцев налажен неожиданно прочный, за счет уникального в своем роде частичного Вознесения представителей их расы в горние выси, контакт.
Или, возможно, Контакт, с большой буквы, поскольку Сублимированные челгрианцы местами весьма сильно отличаются от своих биологических предков. И, признаться, не в лучшую сторону, а уж на что те были хищниками…
Во-вторых, основной конфликт романа зиждется на весьма шаткой посылке: добровольно взятом на себя Культурой обязательстве не вмешиваться в мыслительные процессы других разумных существ и не считывать их сознание. Все бы ничего, но, если читать эту книгу по хронологии написания (за вычетом Инверсий), после Излишества, в котором корабль “Серая зона” мозги биологических субъектов без зазрения совести препарирует, и это служит одной из основных разгонных ступеней сюжета, то выглядит эта посылка крайне натянуто. К тому же, как становится понятно на довольно раннем этапе, оружия устрашения, разработанные специально для этой книги спецслужбами Культуры, настолько убедительны, что политический триллер в стиле Дня шакала получает пробоину ниже ватерлинии, от которой чудом увернулся Фредерик Форсайт: не очень интересно следить за подготовкой террористического акта, исход которой ясен заранее.
В-третьих, Глядя по ветру — единственный роман цикла о Культуре, персонажи которого в поголовном большинстве не вызывают никакого желания им сопереживать или просто следить за их действиями. Ну за кого тут болеть? За солдафона-аристократа Квилана, безвольную марионетку челгрианских спецслужб и собственных рукотворных богов? За композитора Циллера, чье ЧСВ раздуто выше краестен хабитата Масак и охватывает силовым пузырем весь ближний космос? За религиозных фанатиков и терзаемых жаждой реванша маньяков из высших каст челгрианского общества? За оперативников Контакта и Особых Обстоятельств, которые в попытке демонтировать эту кастовую систему спровоцировали чудовищный гражданский конфликт, унесший жизни пяти миллиардов разумных существ? За небрежно прописанных декадентов Масака? За бесталанного обезьяноподобного простофилю-этнолога Культуры на борту аэросферы Оскендари, которому единственному, по вине собственного распиздяйства (облеченного в форму злой авторской шутки), суждено увидеть вселенную такой, какой стала она спустя долгие эоны после затирания самого понятия “человек” под грузом исторических напластований Культуры и прочих Вовлеченных, и получить высоковольтный разряд футурошока?.. Пожалуй, лишь хомомданский посол Ишлоер да терзаемый кошмарами Идиранской войны Разум хабитата Масак достойны безоговорочной симпатии или даже сочувствия.
В-четвертых, величайшая катастрофа Культуры на прогрессорском фронте, сравнимая по последствиям с гибелью хабитатов и звезд в Идиранском конфликте, ошибка столь грубая и непростительная, что она по принципу противодействия породила целую галактическую сеть Послежизней, как райских, так и адских (об этом в Черте прикрытия, непрямом продолжении данной книги), и оставила на репутации Контакта неизгладимое пятно, описана беглыми намеками, отрисована скупыми штрихами. И от этого сознание Разумами и иномирскими гостями кладбищенской непоправимости случившегося только усиливается, окончательно отбивая желание проникаться романом.
Тем не менее прочесть этот роман все же стоит, поскольку он вполне может понравиться как ценителям меланхоличной реалистической прозы (я уже отметил, что Бэнкс в этой книге ставит собственный антирекорд уровня ксенопсихологической достоверности, и ничего принципиально фантастического, кроме фоновых гаджетов, звездолетов и хабитатов, в ней по сути нет), так и поклонникам самиздатовских порталов вроде “Искусства войны” (примерным аналогом Глядя по ветру за пределами гетто, куда бездарные литературные критики и казуальные потребители книжной продукции обычно втискивают фантастику, может считаться Баталист Артуро Переса-Реверте).
Кроме того, Глядя по ветру открывает некоторые закулисные детали Идиранской войны, показанной во Вспомни о Флебе очень грубыми мазками, и служит отправной точкой развития сюжетных конструкций двух заключительных (самых сильных) книг цикла, Черты прикрытия и Водородной сонаты: например, именно здесь впервые появляется концепция виртуальных загробных миров и мельком предсказана Война в Небесах, под которую полностью отведена Черта прикрытия, а также очерчены ухабы и рытвины на дороге к Сублимации, которая, ВНЕЗАПНО, предлагает многовариантный набор пунктов назначения, от вневременной нирваны и райских кущ до лобного места и плантации морковок, предназначенных политиками в приманку ослам-избирателям.
Ну и, наконец, в Глядя по ветру с леденящей душу проницательностью более чем за год фактически предсказан террористический акт 11 сентября с атакой на Всемирный торговый центр, хотя, не обратив внимания на дату выхода книги, легко обмануться и принять ее за памфлет.
Русский перевод романа также стоит особняком: это не просто худшая из выходивших на русском версий романов Культуры, но и один из самых жутких переводов НФ на русский вообще, за историю издательской деятельности. В отдельных местах непонятные переводчику (или ПРОМТ) места из текста были просто выброшены, например, в одиннадцатой главе исчез кусок диалога объемом около пяти страниц (в оригинале), содержащий игру в имена кораблей. На прилагаемом фото его местоположение отмечено зубочисткой.
Помимо этой, самой крупной лакуны, по всему тексту разбросаны менее заметные. Для примера сравним две версии отрывка одного из промежуточных эпилогов, издательскую…
– Архивные исследования ничего не дали, зато исследование частиц говорит вот о чем: замороженные капли жидкости, взятые по краям ран на шее, помогли определить биологическую информацию о том, кто нанес эти раны. Это особь из рода, известного под именем Малые оскорбленные.
– Интересно, интересно. Кажется, раньше, до нападения на Сансемин, они назывались челгрианцами. До какого уровня был проведен анализ существ, нанесших повреждения так называемому человеку?
– До уровня, вполне позволяющего создать полное изображение.
– А возможно ли восстановление образа потерпевшего?
– Это уже было проделано Хайаранкебином.
– Прекрасно.
…и правильную.
— Глубинный поиск, вызванный его появлением, продолжается, но пока не удалось обнаружить ничего достойного интереса. Какие новые результаты анализа частиц, подвергнутых воздействию окружающей среды, были добавлены к сумме знаний?
— Анализ биологической информации, заключенной в некоторых пробах замерзшей жидкости с краев раны, нанесенной существу в шейном отделе, дал результаты, совместимые с предположением о том, что агент, нанесший рану, мог относиться к виду, известному как Малые Критиканы.
— Это любопытно. Их называли челгрианцами или челами раньше, до того переполоха при падении Сансемина. Какой уровень полноты соответствия исходной человеческой форме был достигнут при анализе существа, находящегося перед нами?
— Достаточный, чтобы представить вам помещенное здесь изображение.
— В таком случае более полное отображение существа, вплоть до воссоздания его в биологической полноте, может посодействовать дальнейшему уточнению и фокусировке знаний о месте вида, к которому принадлежит оно, в картине жизни более великого мира.
—С этим заданием равно достойны и способны справиться Хьяранкебин и то воплощение, какому уважительно адресую я эти замечания.
В качестве вишенки на торте Культура в этом переводе последовательно переименована в Цивилизацию, Идиранская империя — в Айдайран (чуть не написал “тан-айран”), нейрокружево (neural lace) — в нейтральный лазер (!), всесистемники (General System Vehicles) — в Суда Союза Генеральной Системы, Разумы-Концентраторы (Hub Minds) — в Хабы, а секция Особых Обстоятельств (Special Circumstances)— в Чрезвычайную Полицию. Таким образом, не остается никаких сомнений, что новый перевод, анонсированный “Азбукой-Аттикус” к выходу в этом году, будет лучше старого. Хуже старого просто не получится.
LoadedDice
