Фёдор Михайлович

- Варя, твоё говно никуда не годится! — Начальник отдела громко крикнул, топнул ногой, бросил на землю листки бумаги, вперил взор в бедную сотрудницу и напоследок хлопнул стеклянной офисной дверью так, что Дед Мороз, приклеенный на стену совсем рядом, чуть покосился и приготовился падать. Варя в свою очередь приготовилась навзрыд плакать. Миша почувствовал, что пришло его время и буквально подкатился к Варе на своем поскрипывающем стуле, протягивая идеально настиранный платок. Я знал, что он начищал его каждый день, готовясь в один прекрасный день предложить его толстенькой, но добротной Варечке. Невольно ухмыльнувшись я погрузился в газету, попивая свой чертовски горячий кофе. Ева Викторовна Меттершпиль, сидевшая напротив и красящая ногти лаком французского происхождения, делала вид, будто меня совсем не замечала. От нее пахло порохом, красным вином, туманными обещаниями, красными колючими розами и похотью. К счастью, ничего из этого букета меня не интересовало. Нет, не подумайте превратно! Побывать в объятиях Евы Викторовны было пределом мечтаний многих мужиков, но, как говорит мой помощник Влад — куда тропу натоптали, там шашлыков вкусных не пожаришь.

В общем я смотрел поверх газеты на утешительные игры Вари и Миши, стараясь не замечать намеки Евы Викторовны. День сегодня выдался прекрасный. Хоть и я лег спать в шестом часу, а проснулся в начале восьмого — жизнь била из меня ключом. Хотелось действовать, достигать и сдвигать горы. В офисе сидеть совсем не хотелось. Особенно этому не способствовала неимоверная уличная жара, которая заставила меня с утра одеть дурацкие пижонские брючные шорты, купленные мной в Милане и до этого не одеваемые. Сегодня я решил выглядеть как мальчик с рекламы Prada в таких вот шортах, коротко-рукавной рубахе, пижонском сером пиджаке с кроваво красным платком и огромных, с пол-лица рэйбанах. На ноги примостили удобные тодсы и выглядел я весьма сносно. Подходящим для встречи, которая мне предстояла. Сегодня мой путь лежал в одну небольшую, но очень уж ретивую конторку, которую я окучивал уже не первый месяц, но подписать выбирался только сегодня. Еще предстояла встреча с футболистом и одной бездарной певичкой, которой уже особо нечем было торговать, но зачем-то она решила меня все же вызвать. Кофе стал заканчиваться, а неинтересная газета — дочитываться. Я украдкой, желая не встречаться глазами с вышеупомянутой женщиной-вамп, рассматривал часы в ожидании обязательной утренней летучки, прогуливать которую было нельзя. «Силы Света встают в 11, поэтому мы должны собираться в 9.30!» Так говорил начальник отдела. Что, конечно, было полнейшим бредом. Никто не вставал в 11 часов. Даже безработные, которых в последнее время развелось великое множество. Ева Викторовна закончила красить ногти и теперь буквально сверлила меня взглядом, но я все еще не сдавался. Отступать мне было некуда, а терять много чего, поэтому я все же держал свои редуты до последнего. Часы пробили 9.25 и из кабинета директора послышалось угрюмое целевое ворчание. Видимо опять сломался коммуникатор.

- О, чёртовы небеса, Анжела! Я же говорил починить эту хреновину! — Начальник отдела любил орать на всех, поэтому мы считали, что он сам ломал коммуникатор каждый раз, когда его чинили. Анжела сделала такой взгляд будто наступил конец света, а она забыла заплатить кредит за машину. Вскинув руки вверх, подошла к кабинету и заглянула туда, аппетитно нагнувшись.

- Рихард Константиновииииич, ну работал же вчера вечером! Давайте новый купим.

- Вам лишь бы бюджеты тратить, милочка. К чёрту! Слышите меня? Собирайте всех, будем начинать! — Начальник отдела любил театральность. За этого его любило начальство. И не любили подчиненные.

Наш маленький, но определенно дружный отдел, потянулся к стеклянным дверям начальства, рассаживаясь по именным местам. Всего нас было десять человек, включая Анжелу — офис менеджера. Её должность, кстати, была самой странной из всех. Потому как в основном она приносила кофе начальнику и иногда печатала ксерокс. Видите ли, в нашем бизнесе все держалось на личных встречах, а в офис клиенты никогда не приходили. Предрассудки и животный страх рисовали им картины страшных пыток и непонятных перспектив. А опускаться в такое по собственной воле никто не хотел. Но, благоразумно вернемся к собраниям. Стулья наши располагались по степени важности. Чем больше польза сотрудника — тем ближе он к начальнику отдела. Я и Ева Викторовна сидели по левую и правую руку Рихарда Константиновича соответственно. То есть — были самыми ценными сотрудниками отдела. Варя, к примеру, тусовалась в задворках, вместе с максимально полезной Анжелой. Её перспективы были не слишком радужными и все ждали, когда Варю наконец уволят и выбросят. Но терпение начальника было почти ангельским, а поэтому он продолжал давать ей еще и еще одни шансы. Летучка началась с обыденной речи о том, как важна наша миссия и что каждый день мы обязаны нести свой флаг выше головы, возвещая о прекрасном будущем всех, кто к нам присоединиться. Посмотрели слайды с картинками перспектив. Пару кадров из ежедневной хроники и любимые цитаты политиков из вчерашних новостей. В общем на этом заседании зачастую все либо ковырялись в носу, либо проверяли почту на смартфонах. Самое нелепое заключалось в том, что Рихард Константинович занимался тем же, что и его сотрудники — пялился в светящийся экран телефона, ногой переключая слайды на мониторе. Возможно, все это утреннее недоразумение — было обязаловкой, исходящей от вышестоящих инстанций. Ну, тогда начальника можно было во всем простить. Короче, все это продолжалось около получаса, и я успел заскучать. К счастью, всему долгому и скучному наступает конец и начальник замахал руками, отправляя всех работать. Правда, в последний момент спохватился и заставил меня остаться. Мой помощник Влад увидел мой жест и тут же встал за моим креслом, готовый записывать указания начальника.

- Так, Фёдор Михайлович, вы сегодня «ПромСлогБанк» закрываете? — С места в карьер бабахнул начальник. Но я был готов к подрыву такой петарды.

- Надеюсь, Рихард Константинович. Они готовы, осталось с ними только условия обсудить.

- Помощь не нужна тебе? Дело-то серьезное. Я отчеты по последним месяцам посмотрел — статистика так себе у вас. Если с банком дело не склеится — боюсь придется вас отодвинуть. — Кивком указал мне куда-то в конец стола. Это еще что за бунт на корабле? Может он меня и из моего углового офиса турнуть хочет?

- Как это понимать, Рихард Константинович?

- Да так и понимать, что вы как маленький то? — Пухленькие руки виновато взметнулись вверх, а за ними поднялось и остальное тело. Начальник подошел к рифлёному графину и подлил себе немного янтарной жидкости. — Есть значит молодая кровь, кто лучше вашего работает. Нужно же мне людям шанс дать?

- Не уверен. А о каких людях речь идет?

- Так я вам и сказал.

- Бронницкая, да? — Никогда бы не подумал, что увижу как начальник поперхнётся выпитым и карикатурно расплюётся себе на сорочку. — В точку.

- Да что вы себе позволяете в самом деле! — Лицо накипает, как лампочка прямого накаливания. Я примирительно поднимаю руки.

- Я все понял. Можете на меня надеяться. Это все?

- Ступай. — Отмахивается гадина. Встаю и киваю Владу. Он семенит следом. Вихрем проносимся сквозь ряды коллег к своему угловому офису. На этом этаже все прозрачное, поэтому мне надо как можно скорее вырваться из здания. К счастью оправдание есть — у меня назначена встреча с главами «ПромСлогБанка» и до нее осталась пара часов. Ехать конечно рано, но временить совсем глупо. Собираю бумаги и приказываю Владу следовать за мной. Он быстро собирает свои пожитки и мы вместе оказываемся в лифте всего за пару минут. Никто из сотрудников не успевают что-то у нас спросить — оно и к лучшему. Умеет же шеф подпортить настроение.

- Он же это не серьезно? — Прижимаю палец к губам и оскорбительно смотрю на Влада. Рано еще об этом говорить. Мы покидаем здание и направляемся к парковке. Там уже ждет мой ягуар-кабриолет. Черная, лоснящаяся роскошью и уверенностью. Вот она — машина мечты для путешествия по летнему Санкт-Моссу. Тачка приветливо урчит и срывается с места. Теперь можно и поговорить по душам.

- Серьезно, Влад. Хотят меня выжить из конторы.

- А это вообще возможно?

- Конечно, возможно. Или ты думал в нашем ремесле нет увольнений?

- Нет, я думал навсегда. — Влад забавно, по-детски смотрит под ноги.

- Навсегда то может и навсегда. Но должности поменять — раз плюнуть. — Влад угрюмо замолкает. Я тоже расстраиваюсь. Но машина несет нас вперед на приличной скорости и я понемногу успокаиваюсь. Как жаль, что уволиться с моей работы ну просто невозможно. Может попробовать перейти в другой отдел? Или к другому начальнику? Хотя какие можно ожидать рекомендации за такую вот самодеятельность? Проклятая Бронницкая, залезла в душу к начальнику и пустила там свои намалеванные ноготки! В ней все ответы. Необходимо сделать так, чтобы она ему стала не интересна. Хорошая мысль. — Влад. — Мой помощник неожиданно ожил, почувствовал блеск в моих глазах. — А запланируй ка мне вечернюю встречу с госпожой Бронницкой.

- А где?

- На Кудыкиной горе! Влад, за что тебя платят? Будь изобретательнее — придумай! Только выбери место не слишком дорогое, чтобы она могла сама в нем счет оплатить, а то может подумать, что это не деловая встреча. Такое, не претензионное.

- Я забронирую «Мраморный Шалаш» на девять вечера, подойдет? — Влад молодец, схватывал на лету.

- Давай лучше на десять.

- А она не откажется? — Я повернулся к нему и даже снял очки, чтобы следующая моя реплика звучала максимально драматично.

- А ты назначь так, чтобы не отказалась. — В моих глазах вспыхнуло дьявольское пламя и Влад нервно сглотнул. У него так делать еще не получалось, что усиливало эффект многократно. Теперь нужно было где-то убить оставшееся до встречи время и я решил побаловать помощника в одной из дорогих кофеен, которые находились по соседству с офисом клиентов. Как только доехали до места — легко нашли место для парковки. В этом районе города чтили новые законы, поэтому для представителей нашей канцелярии всегда была отдельная парковка — это было приятно. Мы направились во французскую кофейню, потому что я был доволен сложившемуся в голове плану и это придавало мне такое настроение в стиле Бордо, хоть я и не был фанатом завтраков с вином. Зато от круассанов с малиновым джемом и эспрессо не отказался. Влад напал на завтрак из яйца пашот и легкого овощного салата, запив все это морковным соком. Мы сидели и непринужденно обсуждали детали грядущей встречи, особо не вдаваясь в детали. Наша подготовка была полностью завершенной. Этот проект мы разрабатывали уже не первый месяц, как я и говорил. А доход с него обещал превысить все мыслимые ожидания. Все дело в том, что я отвечал как раз за «алчность», а где можно было найти больше алчных людей, чем в банке? Конечно, услышав о наших предложениях, они начали тщательно взвешивать все за и против, а также стараться выторговать для себя условия получше. Глупцы не знали, что в конечном итоге они в любом случае останутся ни с чем, но кто я такой, чтобы разубеждать их нелепые попытки договориться с нами? Стоило им только подписать договор и наши отношения будут скреплены на веки вечные.

- А обязательно подписывать кровью? — Позитивный настрой, полученный за завтраком, начинал улетучиваться. Влад откровенно устал отвечать на повторяющиеся вопросы, а я уже не мог медитировать, изображая из себя умудренного опытом специалиста.

- Такова традиция. — Влад был кремень. Стоило поощрить его бонусом, но не слишком большим. Пусть купит себе новую машину и съездит отдохнуть куда-нибудь в старый свет. Хорошая идея.

- Ясно, ясно. — Если им все было ясно, тогда зачем мы сидели здесь уже второй час, пытаясь заключить простейшую сделку? Мы были словно герои древних писаний. Пара воинов против целого совета директоров.

- И получается, что мы решаем не только за себя, но и за всех сотрудников?

- А также ваших будущих клиентов. — Дополнил Влад, незаметно подталкивая документ на их сторону стола. Я уже давно перестал различать кто есть кто из этого совета директоров. Все они смешались для меня в единую массу с множеством голосов и одним тупым разумом на всех. В тихую мы умудрялись перекидываться с Владом сообщениями. Бронницкая подтвердила встречу. Это было радостно. Футболист плохо отнесся к тому, что встречу возможно придется перенести на более позднее время. Это расстраивало.

- Фёдор Михайлович, а вы что посоветуете?

- Советую вам подписать. В крайнем случае, наш контракт предусматривает обжалование предложенных условий по истечению первичного срока исполнения, равному полутора годам. Так что, могу с уверенностью сказать — вы ничем не рискуете.

- Но позвольте, в таких делах риск всегда присутствует. — Мне хотелось вынуть зажигалку и сжечь нескольких из них дотла. Но я был профессионалом, я не мог поддаваться эмоциям. Пришлось сложить очки на стол и встать с места.

- Господа и дамы. Позвольте еще раз напомнить вам, почему я здесь. Вы, — я обвел взглядом каждого из сидящих передо мной, — все люди особой масти. Мы с вами знаем, что больше всего вы хотите видеть цифры, растущие на ваших счетах. Потому что знаете — чем больше, тем лучше. Для вас деньги это не просто работа. Это свобода, это гордость, это любовь. Но, прежде всего — это власть. А власть это то, чего вы желаете. Больше, чем чтобы то ни было. И я готов дать вам эту власть. Осталось только сделать шаг мне навстречу. Расскажите, чего вы желаете. Расскажите как много вы хотите, чтобы я помог вам приобрести. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы остались довольны. — Много улыбок. Кивков. Но есть пара сжатых губ. Сейчас они начнут говорить. А я начну расстраиваться. У каждого из них костюм дороже моей машины. А я выгляжу как молодой пижон, не знающий цену деньгам. Они все старики — мне чуть за тридцать. Я глупец — они мудрецы. Они решают — слушаю. А реальность совсем иная. И им тяжело это принять. Поэтому они говорят. Но мы все знаем — алчность не остановить.

- Вот кстати о ваших силах. Что конкретно вы предлагаете? — Этот, самый главный. Убедить его — убедить всех. — Просто в договоре сказано лишь о прибыли. Ни о методиках, ни о гарантиях. — С ним я еще не общался. Он за пределами предварительных встреч. Он глава совета. Решатель.

- Хотите демонстрацию? — Он кивает. Другие мотают головами. Шепчут. Уже поздно. Я беру пульт от телевизора и щелкаю рыночный канал. Графики, анонсы, срезы рынка. Сейчас начнется самое интересное. — Я знаю, что вы имеете серьезную долю в Мильянском Угле, не так ли?

- Это не секрет.

- Конечно. Как ни секрет и то, что это гигантская корпорация с долгосрочными инвестициями и непоколебимой репутацией, не так ли?

- Все верно, но куда вы клоните?

- Сколько у вас вложено туда? Пять, десять миллионов? — Он показывает рукой. Плюс минус несколько миллионов — не такая уж большая сумма. — Вы не ждете большой прибыли, просто хотите сохранить вложенные средства от налогов, не так ли?

- У нас что — урок экономики? — Смеется. Его никто не поддерживает. Он не слушал их. Не знает, что будет дальше. Другие догадываются.

- Нет, нет. Как вы могли такое подумать? Мы просто ждали, когда начнется обзор рынка угля. А вот и Мильянский Уголь. — На ТВ показывают котировки Мильянского Угля. Котировки обновляются ежесекундно. Но у этого конгломерата нет особой динамики. Пока я не щелкаю пальцами и кривая не устремляется вверх.

- Как вы это сделали? Какие основания для роста?

- Так ли это важно? — Я пожимаю плечами. Это лишь первая часть. — Вы чувствуете, как богатеете? Это приятное чувство, не так ли?

- Ха! Конечно, я даже не ждал такой демонстрации. Не знаю даже, стоит ли теперь подписывать эти бумаги. — Он радуется, но никто не радуется вместе с ним.

- Для меня это просто графики. Понимаете? — Я разворачиваюсь спиной к экрану. Очень эффектно. Смотрю на главу совета. Прямо ему в глаза. Он ухмыляется. За моей спиной кривая графика начинает дергаться и лететь вниз. Ниже предыдущей отметки. Еще ниже. Он белеет. Пара шажков и он потеряет все свои вложения.

- Остановитесь. Стойте! — Он кричит. Я даже не улыбаюсь. Для меня это просто графики.

- Не очень приятно терять свои деньги, не так ли? — Он подпрыгивает с места. Он умоляет. Эффект достигнут. График возвращается на былое место, даже чуть выше. Надеюсь его кредит успел выдержать сдвиг. Я выключаю ТВ, он падает на свое место. — Такой демонстрации хватит?

- Вполне. Вы — ужасны.

- Спасибо. — В нашем деле такие слова — лучшая похвала. Влад сидит с каменным лицом. Держится молодцом или просто уснул? Аккуратно двигает бумаги еще ближе. Значит не спит.

- У вас есть что-то, чтобы легче палец порезать? — Глава сдался. Слышится вздох облегчения. Сильные мира сего готовы подписать договор. Я расплываюсь в улыбке и сажусь на свое место. Влад учтиво достает набор для ритуального кровопускания. Острое лезвие и быстросхватывающий пластырь с заживляющим и обезболивающим эффектом. Мы же не в средние века живем в конце концов! Договор с дьяволом должен быть максимально простым в использовании и оставлять после себя только приятные воспоминания. Всего пара неловких минут, закусывания губ и легкие ахи-вздохи от вида собственной крови — и все необходимые подписи были поставлены. Теперь «ПромСлогБанк» принадлежал мне и нашему отделу. Вообще никто до конца точно не знал, как именно расфасовываются такие соглашения, но я уже чувствовал силу алчных душ, которые тянулись ко мне сквозь незримую ткань мироздания. Настроение доходило до исторического максимума. Серьезно, свежеиспеченные души были лучше любого наркотика.

Из офиса мы с Владом выходили довольные и чуть богаче, чем пару часов назад. Когда подошли к машине, его телефон осторожно пискнул, как бы сам не веря в то, что происходило. Я успел отправить ему свой собственный бонус. Влад остановился как вкопанный и не смел пошевелиться.

- Что это?

- Это твой бонус, дружище. — Я приветственно похлопал его по плечу. — Хорошо поработал.

- И куда его тратить?

- Вот этого я не знаю. — От неожиданного вопроса я даже рассмеялся сверкая своими идеальными зубами.

- А вы на что свой первый заработок потратили? — Мы сели в машину и я задумался. Подчинился воспоминаниям.

- Помню тогда была зима. Но такая, не плотная. Дождливая и мерзкая. Приходилось мотаться туда-сюда на встречи, бесконечные бумажки, договора. Босс тогда не слезал с меня каждый день. Времени не было ни на девушку ни на удовольствия. Работа, работа, работа. Однажды вечером я ради интереса решил проверить свой счет и увидел там перевод. Фотка босса, который показывал мне большой палец и огромную цифру с немыслимым тогда для меня количеством нулей. Босс со мной никогда особо добр не был, но в те времена наш бизнес только начинал выходить в свет, каждого из нас тренировали как полевых солдат. По уши в дерьме и одетые в дешевые костюмы, которые выдавал нам отдел. Это сейчас ты щеголяешь в стоковом армани за сто тысяч и считаешь, что выглядишь не слишком презентабельно. Тогда у меня была ручка за три тысячи и я боялся доставать её в присутствии серьезных людей.

- И вы купили ручку?

- Ну, на те деньги я мог бы купить завод по ручному производству где-нибудь в Швейцарии. Но в тот момент я понял кое-что другое. Я взял отпуск. Всего неделю. И поехал в Монако. Я слышал, что там любят «зависать» самые богатые из людей. Мне интересно было заглянуть им в глаза. Увидеть мир таким, как видят его те, кто рассекают на машинах за десять миллионов. Те у кого есть личные вертолеты и катера. И я увидел их. Посмотрел им в глаза. Вот на это я потратил свой первый серьезный заработок.

- На то, чтобы пожить среди них?

- О нет, Влад. На то, чтобы никогда не выглядеть так, как они. — Мой помощник остался в замешательстве, а я не мог объяснить ему лучше. Ведь правда, которую я узнал тогда была слишком чудовищной, чем ему дано было сейчас осознать. Пройдут года и он поймет, что все деньги мира на самом деле мусор. Для нас не существует пределов в заработке. Мы живем ради лишь силы, которую получаем, заключая договор. Но эта сила истекает, хоть и позволяет нам творить многое, непосильное человечеству. Вот только плата за эти «чудеса» гораздо выше звонких монет, которым сейчас так радуется Влад. Мы неслись в полной тишине сквозь Санкт-Мосс на следующую встречу. С одним футболистом, который все еще считал, что с его карьерой не покончено. Я же знал обратное. Его потенциал был почти полностью израсходован. Мы вытягивали из парня последние капли алчности, и он, похоже, чувствовал это. Сейчас он рвал и метал из-за того, что мы опаздываем на встречу с его немыслимо важной персоной. Неожиданно, мне в голову пришла идея. — Влад. Если тебе правда нужен совет — куда потратить деньги, то я советую тебе купить картину.

- Картину?

- Да. Мунка, Климта или еще кого-нибудь попсовее. Чтобы даже самая безвкусная и глупая особа, придя к тебе домой с восхищением рассматривала картину и задавалась вопросом «Оригинал ли это?» И чтобы каждый раз, подходя к ним сбоку и протягивая бокал игристого вина, ты объявлял бы, словно представитель высокого рода британских дворян: «Да милочка, ты права. Это оригинальная картина известного художника». Это хорошее капиталовложение, можешь мне поверить. — Влад заулыбался. Похоже идея пришлась ему по душе. Мы подъехали к особняку. Когда-то этот мужчина был популярен. Когда-то его называли «китом» и пытались заграбастать лучшие клубы мира. Теперь он был уже стар, слаб и на гране банкротства. Сегодня я собирался вбить последний гвоздь в его карьеру да и по сути жизнь. Сегодня я расскажу ему, что ему остался последний матч. Особняк был здоровым, Влад даже присвистнул. Я вспомнил, что раньше никогда не брал его с собой. Но если Рихард решил двигать Бронницкую, придется мне поскорее поднять Влада. Он был ценным помощником, но верные сослуживцы мне сейчас будут полезнее.

- Нормальное жилище.

- Халупа, не обращай внимание. И учти — дома у него полный бардак, старайся не реагировать. Особенно на его угрозы. Будь выше этого. И помни — сохраняй деловой настрой. — Ворота кряхтя и лязгая раздвинулись, впуская нас в жилище популярного футболиста. Я припарковался прямо у входа, незачем было вставать на парковочные места, мы тут долго не собирались задерживаться. Как я и думал — дверь была открыта. Внутри, кроме убранства восемнадцатого века, еще находились окурки, битые бутылки, голые женщины и какие-то угрюмо спящие мужики. Похоже он дошел до черты и теперь пытался «разогнаться» хоть чем-то. Видимо понял, что если продать душу, то выкупить обратно её уже не получиться.

- Фёдор, сукин ты сын! — Он напал на меня сбоку, якобы застав врасплох. Влад смешно крикнул, когда спортсмен схватил меня за лацканы и прислонил к стене. — Ты обещал мне несметные богатства! И где теперь твои слова!

- Сперва нужно научиться быть гостеприимнее. — Люди зачастую забывали, с кем вели беседу, я же всегда сохранял просто ангельское спокойствие.

- Ты мне зубы не заговаривай! А не то я тебе сейчас выбью!

- О господи, Виталий, что за разговоры! — Легко и без лишних усилий я схватил его за щеки и сжал до хруста челюсти. Футболист нелепо заскулил, отпуская меня и хватаясь за руку, надеясь расцепить. Какая невероятная глупость. Я поднял его над землей и подержал несколько секунд, ожидая, пока тот успокоится. — Ну что, мы успокоились, Виталий? — Несколько невнятных, но активных кивков. — Будем говорить, как взрослые? — Еще больше кивков. — Отлично. — Отпускаю руку, футболист грохается на пол.

- Тварь.

- Не льсти мне, пожалуйста. Ты вызвал нас и мы явились. Прояви уважение.

- Хрен тебе.

- Ясно. — Я прошествовал к бару и просмотрев не слишком изысканные напитки выбрал незнакомое мне австралийское вино. Предложил Владу и тот согласился. Молодец, быстро влился в ситуацию, несмотря на свой непристойный крик, но я решил списать его на неожиданность. Я разлил вино в чистые на первый взгляд бокалы, и присел на стул, смахнув с него мертвецки пьяное голое женское тело.

- Угощайся.

- Прекращай язвить, Виталий. Тебе не идет. Ну что ж. Расскажешь, что за важная цель, из-за которой ты заставил меня явиться в сей, — какое-то время я не мог подобрать слово, — вертеп.

- Мой контракт.

- Да, да. — Вино было паршивым и я отбросил стакан за спину. С хрустальным звоном он разбился. Влад просто отставил отвратительное пойло на барную стойку. Вообще было впечатление, что мы находились не в огромной гостиной особняка миллионера, а в дешевой поильне с закосом под старину. Не думаю, что это было такое место, которым бы хозяин мог гордиться. Жена Виталия давно убежала, а дочка получила запрет в суде. Мужик остался совершенно один и с тех пор его жизнь превратилась в бесконечную череду пьянств и дебошей. Играл он отвратительно, но так было уже давно. Теперь он начал игнорировать и стороннюю работу. Реклама, интервью, корпоративные мероприятия. Виталий был лицом нескольких спортивных марок, но сейчас они подписывали документы о досрочном разрыве контракта. Не одна здравомыслящая компания не хотела иметь дело с такого рода личностью. Виталий оказался на дне. А я не добрый ангел-хранитель, чтобы его оттуда вытаскивать. Пришлось переделать контракт. Последней каплей стал звонок владельца клуба, в котором «играл» Виталий. — Что с ним?

- Ты что смеешься? — Ему было тяжело говорить, похоже я сжал слишком сильно, ну да он сам виноват, что за глупая демонстрация силы в деловом партнерстве? В общем я решил не удовлетворять его ответом. Повисла нелепая пауза. — Он изменился!

- И. Что? Ты его вообще читал? Моя сторона имеет право изменять контракт в случае некоторых действий субъекта. И это, — я обвел руками гостиную-бордель, — как раз подходит под такие действия.

- Мне что теперь — нельзя веселиться?

- Можно. Только скоро ты будешь делать это там. — Я топнул ногой по полу. Виталий со страху побледнел. Я улыбнулся. — Подожди, а ты чего хотел? Тебя выпирают из клуба. Твои контракты с торговыми марками разрывают. Ты не приносишь деньги. И на что ты рассчитываешь? Жить вечно? Позволь — так дела не делаются.

- Меня выпирают из клуба?

- Нужно наверное читать новости или хотя бы отвечать на звонки.

- Я хотел с тобой сначала увидеться. — Виталий садиться и обхватывает голову руками. Он выглядит маленьким, жалким, почти ненастоящим. Блеклая тень великого спортсмена. Человек, приведший сборную к победе на чемпионате мира теперь заканчивал свою карьеру в третьесортном клубе.

- Виталий, ты уже не тот. Я это знаю. Ты это знаешь. Они это знают. — Он кивает головой. Я подхожу и сажусь рядом. — Я тут ничего не решаю, ты должен понимать. Не могу просто взять — и дать тебе еще шанс. Все что я могу — дать тебе совет.

- Какой? — Он поворачивается ко мне. Он плачет. Надеюсь он не начнет умолять. Ненавижу когда они начинают умолять.

- Уйти достойно. Как настоящий мужик, Вить. Без этого нытья. Твоя жизнь не была такой уж плохой.

- А там страшно?

- Где?

- Ну там. — Он кивает себе под ноги.

- Да так же, как здесь. Только неба над головой нет. И все голые ходят. Но это тебе может и понравится. — Я улыбаюсь, он старается.

- Ты придешь посмотреть?

- Конечно приду. Если билеты пришлешь.

- Постараюсь. Вдруг они мне и этого не разрешат.

- Постарайся, Вить. Главное — как они тебя запомнят. Не дай им запомнить себя неудачником. — Я встаю. Можно больше ничего не говорить. Но мне хочется дать ему последний совет. Не думаю, что он послушает хотя бы один, но все же. — И попробуй навести здесь порядок. Это все таки твоя собственность. Какие бы у тебя не были отношения с дочерью — это то последнее, что ты можешь ей оставить.

- Ты не заберешь особняк?

- Вить. — Я смотрю на него. Адские костры пылают в моих глазах. В них сгорают души тех, кто отныне и навеки принадлежит мне. Витя видит там свою душу, ему становиться страшно. Так, как никогда в жизни. Корпоративная этика — мы всегда говорим клиенту только правду. — Все ценное я уже забрал.

Мы уходим. Влад держался молодцом. Виталий остался сидеть. Раздумывать. Принимать решения. Ему осталась неделя. На то, чтобы сделать многое. Или не делать ничего. Прошу Влада выкупить с десяток билетов на его последний матч. Приглашу друзей, посмотрим, что он покажет.

- Думаете, он будет играть?

- Он чемпион, Влад. Я верю в то, что он постарается. Но все же он человек — может и сломаться. — Двигатель Ягуара приятно урчит, когда я втапливаю кнопку зажигания. — Надо успеть разобраться с еще одним клиентом и готовиться ко встречи с Бронницкой. Тебя куда завести?

- Не знаю, я думал может в офис вернуться?

- Ты теперь в большой игре, Влад. Ты отлично поработал — научись расслабляться. — Влад смущенно кивает. — Значит, в центр?

- Да, спасибо Фёдор Михайлович.

- Не за что, Влад Иннокентьевич. — Мой помощник улыбается. Наверное думал, что я не знаю его отчества. Нельзя недооценивать своих начальников! Меня это тоже касается. Может сейчас я и думаю, что Рихард глупец, раз гоняется за задницей Бронницкой, но то, что он не идиот — это очевидно. Идиоты начальниками отдела не становятся. За его плечами — сотни тысяч душ, а за моими — пара тысяч, если наскрести. Мы с ним даже не ровня и все мои жалкие потуги и яростные выпады — для него смешны. То, что я задумал — рискованно. И единственное, на что я рассчитываю — это на его бесконечный профессионализм. И то, что он оценит мою работу выше моих офисных игр. И деньги тут не при чем. Просто я хочу свободы.

Я еду на встречу с той, с которой был близок. Не то, что вы подумали. Я имею ввиду минутную близость. Пусть она и повторялась несколько раз — особых эмоций я не испытывал. Просто считал, что это станет для нее хорошим толчком. Мотивирует её в правильно русло, заставит лучше работать. Заставит хотеть большего. Не сказать, чтобы я достиг обратного эффекта, но что-то явно пошло не так. Она закрылась в себе, стала совсем другой, не такой как когда я её встретил. Зачем она звала меня, я не знал. Девочка почти все потеряла. У нее конечно остался все еще чистый, настоящий голос, который я тогда и заметил. Но денег она уже не приносила. Пришлось вернуться в квартиру подруги и забиться, так сказать, в угол. Не думаю, что она хотела бы меня просить её оттуда вытащить. Это было невозможно. Я был вовсе не феей крестной, которая могла творить чудеса буквально из ничего. Я был тем, кто мог увеличить богатство, зажечь потенциал, но вот растопить погасшее пламя я был не в силах. Ягуар остановился у её дома. Плохой район, далеко от центра, куча неприятных личностей, снующих туда-сюда в редком свете фонарей. Были места и похуже, но для меня и это было неприятной обстановкой. Долго думал, стоит ли вообще подниматься. Хотя она меня вызвала, контракт все еще имел силу, я не мог противиться этому зову. Нужно было явиться. Смотрел на её пятиэтажку. Она словно была из прошлого, того, о котором стоило забыть. И никогда туда не возвращаться. Мне чудилось, что войди я туда, на меня набросятся твари с самых низов, уже потерявшие человеческий облик. Они постараются разорвать меня, отнять деньги, власть и попробуют достучаться до моего сердца, чтобы захватить свободу. Старая как мир история — те, что снизу — хотят наверх. Вот только мне не нужно было наверх. Мне было хорошо прямо тут — посередине, в междумирье, где для меня было особенное место. Правда, иногда я все же задумывался — а может стоит двигаться дальше?

Вечер уже начинал сковывать город, затягивая лунным светом небо. Решено, нужно идти, дольше медлить нельзя. Вылезаю из машины, щелкаю брелоком и ягуар приветливо мигает в ответ. Практически чувствую, как нелепо выгляжу в своем пижонском наряде посреди этого убого мирка бедняков и бандитов. Мне здесь не место. Тут веет похотью, яростью, праздностью. Мой отдел не занимается такими вещами. Чувствую как ко мне прилипают любопытные взгляды. Они ждут, что я сделаю или скажу что-нибудь. Они ждут перемен — мне же просто хочется поскорее отсюда убраться. Кнопка звонка опалена зажигалкой, входная дверь исцарапана гвоздями. Гротескное зрелище для тех, кто никогда не был в этом районе города. Дверь открывает её подруга. Не помню имени, не собираюсь выяснять. Пьяная в хлам, ничего другого я и не ждал. Толкаю её в сторону, не грубо, но уверенно. Иду дальше, стремлюсь на зов, в спину мне летят нелестные ремарки. На кухне сидят какие-то мужики, пьют известный напиток. На меня даже не смотрят. Была бы их воля — они бы пересчитали мне ребра и постарались отнять деньги. Вот только сейчас совсем другие времена. Они знают — тронут меня и тут же погибнут. У них ни единого шанса против представителя воли Огненной Канцелярии. А умирать им совсем не хочется. Поэтому они лучше будут смотреть себе под ноги и делать вид, будто вовсе меня не замечают. Она в дальней комнате. Рядом какой-то пацан. Щелкаю пальцами, он убегает. Они знают, все они знают.

- Марла?

- Не смей меня так называть! Это не мое имя. Это они меня так назвали. Это не мое имя! — Грязная, немытая, сидит у окна и смотрит куда-то вдаль.

- Хорошо. Маша. Зачем я здесь?

- Чёрт тебя знает. — Она даже не поворачивается. От нее прежней ничего не осталось. Только голос. С глубокими нотами и приятной мягкой буквой «р», утопающей в её речном тембре. Её голос — словно прекрасно отлаженный дьявольский инструмент ради которого не стыдно и душу продать.

- Ты позвала меня.

- И вот ты тут как тут. — Она поворачивает голову. Заплаканные, пустые глаза. В ней нет ничего от той, прежней. Только отголосок былого величия. Я не могу злиться на нее. Не могу ей помочь. Сочувствовать же я просто не способен.

- И зачем я здесь? Мар… Мария, у меня не так много времени. Если ты чего-то хочешь — прошу скажи, или мне придется отправляться.

- Убей меня.

- Что за вздор? — Я почти улыбаюсь. Люди любят ныть и торговаться. Но что они могут предложить, когда их душа и так в моих руках?

- Я так больше не могу. Слышишь? Не могу здесь находиться и не хочу. Хочу чтобы это все закончилось. Убей меня и пусть начнутся вечные муки. Зачем мне мучиться еще и здесь, если после смерти меня ждет что-то пострашнее. Что там у тебя уготовано? Купание в расплавленном золоте? Заставишь меня проглатывать монеты, а потом станешь вытягивать их рыболовецким багром?

- Хватит! — Я поднял руку, её дыхание сперло. — Что за вздор? Откуда ты нахваталась этой средневековой ереси? Твои кухонные дружки поди рассказывают. А ты-то. Веришь им что ли? Думаешь, внизу там ужасы такие творятся? Прекрати, Мария. Живи. Живи дальше. Придет твое время, а пока, — я обвел руками убогую комнатку, — наслаждайся тем, что имеешь.

- Да не могу я, Фёдор. Никак. — Плачет. Ненавижу слезу. — Кто я теперь? Алкоголичка? Мусор просто какой-то. Взять и выбросить. Ты помнишь, когда-то мне по-кло-ня-лись. — Киваю головой. Она была на вершине. От того и тяжелее падать.

- Можешь попробовать начать все заново.

- Да кому я теперь нужна. — Обхватывает голову руками. Ждет моих ободряющих слов, ждет, что я скажу заветные «ты нужна мне». Я смотрю на свои «патек филипп». Нужно поторопиться, а то я опоздаю на встречу с Бронницкой. Это важнее, чем жизнь еще одной певички. Они все думают, что мне есть до них дело. Они думают — я молодой парень, который живет романтичными мечтами. Но я старше их отцов. Почти старше их дедов. Для меня они не важнее грязи на колесах моей машины. Я вздыхаю. Это фарс, какой-то фарс. Я не могу, не имею права разорвать контракт. Отпустить её душу и лишить возможности призывать меня. К сожалению это — закон нашего бизнеса, которому мне приходится слепо следовать. А она продолжает рыдать.

- Это все, что ты хотела мне сказать?

- Пожалуйста, не уходи. — Голос ломается, уже не такой красивый. В нем больше нет нот загадочности и томности, осталось только глухость и алкоголь.

- Вы что-то еще хотите от меня, Мария? Простите, но у меня много важных дел, а ваша способность приносить доход в данный момент крайне сомнительна. Надеюсь, что вы выправите свое положение для своего же блага.

- Ну и катись, урод! — Бросает в меня какой-то старый тапок. Ловлю его и роняю на пол. Таким меня не удивить. Я сдержу все обиды и проклятия, в конце концов — такова моя сущность. Разворачиваюсь и направляюсь к выходу. У дверей меня поджидает один из алкашей с кухни.

- На водку не подкинешь?

- Душу продашь? — Пьяница крестится и кричит что-то нечленораздельное. В моих глазах сверкает будущее его души. Марла представляет наши пытки красивыми и интригующими. В реальности все гораздо прозаичнее. И в тысячу раз страшнее. Не в силах выдерживать мой взгляд, мужик грохается на землю и начинает судорожно рыдать. Скорее — на встречу. Нужно еще успеть домой — переодеться. Идти в «Мраморный шалаш» в таком виде — просто неприлично.

У машины ожидаемо стоит толпа каких-то хмурых мужиков, сильно шатаемых легким вечерним ветерком. Завидев меня они сначала поднабираются смелости и наглости, черпая её со дна дешевых бутылок, но мне не до развлечений. От меня уже веет гарью и страданиями. Они стыдливо прячут глаза, трезвеют и разбегаются как тараканы от света. Я стараюсь как можно скорее убежать из этого места, тут мне ничто не угрожает, зато чувствую, как подпирает легкое раздражение и возможно даже тошнота. Хватит с меня этого места. Телефон в кармане вибрирует, когда я сажусь за руль ягуара. Два сообщения. Одно радостное, другое так себе. В первом Влад присылал мне фотографию билетов на Монблан и спрашивал какие самые лучшие лыжи. Посоветовал ему купить Лакруа, чтобы получше вписываться в элитную публику. Вторым сообщением шло прохладное поздравление от Рихарда Константиновича. Другого я и не ожидал. Настроение все равно не испортилось. Я был радостен и свеж, хотя день складывался и не очень радужно. Выезжая из этого района я встретил Льва Николаевича на его помятом хаммере. Он клялся, что купил его у иракских солдат за бесценок, но я скорее склонялся к мысли, что он сам со своими друзьями отходил его битами и несколько раз пострелял из винтовки. Лев кивнул мне из открытого окна и отдал честь левой рукой, как любил это делать. Он был странным человеком и моим коллегой из другого отдела. Там, откуда я старался убежать — он как раз заступал на вахту. В его ядовито-зеленого цвета машине слышалось позвякивание бутылок и тянуло запахом дешевых сигарет. Лев Николаевич «окучивал» праздность в человеческих сердцах, а эта черта была по большому счету у неудачников. Он уже давно просил отдать ему Марго, но я все как-то не соглашался. Хотя теперь, мне казалось, что время пришло. Я махнул ему рукой, приветливо улыбаясь.

- Лев Николаевич, а я для вас подарок приготовил.

- Никак Марию Николаевну решили мне преподнести? — Он ухмыльнулся в свою лощенную бороду.

- Как всегда вы проницательны, Лев Николаевич. Быть может завтра встретимся в ресторации, что рядом с французской булочной? Обсудим откатные?

- Как не встретиться, Фёдор Михайлович? Особенно при таких-то обстоятельствах. Давайте в двенадцать тридцать?

- Договорились. До свидания, Лев Николаевич.

- До скорой встречи, Фёдор Михайлович. — Он шутливо отвесил поклон и, выпуская клубы гадкого дыма из выхлопной трубы, умчался покорять понурые сердца. Странный он был, но в общении легкий. Не время для раздумий — вперед, меня ждут дела. Домой я успел к девяти часам. Времени не хватало, придется бежать со всех ног, чтобы успеть к десяти в «Мраморный». Я наспех скинул рабочую одежду и облачился в сшитый на заказ идеальный костюм-тройку глубинно голубого цвета в легкую, слегка игривую клетку. Галстук — непроглядно синий с уверенными волнами. На ногах оксфорды приятного шоколадного оттенка. Рубашка — идеально белая, тут не стоит играть с цветами. Несколько минут я потратил на выбор часов, но памятуя сообщение Влада, решил выбрать хронометры монблан без лишних брюликов. Времени на душ решительно не было и я обновил запах ив сен лорана, который надевал с утра. Вроде бы все — я был готов к выполнению своего нехитрого плана. Телефон зазвонил. На проводе Виталий.

- Вить, только быстро, неотложные дела.

- Фёдор, я ненадолго. Билеты взял, отправил тебе курьером, завтра в офисе должны быть.

- О! Отличные новости. Прекрасный повод надеть футболку с твоим именем!

- Какого клуба? — За свою карьеру Виталий много где успел поиграть, но в этом клубе отличился, пожалуй, лучше всего.

- Красно-черно-золотая, итальянская Рома. Помнишь как это было?

- Теперь помню.

- Значит, скоро увидимся. — На моем лице глупая улыбка. Я ведь его фанат. Не пропускал ни одной игры.

- Третий гол будет для тебя, Фёдор. Спасибо за все, что ты сделал. Правда.

- Спасибо тебе, Виталий. Спасибо, что выбрал правильное решение.

- Да я и не мог по-другому. И еще кое-что. Может я могу что-то сделать? Ну знаешь, в благодарность за все, что ты сделал. — Он снова стал таким, каким я его помнил. Скромным, тихим и невероятно талантливым на поле. Я чувствовал, как старый Виталий возвращается. Может, он просто чуял, как подходит к черте. Знал, что скоро все закончится. И хотел уйти легендой, а не таким, как Марла.

- Конечно можешь. Надери им задницу, Вить. — Он засмеялся, я заулыбался как дурак. Надеюсь я не зря верю в него и он правда подготовится к этой игре. Ведь все, что происходит сейчас — может быть просто наркотическим бредом. Но почему-то я верил в него. Мы попрощались и я несколько секунд тупо таращился на экран своего телефона. «Третий гол для тебя». Занимаясь моей профессией ты никогда не ждешь благодарности. Тем более от своего кумира. Сколько он собирается забить в этом матче? Эх, главное чтобы его выставили на поле, а то могут и на скамейке оставить. Я думаю он договорится с тренером. Эх, день начинает выправляться под вечер. Пока ехал в лифте взглянул на свой персональный счет. Снова переезжать не хотелось, но тратить деньги видимо придется. Их становится слишком много — а это всегда не очень хорошо. Если заполнить свои необходимости и не поставить новый потолок — ты начнешь лениться, а там и до тщеславия с праздностью недалеко. Этого бы мне точно не хотелось. Придется что-то придумать. Может купить самолет? Купить самолет и поехать с Владом кататься на лыжах? В принципе не самая плохая идея. Как жаль, что у меня уже есть яхта. Слышал правда, сейчас модно покупать поезда…

- Вы чертовски пунктуальны, Фёдор Михайлович. — Она ждет у барной стойки. Она шикарна. Она не в моем вкусе. Она пытается шутить. Я улыбаюсь. В моих глазах — пламя. Она одела платье с глубоким, почти безвкусным вырезом. Ей не устоять, да она и не пытается.

- Люблю, когда сохраняется интрига. — Бронницкая ждет меня у барной стойки. За стол не стала садиться, хочет показать свою независимость и готовность уйти. На ней — искрящееся черное платье с опасным декольте и открытой спиной. Волосы пудовыми локонами спадают с плеч, дополняя брильянтовое колье вороненым блеском шевелюры. Её кожа — идеальный баланс меди и шоколада, глаза — яркий агатовый сплав. Губы расплываются в полураскрытой страстной улыбке, обнажая жесткие, аккуратные ярко-белые зубы. Помада под стать лаку — кроваво красная. Эта женщина знает как быть эффектной, но не знает, как быть загадочной. Одевается как с каталога, но не знает, как преподносить себя. Она так проста, но я понимаю, что мог в ней найти начальник. — Позвольте пригласить вас к столу. — Целую ей руку, отмечая бархатный аромат Шанель с которым слегка переборщили в этом году. Мы идем по мраморному полу к нашему уютному столику в загадочном уголке. «Мраморный Шалаш» — прекрасное место для таких вот свиданий, когда легко спрятаться от лишних глаз. Тут часто бывают люди нашего круга, но благодаря узким коридорам и небольшим комнаткам — встретиться тут почти невозможно. Официант галантно проводит нас на место и справляется относительно аперитива. Бронницкая уже под градусом, я заказываю шампанское. Она смеется моим шуткам, я отпуская пару лестных комплиментов. Обычный разговор. Я ем кровавый стейк — она гребешки с легким соусом. Просит заказать устриц. После стейка устрицы смотрятся неуместно и глупо, но зато я получаю возможность заказать бутылку Шабли Гран Крю. Хорошо, что я решил отужинать стейком без обычного красного вина, хотелось побольше насладиться вкусом рибая, который в «Мраморном» был просто отменным. Мы ведем светскую беседу. Бронницкая скучна, но я нахожу этот вечер слишком прекрасным, чтобы она смогла его испортить.

- Слышала, вы закрыли сделку с «ПромСлогБанком».

- Истина так.

- И как кусок пирога? — Показываю ей пальцами количество нулей, приходится делать это в два приема. Она смешно прыскает и смеется. Манеры, манеры. — Неплохо! Рихард говорил, что я может попаду с вами в эту сделку, но видимо передумал. — О начальстве и без отчества, да где её этикет? Хотя может они зашли уже дальше, чем я думал. Нет, быть не может. Тогда бы она закрывала банк, а я бы собирал подать с мелких банковских клерков. — И что думаете делать с таким богатством?

- Подумываю купить поезд.

- Поезд?

- А что? Думаете плохое капиталовложение?

- Да нет, просто поезд это как-то невыразительно. — Да что она может понимать? Сама ездит на безвкусной инфинити, считая, что это — машина мечты. Неужели Рихард решил так низко пасть?

- Просто в моем круге сейчас это новое веяние. Хотя может я просто куплю футбольный клуб.

- Ох, это мужчины и их спорт! — Только сейчас я понял, что Бронницкая значительно набралась. Она недавно пришла в канцелярию и её иммунитет еще не успел окрепнуть достаточно. Значит, время пришло для решительных действий. Я начал «пожирать» её взглядом и просто банально пялиться в декольте, пытаясь симулировать алкогольное опьянение в привычной для неё форме.

- А вы бы что сделали с такой суммой, позвольте поинтересоваться?

- Ну может быть, открыла бы свою линию нижнего белья?

- По вам и не сказать, что вы ощущаете в нем сильную необходимость. — Все — ниже я уже не мог упасть. Надеюсь, она поймает намек, иначе придется воспользоваться опытом предков и задействовать дубину.

- О, поверьте Фёдор Михайлович, вы еще много обо мне не знаете. — Она показала пальцем то ли на себя, то ли на свою более интимную часть. — У меня есть еще пара секретов.

- Секреты, это мой любимый десерт. Не хотите поделиться? — Она картинно вскинула бровь. Я попросил счет.

Бронницкая лежала на моей кровати, пуская слюни на мои шелковые простыни. Особенных секретов, как я и ожидал, не оказалось. Трусики из последней коллекции известного всем женщинам бренда были приятным, но не слишком загадочным подарком. Сейчас они валялись где-то рядом с её туфлями. Каблуки на них были сверхъестественно завышены, но теперь я знал, что Бронницкая была не очень высокого роста. Окончание вечера выдалось меня трудовым и болезненным, но я сделал все, чтобы надолго вклиниться ей в память. Встал с постели, нехотя приглаживая царапины на спине, руках, щеках и других более постыдных местах. Такое впечатление, что привел домой не женщину, а дикую кошку. В общем — настроение было одновременно веселым и противным. Оставил Кошку Бронницкую в спальне, а сам отправился в гостиную на первом этаже. Что хорошего было в лофте — так это то, что можно было оставить все свои переживания наверху и спустится в привычную прохладу первого этажа, где к моим услугам был изысканный бар и огромный плазменный телевизор. Ну или просто панорамная площадка–терраса. Я сделал себе простой олд-фешн, использовав для этого свой любимый скотч Шип Дип с адским бараном на этикетке. Мне всегда нравилась некая скрытая ирония в выборе этого напитка. Включать плазму не хотелось и я вышел на террасу. Город еще спал, но с последнего этажа небоскреба, внизу виднелись сотни огоньков, которые возвещали о том, что ночная жизнь кипела с полной силой, и манила окунуться в нее, забывая обо всем.

- Ну и что, она того стоила? — Сначала я ощутил страх. А есть всего несколько вещей, которые я все еще побаиваюсь. Потом в нос ударил отчетливый запах гари. Ветер дунул и с террасы на город понеслись небольшие обрывки пепла. Несколько из них попали мне на спину и я почувствовал жжение. Оборачиваться не хотелось. Не из-за страха. Может быть, из-за стыда? — Нальешь может быть гостю?

- Что пожелаете? — Мой голос не дрожал. Это уже хорошо. Сначала я восхищался своим учителем. Любил его. Потом, спустя много лет, узнал лучше. И теперь боялся. И уважал.

- Да давай то же, что у тебя. — Я кивнул и отправился к бару. Он зашел следом. Я все еще не смотрел на него. В каком он был обличии? Справившись с коктейлем, я все же решился поднять глаза. Идеальная прическа, очки дипломат от майбаха, костюм от прада, но не стоковый, а сшитый по индивидуальному заказу. На руке панерай. По идеи весь его костюм стоил примерно как мой лофт. Он взял бокал, слегка приподнял его, я услужливо скопировал жест. Мы выпили. — Ну так что, Фёдор Михайлович, стоило она того?

- Смотря что вы имеете ввиду. — Я боялся называть его имя. Он это знал. Поэтому с лица моего старого босса не сходила улыбка.

- Все такой же пронырливый, каким я тебя помню. Сколько лет прошло? Двадцать, тридцать?

- Сорок два года, мессир.

- Сорок два! — Он поднял вверх указательный палец. На нем кольцо с пожирающим себя змеем. Одна из высших регалий нашей канцелярии. — Ты солидно вырос за эти годы. Алчность пошла тебе на пользу, а ты еще сомневался в моем выборе.

- Как можно, мессир. Всем, что у меня есть я обязан вам.

- Это верно. — Он чуть наклонился ко мне, через барную стойку. Мне потребовалось уйма усилий, чтобы не отодвинуться. — Не забывай этого! И слушай. — Он прервал мою очередную учтивую ремарку. — То, что ты сегодня сделал — это плохо. Рихард на хорошем счету. Если ему захотелось новую игрушку — пускай. Не стоило переходить ему дорогу. Но тщеславие. О-о-о-о, да. Твое тщеславие. — Он указал на меня пальцем. — Оно тебя сослужило плохую службу сегодня, мальчик. Последствия будут страшными. — Мне не верилось, что это все сейчас со мной происходит.

- Он хотел меня подвинуть.

- И что? — Мессир захохотал. — Убило бы это тебя? Нет. Думаешь эта дура продержалась бы больше пары месяцев? Ты знаешь ответ. Тебе стало скучно. И ты захотел поиграться, ну, теперь готовься к последствиям. Или… — Он сделал еще глоток. Я напрягся. Мессир молчал.

- Что или? — Я устал молчать.

- Ну ладно, скажу. — После еще пары минут и моих вздутых щек, он картинно замах руками, притворяясь, будто я его вынудил. — Там, внизу, все очень заинтересованы твоими успехами. Тем, как ты умеешь воодушевлять людей и поднимать их с самых колен. И твоей целеустремленностью и глупым, но иногда оправданным бесстрашием. А также тем, как ты работаешь с учениками. Ну, и конечно, немаловажным фактором является то, кем был твой учитель. — Он хлопает себя по плечам, я боюсь представить, что он скажет дальше. В другой отдел меня переводить бессмысленно. Начальником отдела меня не сделают. Остается не так много вариантов, и все они пугают мое воображение. Но расплата Рихарда пугает меня даже сильнее. Глядишь, может отправить и котлы чистить. Мессир опять держит паузу. Хочет, чтобы я догадался, но на ум ничего не приходит.

- Я сдаюсь на вашу волю, мессир.

- Слишком разнервничался, чтобы разумно мыслить? — Я киваю, в принципе, так и есть. — Ладно. — Он что-то бросает на стол. В комнате полумрак, я инстинктивно ловлю это рукой. Кулак тут же становится нестерпимо тяжелым и горячим. Рука трясется, мессир весело подмигивает. Я с опаской раскрываю кулак.

- Регалия? — В моей ладони лежит кольцо-уроборос. Не такое роскошное, как у босса. Но все же это адская регалия высшего уровня. Не очень понимаю, как она оказалась в моей ладони, поэтому просто перевожу взгляд с кольца на своего гостя и обратно. Висит неловкая пауза. — Что это значит?

- Ты нужен нам. В канцелярии. Это самый низ, Фёдор Михайлович. Оттуда дорога только в пропасть, назад пути не будет, но по всему выходит — это твой единственный выход.

- И что я буду делать?

- Да что же захочешь. Это билет в свободу, мой любимый ученик. Сможешь делать, что хочешь во славу сам знаешь кого! У тебя, конечно, появятся новые обязанности, и отвечать придется перед серьезными личностями, но с другой стороны — не этого ли ты хотел? — Действительно? Я обхожу барный столик и сажусь рядом с боссом. Выходит об этом я и мечтал, когда первый раз попал в офис к нему. Когда мне дали контракт и я пролил кровь, скрепляя себя вечными узами огненной пропасти. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда получу собственную регалию, но видимо этот день настал. Мне все еще не верилось. Я смотрел на кольцо и в голове моей роились сотни мыслей. Чего я смогу достичь став свободным? Что я захочу сделать? Что хотят сделать люди, способные на все? Я буду свободен от поиска бессмертия и попытках вернуть утраченное время. Мне не нужно будет стареть и умирать. Тогда, что мне делать? К чему стремиться? Почему-то мне казалось, что важно это понять, перед тем как согласиться. Не хотелось обрекать себя на вечность выбора, имея такие возможности. — О чем думаешь?

- Думаю, на что потратить первую половину вечности.

- Ха! Узнаю старую школу. И, какие перспективы, мысли?

Я задумался. У кольца был свой вес, свой внутренний огонь. А что было у меня? О чем я мечтал? Купить собственный поезд? Насолить начальнику? Даже сейчас, держа в руках билет в высшую лигу я думал о том, как ткнуть в лицо Рихарду кольцом и посмотреть на его реакцию. Это было низко и глупо. Что я надеялся этим достигнуть? Увидеть страх в лице вчерашнего начальника? Доказать ему, что всегда остаюсь безнаказанным? Бред. Детский лепет. Проблемы людей. В это была моя проблема — все эти годы я оставался человеком, а должен начинать думать как демон. Все же это — моя природа. Мое будущее, теперь уже точно. Я видел, что случилось с мессиром, когда он получил свою регалию. Я стану таким же. Хочу ли я это? Я вышел на террасу. Босс с интересом наблюдал за этим. Я начинал понимать, чего хочу. Я заулыбался. Свобода. Да, именно свобода — вот чем было это кольцо. Мне кажется, он почувствовал это. Встал со своего места и подошел ко мне.

- Ты что-то придумал. — Он был уверен и он был прав.

- На какой палец лучше надевать?

- Мне нравится указательный, но вообще правил нет. Это же свободный выбор.

Я нацепил кольцо на указательный палец левой руки. Как я и думал кольцо оказалось идеального размера. Посмотрел на своего учителя, увидел его одобрительный взгляд и поднятый бокал. Сейчас я больше всего хотел оказаться на вершине этого мира. Так, как раньше даже и не мечтал. Я чуть согнул ноги, набрал воздуха в легкие — и полетел ввысь. А кто сказал, что падшие летят только вниз? Я парил в облаках и думал о том, о чем буду мечтать дальше.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.