День пятьдесят четвертый: немного ностальгии

Это будет звучать дико, возможно, неправдоподобно, но мне уже неделю снится Москва девяностых. Вы не поверите, я дичайше тоскую по тем временам, когда замызганные мерседесы рассекали по грязнющим дорогам столицы. Когда большинство продуктовых магазинов были из разряда “Соки-Воды”. Когда на бензоколонках работали дети. Когда вид Кремля был еще более суровым, попадающим постоянно в кадры криминальных сводок.

Если вы спросите меня, какие самые ностальгические ассоциации вызывает у меня Россия, я скажу так: боевый Ми-24, помпезность театров и прохлада пахнущих побелкой подъездов хрущевок. Я знаю, что это чудовищно странно, и у меня нет объяснения этим ассоциациям, но я клянусь — эти вещи вызывают почему-то такую теплоту во мне…

Самые ужасные вещи, от которых хотелось всегда уехать, стали вызывать аномальную тоску. Я вспоминаю странные дни из детства. Например, когда отец купил первую машину — красную девятку, и мы на ней даже толком не ездили, так как ее угнали из гаража какие-то бандиты буквально через два месяца. А мне было тогда пять лет, и я помню, как я залезал в багажник и сидел там.

Или вот еще, пожалуйста, — я помню, как отец сделал ремонт в квартире, мы только поставили железную дверь, и на следующий день к нам заявились липовые милиционеры, чтобы ограбить нас. Они ломились в дверь, отец достал пистолет, и я не знаю, что бы случилось дальше, если бы мама не догадалась вызвонить настоящих милиционеров.

Это все непонятная жесть, и тосковать по ней по меньшей мере странно, но почему-то сейчас я особенно тепло вспоминаю эти моменты. Нет, я не хотел бы, чтобы они вернулись, но, черт возьми, почему-то они кажутся мне чрезвычайно клевыми.

Я никогда не смотрел сериал “Бригада”, но на волне этой иррациональной тоски просмотр этих серий для меня стал нечто вроде катализатора всех этих ощущений. Я смотрю в экран, и образы, что там происходят, резонируют совершенно не понятным образом с тем, что я вспоминаю все это время. Как будто бы я все это время ждал этого момента. Я как ребенок сижу и смотрю серию за серией. Вот Арбат ночной, вот Воробьевы горы утренние. Вот ребята, как те, которые тусили у гаражей в мое детство. Вот слова, которые я забыл, как звучат даже. И, черт возьми, даже при всей примитивности художественного произведения, это настолько приятно!

А вот еще одна вещь, о которой я мечтаю здесь в Турции. Это августовским теплым пятничным вечером купить холодного русского пива, зайти в прохладный подъезд какой-нибудь пятиэтажки на востоке Москвы и стоять там на втором или третьем этаже, смотреть в замызганное окно, вдыхать запах побелки, слушать бухтение бабушек на лестнице, и пить, просто пить пиво, как в старые школьные времена. Лучше — с друзьями, но не со всеми сразу, а с одним-двумя. Стоять и просто вспоминать прекрасные моменты.

И вот еще, пожалуй. Это взять машину, тоже каким-нибудь вечером субботы в конце августа-начале сентября, и поехать в Одинцово. Заехать на пруд, разжечь костер и жарить мясо. Смотреть на воду и на то, как ветер будет рассеивать белую дымку от костра на фоне маленьких домиков. Потом, часов в одиннадцать-двенадцать поехать обратно, разогнаться на Кутузе и полным ходом завернуть на Киевскую, чтобы затем на Садовое, а там на Кремлевскую набережную, высунуть руку в окно и ловить последний теплый ветерок уходящего лета. Почувствовать этот мягкий московский воздух внутри салона. И приехать домой, ДОМОЙ, черт возьми, ближе к часу.

Наверное, я тут стал сходить с ума.