Неудачи. Марат Гельман

Август, 2014

Иллюстрация: Билл Уэдмэн

Лектор — Марат Гельман, галерист, публицист, арт-менеджер, рассказывает о доверии, о доверчивости и о том, как жизненные неудачи могут стать фундаментом успеха.

Фотография: Илья Дельвиг

До сих пор я считаюсь достаточно успешным продюсером и так далее, и так далее, при этом мои друзья и коллеги постоянно обвиняют меня в эдаком идеализме, в романтизме, в доверчивости: я, несмотря на то что мне за пятьдесят, сохраняю в себе, а может быть, даже культивирую эти качества, потому что именно они сделали мою жизнь. О том, как именно они повлияли, я и расскажу сегодня, и моя лекция будет состоять из нескольких новелл.

Мой отец был очень известным драматургом, классиком. Его включили в хрестоматии для десятого класса. Я очень сильно переживал из-за того, что я такой обычный мальчик у такого великого отца, и пытался писать. На самом деле, таланта у меня не было.

Я жил в городе Кишиневе. Это такой провинциальный, тихий город. И там был один человек, тоже писатель, который выстроил стратегию собственного успеха и решил, что воспользуется моим отцом, и потому достаточно нагло хвалил все то, что я делал, порождая во мне абсолютно ложные надежды.

Иллюстрация: Руслан Гончар

Надо иметь в виду, что это было начало 80-х годов. В принципе, делать было нечего. Я мечтал стать писателем и пытался писать какие-то романы, и этот человек мне все время говорил: «Тебе надо больше времени этим заниматься». Потом в 1986 году отменили закон о тунеядстве. Можно было не работать, условно говоря. Первого марта закон отменили, а второго марта я написал заявление об уходе для того, чтобы засесть в деревне и написать наконец свой роман.

Когда роман был закончен, я очень быстро получил достаточно четкий и жесткий, даже, может, болезненный урок: стало очевидно, что писателя из меня не выйдет. Однако не все было так плохо. За это время — надо же было как-то существовать — я открыл свой бизнес. Кстати, через два года институт, который я бросил, просто распался.

То есть, фактически человек меня обманул, а в результате я, когда началась перестройка, раньше всех порвал с советской жизнью.

Кишинев — скучный город. Я увлекался искусством и решил на свои заработанные деньги сделать в Кишиневе выставку московских художников. И сделал ее. Это был 87-й год. Это была моя первая выставка, она прошла ну очень успешно. Я поехал в Москву, повез художникам прессу, деньги за проданные работы, и один из художников, его зовут Александр Захаров, он был тогда председателем молодежной секции союза художников, мне говорит: «Переезжай в Москву, будешь моим менеджером».

Фотография: Илья Дельвиг

И так мне эта мысль понравилась, что я в Кишиневе все бросил и переехал в Москву. Через две недели Захаров уезжает — эмигрирует в Америку. А мне обратно в Кишинев нельзя, мне друзья уже завидуют: ты перебрался в Москву, у тебя такая новая интересная жизнь… И я остался.

Это был непростой период в жизни. Я занимался автоматизацией связи, на этом зарабатывал, а искусство было хобби.

Как только появились снова деньги, я решил, что должен собрать свою коллекцию, и что для этого мне нужна помощь: я просто любил искусство, а были профессионалы в этой сфере.

Поэтому я нашел даму, искусствоведа, договорился с ней, она мне помогала. Я вместе с ней ходил по мастерским, по Масловке. Масловка — это такое место в Москве, концентрация членов Союза художников.

И вот я хожу от одной мастерской к другой, где-то что-то покупаю, и однажды у Макса Берштейна — это был очень неплохой художник, мозг, лидер, Маша Цигаль его внучка — вижу справочник Союза художников. Тут надо сказать, что эта искусствовед мне говорила: «Мы должны только у членов Союза художников картинки покупать. Это люди, это гарантированное попадание в историю». И вот я смотрю: 87 000 членов Союза художников. И я понимаю, что в историю искусства ну пятьдесят, может быть, может попасть, и если я так буду ходить по мастерским, то шансов собрать хорошую коллекцию у меня нет. Я испугался, начал искать людей, которые бы могли оценить мою коллекцию. А я тратил на нее все, что у меня было, представьте такую ситуацию: машины нет еще, квартиры нет еще… То есть, это была настоящая страсть.

Иллюстрация: Анастасия Юркевич

И мне объяснили: вообще никому не нужно то, что я собираю, это абсолютно провинциальное, местного значения искусство, и я все эти свои деньги потратил зря. Я через некоторое время соглашаюсь с этой оценкой и пытаюсь от своей коллекции избавиться. А в Москве того времени — это 88-й год — уже в принципе нет людей, которые могли бы с этим помочь. Мне приходится все делать самому…

За год, мотаясь в Париж и в другие места, я продал всю коллекцию и выручил вдвое больше, чем потратил. Так я фактически стал первым дилером в России. Не потому, что хотел, а потому, что меня обманули, и я вынужден был продавать то, что собирал.

Я учился все это время и в 89-м году, когда, как я считаю, я начал профессионально видеть искусство, в Москве, после аукциона «Сотбис» (первого, очень успешного), цены были на художников фантастические. Очень большие, для меня неподъемные, и я начал искать.

И нашел юг России (тогда юг СССР): Киев, Одесса, Ростов, Краснодар, Кишинев… И в 90-м году сделал свою первую по-настоящему успешную выставку, которая называлась «Южнорусская волна». Выставку действительно оценили по достоинству. Меня заметили во всем мире.

После этого ко мне пришел Леонид Бажанов. Сейчас он художественный руководитель ГЦСИ. В 90-м году это было просто небесное светило, единственный человек, который знал международную ситуацию. Если кто-то случайно попадал в Россию и спрашивал специалиста по искусству, то все называли Бажанова. Это был недостижимый авторитет. Так вот. Бажанов пришел ко мне и говорит: «Ты должен открыть галерею». Я говорю: «Какая галерея? Рынка нет, ничего нет!» Он говорит: «Это не твоя проблема. Ты любишь возиться с художниками, ты любишь делать выставки. Я буду приводить тебе клиентов, и наша институция будет, — а у него была какая-то своя организация, — ты будешь перечислять туда 10%». Я говорю: «ОК».

Я располовинил свои деньги и открыл галерею. Это был 90-й год. Сейчас 2014-й. За это время ни одного клиента Бажанов мне не привел.

Фотография: Илья Дельвиг

В 93-м уже было так: поэт — Пушкин, фрукт — яблоко, галерист — Гельман. Вот к чему привела серия обманов.

Нельзя не упомянуть, что тогда художественная сцена была построена как пирамида или как вертикаль с Нью-Йорком на вершине (сейчас по-другому все устроено). Любой художник из любой страны, не важно — из Испании, из Германии или из России, для того чтобы стать известным у себя на родине, должен был провести выставку в Нью-Йорке, должен был стать известным в Нью-Йорке. Все туда стремились.

Фотография: Илья Дельвиг

И вот появился дилер из Нью-Йорка, мы тогда знали более-менее, кто это такой. Он сделал предложение художникам с Украины, и мы отправили в Нью-Йорк большую выставку. Через два месяца этот человек исчез. Вместе с картинами. А надо понимать, что в середине 90-х все организовывалось полуофициально, чтобы не платить какие-то пошлины. Поэтому никаких шансов отсудить что-то у этого дилера не было.

Я в этом всем участвовал (доверчивый, да?), а художники доверились мне. Нехорошая у меня была ситуация. Так что я как участник все бросаю и еду в Нью-Йорк искать этого человека. Через два месяца я его нашел, нашел всю коллекцию и вернул ее.

За эти два месяца я познакомился с ключевыми в Нью-Йорке галеристами и кураторами и вернулся совсем другим, с другими возможностями. И все успехи галереи Гельмана, можно сказать, — это результат обмана, который меня заставил поехать в Нью-Йорк.

Иллюстрация: Анастасия Юркевич

В 2005-м со мной случилось то, что называется кризисом среднего возраста. Мне казалось, что никому ничего не нужно от меня кроме моего имени. Я даже к себе в галерею приходил и мешал сотрудникам зарабатывать, говорил, все идеи — это какая-то трата денег, несмотря на то что после 2000-го года галерея уже работала как часы. Это было очень тяжело, и я опять уехал в Нью-Йорк, сделал там несколько выставок, подумывал об эмиграции, хотя сейчас мне понятно, что эмиграция — это тяжелая, трагическая ситуация.

Фотография: Илья Дельвиг

И вдруг появился Сережа Гордеев. Он мне предложил поехать в Пермь и сделать там музей. Я с 86-го года ни разу не имел дела с государством, поэтому сказал Гордееву: «Ты знаешь, я — ни в коем случае, я боюсь этого, не хочу этого. Чиновники и все такое… А я свободный человек…» Он говорит: «Это будет частный музей, я сам все финансирую». В общем, уговорил меня.

Я приехал в Пермь, и через три месяца случился кризис, обвал, миллиардеры превратились в миллионеров, и Гордеев сказал: «Знаешь, Марат, я выхожу из проекта». А я как-то уже приехал. Я решил, что из проекта не выхожу. Познакомился тогда с губернатором Пермского края. Это был один из самых счастливых периодов в моей жизни и в творчестве.

И все это стало возможным именно в результате очередного такого обмана. Я получил новые навыки, научился общаться с государством, стал понимать, что такое культурная политика, реально управлял фактически целым краем… Я вышел другим человеком. Мне больше не казалось, как в 2005-м году, что моя жизнь в целом завершена, что я вроде все уже сделал и остается только стричь купоны, мне казалось, что какие-то новые проекты ждут впереди, новая жизнь. И это самое главное.

Вот такая история. Человека обманывали, а это все равно приводило к успеху. Почему так было? Мне кажется, в жизни так много случайностей, что успеха достичь быстрее и легче тому человеку, который не строит планов и просто открыт случайностям. Вот и я всегда реагировал на какие-то обстоятельства вокруг меня. Так что первый вывод: надо просто, растопырив пальцы, ловить случайности, которые дарит жизнь. Второй вывод такой: есть, видимо, какие-то пропорции, неудачи есть некое обязательное условие. Для того чтобы была хотя бы одна удача, должно быть какое-то количество неудач.

А сразу после лекции Марат Гельман принял участие во всемирном благотворительном марафоне Ice Bucket Challenge.

Дорогие друзья, мы благодарим всех, кто пришел на наш завтрак! Спасибо Марату Гельману за вдохновляющую лекцию о том, как относиться к неудачам, которые преподносит нам жизнь! Спасибо всем за интересные вопросы!

Спасибо нашим партнерам — институту «Стрелка», ребятам из Camera Obscura за изумительный утренний кофе, проекту «Медоспас» за вкуснейший иван-чай с молоком и медом, нашим друзьям Pie Point, The Marc bakery, pastila.co и Max Brenner RUS за вкусный завтрак, издательству Манн, Иванов и Фербер за книги о креативности и Rockmyphoto за фотокабину, которая радовала всех крутыми фотографиями!

Команда CreativeMornings Moscow также благодарит иллюстраторов, рисовавших на нашем завтраке, и волонтеров Глеба Урусова и Ислама Абдуллабекова.

Еще больше фотографий и иллюстраций в нашем блоге на flikr.

Фотография: Илья Дельвиг

CreativeMornings is a monthly breakfast lecture series of creative types. Each event is free of charge, and includes a 20 minute talk, plus coffee!

CreativeMornings is a monthly breakfast lecture series of creative types. Each event is free of charge, and includes a 20 minute talk, plus coffee!