Два месяца

Женщины то и дело норовили связаться с Алексеем. Он производил на них хорошее впечатление: модная прическа, ухоженный вид, женат не был, чуть больше тридцати. Галантен, трудоустроен, неболтлив, вкусно пахнет. Так видели его барышни.

Когда они его не видели, Алексей был лохмат, небрит, слегка помят и источал запах перегара. Больше всего на свете он стремился к тому, чтобы занять горизонтальное положение в пространстве — с годами похмелье становилось все мучительнее.

Женщины об этом не знали. Он представал перед ними в роли загадочного принца — видимо, благодаря молчаливости. Они смотрели на него с вожделением, мечтая найти тайные сокровища в глубине его души.

Поиск продолжался в среднем два месяца — эту цифру Алексей вывел для себя с годами. Потом энтузиазм барышень угасал, и они начинали требовать, чтобы он открыл двери в свой внутренний мир. Алексей открывал.

К разочарованию женщин и радости Алексея они обнаруживали там не то, что искали. Чаще всего это была неубранная кровать, мятые майки, три гигабайта сериалов, несколько пачек анальгина и прохладные бутылки утреннего пива.

Кто-то уходил сразу, кто-то отдавал поискам еще месяц, но итог был всегда одинаков. Раздосадованная дама покидала его внутренний мир, оставляя избранника наедине со всеми драгоценностями.

Алексея это не расстраивало — расставание всегда приносило ему только облегчение. Женщины, по его мнению, имели слабое представление об истинном счастье. Они любили витать в иллюзиях, видеть и создавать то, чего не существует на самом деле.

Стоит только посмотреть на них — искусственные ногти и ресницы, утягивающее белье, тональные крема и каблуки. Демонстрируя им свой мир без прикрас, Алексей делал вклад в торжество справедливости — показывал жизнь такой, какая она есть.

- Почему они никак не могут это принять? И что плохого в сериалах? Впрочем, неважно. Еще лет пять, и они от меня наконец отстанут, — думал Алексей, попивая портвейн и досматривая очередную серию.