Дорога: База

12

Наступило время Иркиной работы. Она позвонила на базу в Курай и начала деловито выяснять у ее хозяина, на каком километре трассы нам надо было сворачивать и куда мы должны были ехать дальше. В ее голосе слышалось глубокое почтение и максимальная деликатность; ясно — этот человек ей глубоко симпатичен, а, значит, и нам можно ему смело довериться. Судя по разговору, хозяина звали Константин. Он сказал, что нас встретит его сестра с мужем на машине, на таком-то перекрестке, и затем мы должны будем следовать за ними до самой базы. Со стороны все это выглядело как шпионский детектив, но я помалкивала, так как доверяла опыту своих подруг. Да и сомневаться было совсем не время, откровенно говоря. Ира уже была у Константина, и она ручалась за его поддержку. Складывалось ощущение, что она знает его тысячу лет.

Алена сбавила ход; теперь мы почти ползли у края трассы, с трудом пытаясь углядеть крохотный синенький квадратик таблички, определяющий километраж. Константин уверял, что прямо у нее будет поворот направо. Так и есть. Выяснилось, что мы проехали от Новосиба 800 с небольшим километров.

Время уже было к одиннадцати. Я и забыла, что мы так и не увидели ледник. Не успели; ночь опередила нас и скрыла его в своей тьме. Ничего, говорит Ира, завтра утром я точно его увижу и непременно обалдею. Кто ж спорит, только бы скорее добраться уже…

Дальше и вправду были какие-то шпионские конспирации. Я едва глушила свою природную подозрительность; нервозность сейчас была мне совсем не нужна. В конце концов, ответственность за организацию этой части путешествия несла Ира, успокаивала я себя. Мы проехали до перекрестка в каком-то населенном месте. Естественно, там никого не оказалось. Так и стояли: тихо сидели в машине неизвестно где и ждали непонятно чего. Тьма была беспросветная, и только фары освещали часть какой-то песчаной площадки да вывеску продуктового магазинчика, довольно старомодную и видавшую виды. Совершенно непонятно было, что находится впереди, а что — сзади. Ира все время звонила и получала ответ ждать, «сейчас приедет сестра».

Наконец, из темноты выплыли две фары, а через мгновение из машины уже выходила женщина, дебелая алтайка, в кожаном длинном плаще и в ярком платке. Выглядела она как-то потусторонне. Почему-то вспомнился «Твин Пикс». Алена предположила, что это и есть «сестра» и уверенно вышла. Потом села обратно — «Да, это они», — и, не мешкая, начала делать разворот, отчего поднялось облако песчаной пыли. Мы последовали за машиной. Ехали по каким-то ребристым ухабам, словно нас тащило по старой стиральной доске. Машина тряслась мелкой дрожью, и все это время слышалось монотонное и громкое дребезжание, которое сильно раздражало. Я осоловелыми глазами таращилась вперед и мало что соображала. Странная нелепость пришла мне в голову, совершенно не к месту: почему-то все это мне напоминало «Одиссею команды Кусто». Мы будто карабкались по океаническому дну в крохотном батискафе и освещали узким лучом кусок бесконечного темного пространства, в котором плавали пыль и песок.

Вся дорога в итоге заняла меньше десяти минут. Наконец, мы куда-то начали разворачиваться, потом снова, и вот — уже въезжали в нечто, похожее на загон, огороженный перекрестием деревянных балок. Все. Кажется, мы приехали. Действительно, как-то непривычно быстро замолчал двигатель, и тесная тишина моментально прижала слух. «Все, девки, приехали». Никто не ответил Алене. Не знаю, как остальным, но для меня все как-то неожиданно быстро закончилось, хотя это было странно, ведь именно этой конечной остановки ожидали мое сознание и тело уже который час пути. Вот так ехали-ехали, ехали-ехали, и конца и края не было, а тут — бац! — и какой-то дощатый забор из светлого дерева. Думаю, девочки тоже так размышляли, так как они отчего-то не спешили вылезать, в отличие от Алены; — та моментально выскочила из машины, едва выключив зажигание.

Признаться, я растерялась. Продолжала сидеть, пытаясь сообразить, что же мне делать дальше. До этого я четко знала, какую роль играю в нашей компании, а сейчас я была в замешательстве. Девки уже успели вылезти, и им, в отличие от меня, не надо было размышлять о своих действиях. Ира тут же отправилась контактировать с хозяином базы, сообщить о том, что мы приехали, спросить, где мы сможем расположиться. Юля инстинктивно вылезла за ней, ведь она — единственная поддержка в незнакомой ситуации. Алена порхала вокруг «Мицубиши», предварительно выпустив Альта. А я… Я старалась собрать мозги в кучу. Сидеть одной в машине было глупо, ждать, когда они там все решат — тоже. Так… Наверное, неплохо было бы выгрести все наши вещи. С этим действительно была проблема; за девятнадцать часов пути мы успели разбросать разные мелочи по всему салону. Да, точно: надо собраться и перенести вещи. Хотя бы свои. Башка раскалывалась от дорожного стресса и напряженного ожидания, тело, если бы не команды моего мозга, норовило рухнуть прямо здесь, на песок, возле забора. Еще рывочек, Олечка, и все — на боковую. Все равно все сейчас улягутся спать, это точно. Надо потерпеть еще минут двадцать.

Пока я собиралась, где-то в параллельной реальности девочки успели выяснить у Константина, в каком гостевом домике мы будем размещаться. Я едва уловила движение Аленкиной руки, махнувшей в сторону «нашего» домика. Голова уже мало что соображала, сознание пыталось удержать в себе только главные вещи — перенести вещи, выдержать все ритуалы размещения на новом месте и рухнуть спать. Тело же двигалось автономно, запряженное командами моего мозга; закинула на плечи рюкзак и интуитивно потащилась к самому крайнему домику, никого ни о чем не спрашивая.

Окружающая обстановка весьма поверхностно фиксировалась сознанием; новые условия определялись всего лишь общими мазками. Деревянные маленькие домики размещались вокруг бОльшего домика с верандой, — то была общая летняя кухня. Внутри нее и на веранде горел электрический свет. Это было самое яркое пятно на всей базе, и к нему как бы стягивались из темноты все остальные предметы. Понять, в каком конкретно месте находилась сама база, было нельзя; свет от кухни едва доходил до деревянных ограждений, по периметру огораживавших весь комплекс, а затем утыкался в пустую темноту. Земля была покрыта какими-то маленькими кустарниками, росшие пучками, и в неярком свете можно было различить силуэты длинных тонких веточек, которые, изгибаясь, тянулись то ли к свету, то ли к тем, кто проходил мимо по проторенным узеньким дорожкам. Кажется, они составляли нехитрую сеть, по которой удобно было ходить от домика к домику.

Я шла по одной из этих тропинок. Благо, очень холодный воздух заставлял меня хорошенько шевелиться. Какой бы усталой я не была, я не могла не заметить одной детали. Дело в том, что пространство между нашим домиком и кухней озарялось таинственным мерцающим светом: кто-то сидел, укутавшись во что-то теплое, возле маленького мангала, в котором горели дрова. Картинка завораживала: пламя вырывалось из мангала, и розово-черные тени лениво перескакивали по веточкам кустарников, а съежившаяся фигурка при этом сидела тихо и не шевелилась. Хотелось, если честно, бросить все и посидеть рядом, затем только, чтобы перехватить у чужака эту его сосредоточенность и углубленность, чтобы успокоиться, умиротвориться.

Ира уже бежала обратно в машину за второй порцией вещей по той же узкой тропинке, навстречу мне. Она резво проскочила мимо меня, обдав в ухо воздухом слов: «Марияна приехала». Я чуть оступилась с дорожки не столько от тяжести, сколько от неожиданной информации. «Марьяна?». Но Ира уже меня не слышала.

О как. Неожиданно. Марьяна приехала. Та самая девушка, которая была одним из основных кандидатов поехать с нами четвертой, вместо Юли. Мы все — я, Ира, Алена и Марьяна вместе когда-то учились в одном вузе. Сама она была с Горно-Алтайска, и любила путешествовать по родным краям. Когда у нас созрела идея собраться и поехать в Курай, мы хотели взять ее с собой; планировали подхватить ее по дороге, но что-то там у нее не срослось, и потому вместо Марьяны Ира пригласила свою лучшую подругу из Питера Юлю. И вот, оказалось, что в последний момент у Марьяны все ж таки все получилось, и она тоже приехала на ту же базу самостоятельно, в тот же день. Забавная синхронность.

Честно говоря, мне еще больше захотелось быстрее разделаться с вещами и подойти к костру, к Марьяне. Видимо, я немного устала от продолжительного контакта с одними и теми же людьми, и мне захотелось почувствовать нового человека, пусть и ненадолго. К тому же это была не просто девушка, а Марьяна. Я лично ее плохо знала, но часто слышала Иркины рассказы о ней. Она всегда говорила об этой девушке с большим воодушевлением, и Серега, мой старый дружище, тоже ее обожал, он очень сильно ее уважал. Я же только два раз контактировала с ней; первый раз — на дне рождения у Иры, и второй — на одной из студенческих посиделок у меня дома. И все эти разы я наблюдала Марьяну как очень немногословного, неторопливого человека, имеющего очень сильное влияние на окружающих. Ее любили. Именно так. Что-то она дарила людям такое, чем определяла себе мощный авторитет. Я же, каждый раз, когда видела ее, вспоминала почему-то Морру из сказки про Муми-Троллей; большая, огромная Марьяна молча вплывала в пространство, и все начинало вибрировать вокруг нее, но не от страха, как в той сказке, а от непонятной теплоты, уютности и какого-то чувства защищенности, которое она дарила. Еще она всегда что-то пекла и угощала этими вкусностями всех своих друзей.

Я уже положила вещи в домик, и теперь стояла на крыльце, пытаясь ослабленным вниманием поймать волну, понять, что творится вокруг. Девушки молча носились туда-сюда, принося что-то еще из машины, или просто убегали куда-то, и мне не нравилось то, что они делали. Отчего-то страшно раздражала их суета и отнимала последние силы. Что-то поменялось. Появились нервозность и какая-то эмоциональная острота, но я была уже не в силах понять причины. Вместо этого я вглядывалась в округлую фигуру у костра. Да, определенно я хочу туда. Там Марьяна. Хоть я ее мало знаю, но если я все это время правильно ее воспринимала, значит, рядом с ней мне сейчас станет лучше.

Я подошла тихо. Марьяна сидела на пеньке, укутавшись в теплое. Она подняла глаза и поприветствовала меня. Я ответила, и тут же поняла, как же мне тяжело говорить. Меньше всего мне хотелось что-то сейчас произносить. Ну и пусть. Эта девушка вообще казалась необыкновенным человеком, наделенным какими-то таинственными способностями. Ее фигура всегда напоминала мне древние статуэтки Праматери, которые так чтились предками. В общем, рассказы о ней и сама она сформировали в моем сознании мифический образ, и, подходя к ней сзади, я немного волновалась: как начать разговор с ТАКИМ человеком? И как только я подошла и поздоровалась, поняла, что это все пустое. Меньше всего я сейчас хотела превращать простую встречу в поединок взаимной мудрости. Усталость разрывала спокойный поток мыслей, и обоюдное молчание не складывалось, потому что издалека доносились суетливые реплики девочек. Что ж, ментальный диалог не получился. И девки чего-то совсем рабушевались. Непонятно. «Ладно, Марь, завтра утром поболтаем. Устали мы с дороги». «Давай, ага. Спокойной ночи».

Что происходит? Отчего не хочется заходить в домик? Как будто меня там ждет что-то неприятное. Но не было никакой видимой причины для беспокойства. Это все перенапряжение, не иначе.

Я тихонько, почти не слышно, зашла и тут же остановилась у порога. В комнате были только Ира и Алена, и каждая расстилала себе постель на своей кровати. Делали они это торопясь и молча, спиной друг к другу. Ничего такого: все устали и хотели спать, и вполне естественно, что девочки не разговаривали с друг с другом и старались побыстрее засунуть одеяло в пододеяльник. Но делали они это как-то слишком молча и слишком резко. Понятно — это действо взбесит кого угодно, и, тем не менее, не это было причиной острого напряжения, которое буквально не пускало меня в комнату. Будто эти двое разделили пространство на два куска, и сейчас каждая из них двигалась в своем квадрате, стараясь не касаться друг друга. Чувствовался конфликт между ними, но я не решалась даже как-то намекнуть на это, так как явных причин тому не было; момент, когда ситуация пришла к такому накалу, был мною пропущен. Ситуация была дурацкой, так как мне было сложно объяснить самой себе, что происходит, не то, что им. Но я не могла шагу ступить! Я была уверена, что меня сейчас швырнет к стене от их обоюдной злости. В конце концов, я слишком устала и пошла ва-банк:

– Так. Девочки,– на этих словах обе резко замерли и одновременно уставились на меня неприятными напряженными взглядами. Я внутри съежилась и прыгнула: — Что-то не так?

На этой фразе они обе перевели зрачки друг на друга и мгновение сверлили себя взглядом, как бы телепатически размышляя, говорить-не говорить мне, и если говорить, то кто начнет первым. Этого недолгого момента хватило понять, что вмешиваюсь я в какой-то личный конфликт, болезненный в моменте для обоих, но, обе, видимо, поняли, что неожиданно появившийся третий лишний дает им шанс высказаться, и выпустить справедливо пар.

Начала Алена. Уж не помню, чего они там не поделили, но выяснилось, что их противостояние длилось аж с самого начала путешествия, начиная с того момента, когда они заехали за мной. Свои обиды — к моему искреннему возмущению! — они умудрились провезти через весь маршрут. Ире не нравилось что-то в обращении Алены, а Алене не нравилось, что Ира все время предъявляла к ней какие-то личные претензии…..В общем, то была чисто их тема. Я же, наконец, поняла причину красивой загадочности Ирки и почему она всю дорогу не особо стремилась разговаривать именно с Аленой. Мне отчего-то стало неловко за свою близкую подругу. Ну, неужели это все так важно? За Аленой я не видела ни единого изъяна; в пути она делала все быстро, правильно и ее немного командный тон был очень к месту, и я не чувствовала, чтобы он был направлен на то, чтобы кого-то уязвить. Но я не знала ее так хорошо, как Ира, зато я очень хорошо знала острое самолюбие своей подруги, от которого сама порой страдала. В общем, последние эпизоды нашего пути вконец расшатали их взаимные обидки, и все это в итоге вылилось в сухое противостояние, пока они зло расправлялись с бельем. Слава богу, они немного выпустили при мне пар. Юля, войдя в комнату, ничего не заметила и спокойно разместилась на своем месте. Мне она показалась сейчас самым здравомыслящим человеком.

Уже когда выключили свет, я еще ощущала эту сердитую тишину в комнате. И тут, видимо, что-то стало замыкаться во мне. Я начала злится на девок, за то, что они обманули меня; я все это время думала, что у нас все хорошо, что мы дружные и расслабленные, а, главное, искренние. Как бы не так. Оказывается, путешествие с самого начала началось с конфликта. К тому же меня расстраивало то, что я не понимала позицию Иры, моей самой близкой подруги. Не понимала ее за откуда-то взявшуюся подозрительность по отношению к Алене, не понимала, в чем она конкретно увидела ее высокомерность. Не понимала, какие претензии можно предъявлять человеку, который так мастерски провел весь маршрут. Неужели она не видит, что он устал? Неужели нельзя было оставить разборки до утра? Неужели, Ира, ты такая нечуткая? Ну, это же элементарно…Я так чувствовала. И я хотела почему-то заступиться за Алену.

Потом мне стало очень обидно за свою подругу, за то, что она всю дорогу хранила в себе эмоции и ничего не говорила, и выплеснула их всем на голову прямо сейчас, в самый неподходящий момент. Все это привело меня в какое-то раздраженное состояние острой обиды, и я резко расхотела это путешествие. «Все, завтра уезжаю с Марьяной до Горно-Алтайска, а там, на автобусе, обратно домой. Не хочу. Не хочу этой херни! Не хочу ссор и обид! Это глупо!»

С полной уверенностью в своих намерениях, я заснула.

(конец части “Дорога”)