Дорога: Семинский перевал

9

Наш серебристый малыш стал как-то медленно ехать. Неужели Алена одумалась и сбавила скорость? Не похоже. Я спрашиваю, в чем дело. Она авторитетно ухмыляется. «Это перевалы, детка. Машина уже с трудом тянет. Видишь, еще перегружено все рюкзаками, так что я выжимаю газ почти по полной. Ща вот заедем на Семинский перевал, так там вообще медленно поедем».

Ира оживилась. Видимо, окружающие просторы в звенящих лучах будоражат ее не меньше, и она начала заряжать своей возбужденностью весь салон. Она счастлива, что имеет возможность рассказывать своей лучшей подруге о уже знакомых местах. Юля же, напротив, пока не находит слов и выражений тому, что видит; она только и может, что тянуть шею куда-то к верхнему углу окна и с восторженной растерянностью мычать «Ааа….Оо!….». Ира все чаще прислоняется к проему между нашими с Аленкой креслами; — так она пытается ухватить еще больше картинок с переднего обзора. Естественно, ее стали переполнять воспоминания. Она вдохновенно делится ими, передавая нам свой азарт. Куда исчезла ее загадочная тихость? Это хорошо, очень хорошо. Аленка же продолжает мягко балансировать руль и при этом охотно отвечает ей, добавляя какие-то свои замечания об этих местах. Так мы и едем: глазеем, тыкаем пальцами в стекло, улыбаемся и удивляемся, кто впервые, а кто уже второй раз. Все получают огромное наслаждение от поездки.

Наверное, это особое удовольствие — быть «проводником»; когда ты уже что-то понял о месте, и у тебя есть возможность проявить некоторое превосходство над новичками. Пока я ошеломленно пытаюсь сориентироваться в новом пространстве, в мое правое ухо уже влетают восторженные комментарии Иры и Алены. Они звучат авторитетно, по крайней мере, для меня, и у меня нет причины им не верить. У меня вообще пока нет никакого отношения к происходящему за окном, оно только формируется в виде сильного, но неясного чувства. При каждой новой реплике девочек я рефлекторно вытягиваюсь из своего кресла в попытке быстрее увидеть то, о чем они рассказывают. Ничего особо нового я не замечаю; за окном проплывают все те же склоны ворсистых гор, но наша общая восторженность все равно держит меня в тонусе. Я не сопротивляюсь, я давно отдалась опыту своих подруг, и мне на самом деле нравится сейчас находиться в состоянии нетерпеливости, что я вот-вот увижу что-то интересное и значительное. «Ща Семинский перевал будет. Будем ваще тихо идти. А когда начнется Чикетаман — уууу….» — Алена снова выпендривается. «А что там, на Чикетамане?» — спрашиваю, а сама при этом размышляю, как пишется это красивое непонятное слово — через «И» или «Е», и как оно переводится с алтайского. Странно, меня оно одновременно и раздражает, и притягивает. Раздражает, потому что этот Чикетаман кажется чем-то очень важным и значительным для моих подруг, и они уже имели счастье его лицезреть, а мне пока что он недоступен и это вызывает у меня еще больше любопытства. А притягивает потому, что жду, как вот-вот получу такое же восхищение от этого самого Чикетамана.

«Семинский перевал и Чикетаман» — слышу у правого плеча Иркин голос, –«это два самых больших перевала на Чуйском тракте». Она произносит это мягко и вкрадчиво, и так глубоко, словно она — учительница географии, а я — маленькая первоклашка. Наверное, я сейчас точно так же сижу с широченными глазами и хлопаю от удивления ресницами, и мне нравится слушать, как она говорит о том, к чему испытывает восхищение. Ее слова действительно звучат так, что хочется непременно увидеть это, потрогать и пощупать, и испытать те же чувства, что кроются в ее глубокой интонации. Я ей верю.

Картинка — не моя

Вдалеке замаячил большой дорожный щит, на котором был написан какой-то текст. При приближении мы все невпопад читаем. Бла-бла… «Будьте осторожны….вы въезжаете на Семинский перевал…». Что ж, девочки утверждают, что тут должны быть какие-то ощущения. Например, может закладывать уши. «Это от перепада, как будто в самолете летишь», — снова добавляет Алена. И сама после этого все время поворачивается в мою сторону и проверяет меня: «Ну как? Ну как? Закладывает?». Нет, уши мои были в порядке, и от этого я чувствую легкое разочарование; то ли от того, что перевал оказался не таким уж перепадочным, то ли от того, что я не оправдала Аленкиных ожиданий и не прониклась эффектом. Я ничего особенного не чувствую, кроме того, что тачка наша еле-еле ползет вверх. Алена говорит, что все, это — предел, что она уже почти выжимает до упора газ. Интересно, подумала я, а не случится ли так, что на каком-нибудь отрезке перевала наш японец не выдержит и просто начнет сползать вниз? Я представляю такую картинку. Тогда в самую пору будет включить музыку из «Ну, погоди».

«Ничегоо! Вот на Чикетамане! Там-то ваще будет!» — Аленка не сдается. Руль держит крепче и проворачивает его чуть жестче, и сама при этом всем корпусом тянется к лобовому стеклу. Эта смешная рыжая девочка сейчас — сама уверенность и устремленность. «Он-то еще круче!» — обещает она. « И как там красиво…» — это уже Ира вздыхает так, что мочи нет, скорей бы приехать и посмотреть.