Третий день: 1
Человек из Москвы
Третье пробуждение не отличалось от двух предыдущих. Едва открыв глаза, меня снова стал вытеснять яркий медовый свет комнаты. С улицы доносились голоса девочек. Все уже встали, кроме меня. Странно, что никто меня не разбудил — мы же на Актру собирались, разве нет? Впрочем, мне было все равно — это их затея, им лучше знать когда ехать; я же была не против, чтобы меня лишний раз не трогали и я могла спокойно выспаться в эти последние утренние часы.
Все то же самое. За скрипучей дверцей — старина Актру. Лыбится своими белоснежными пиками. Перед ним — уже изморенная степь. Желтая, сухая, жаркая. Сверху — голубая простыня неба с редкими клочками облаков. И над всем этим богатством где-то высоко висела колючая белая звезда, с переливающимися остриями беспощадных лучей. Она выжигала даже звуки, и голова снова окуналась в непривычную ватную тишину; только насекомые иногда противились этому безмолвию, но через мгновение оно все равно сжирало очередное «…взззз…».
Взять из домика полотенце и щетку с пастой. Дойти до веранды. Приветствия. Потрепать пса за ухом. «Вода есть в рукомойнике?» Внезапные сомнения: брать-не брать чайник?… Потом обратно к забору — умываться. Холод воды. Бодрит! Скорей-скорей, раз! два! Щекотно: струйки убегают под локоть. Затем быстро протереть лицо. Глянуть на Актру, задержаться взглядом…. Нет, не получается; все это я уже видела, и что-то новое вряд ли придет. Ну, и ладно — бог с ним; надо сначала позавтракать.
Ира и Юля где-то уже бегают; поди, нашли себе новое приятное занятие на двоих. Алена снова за работой. Я уселась рядом, ем из пиалы остывшую кашу. Выковыриваю орехи. Затем иду в кухню. Здесь хорошо… Прохладно, тень, тихо и недвижно. Пока варю кофе, зависаю над старой эмалированной кружкой, смотрю как темная жижа пузырится и тянется перелезть через край. Хочется досмотреть финал маленькой катастрофы, но рука вовремя подхватывает кружку чуть вверх от огня. Привычка.
– А чего, на Актру не едем что ли? — спрашиваю, прихлебывая сладкий кофе. На сей раз бахнула целых две ложки сгущенки — чтоб наверняка.
– Почему?… — Алена отвечает несколько рассеянно, не отрываясь от монитора. Потом щелкнула быстро на какую-то кнопку, взгляд ее тотчас же очнулся от компьютерных видений и она сказала:
– Эта… — нет, кажется, она еще не совсем переключилась на мой вопрос — встраивается в него. — Не, едем-едем! — наконец-то быстро и осознанно закивала, — Константин только сказал, что ему там надо с утра по делам уехать, а потом он приедет и нас отвезет.
Понятно. Сижу дальше, пью свою сгущенку с кофе — переборщила я с ней, явно. Вокруг — все по-старому: марево, жара, степь. Как будто снится один и тот же сон, третий день подряд. Кажется, что застрял здесь навечно, и никогда ничего нового не произойдет.
Из уже привычной тишины негромко стали выходить новые звуки. Со стороны ворот послышалось знакомое шуршание — когда шина давит землю, и трещат камушки под ней. Кто-то приехал.
Внутри противненько так сжалось — нееет, только не новые люди, нееет… Лишь теперь заметила, что все это время мы жили на Базе одни. Как же хорошо было! А сейчас вот-вот придет кто-то новый, непонятный, и их, должно быть, будет много… Войдут на веранду, будут тянуть свое: «здрааасте….а вы откуда?…да мы оттуда и туда…». Нет, все это совсем не вовремя…
Негромко хлопнула дверца — из джипа, на крыше которого громоздилось различное снаряжение, вышел невысокий коренастый мужичок. Подошел к заднему колесу, посмотрел что-то свое и скрылся за багажником. А с другой стороны машины плавно вынырнул высокий блондин. Постоял с секунду, затем медленно и какой-то странной аристократической походкой зашагал в нашу сторону. Не спеша и с осторожностью, вроде даже настороженностью, вошел в тень веранды, и, не здороваясь и даже не поворачиваясь к нам лицом, прошел мимо за порог кухни, прежде аккуратно пригнувшись, как делают обычно по привычке очень высокие люди. Потом так же по-кошачьи вышел обратно, выводя прежде вперед красивую голову с густыми пшеничными волосами. Встал возле и после некоторого молчания обратился негромко к нам:
– А что, Константина нет?
– Он уехал по делам, но скоро приедет, — быстро отреагировала Алена.
Блондин не спешил уходить. Думал что-то свое, уперев длинные красные руки в бока. Он походил на героя приключенческих голливудских фильмов, непременно отрицательного, так как был одет чересчур правильно и стильно. На нем был походный костюм светло-бежевого цвета. «Кэмел» –кажется, так называется. Еще у него были солнечные очки — стильная модель «авиатор» с полупрозрачной тонировкой. Они очень шли к его вытянутому лицу, и меня это почему-то смущало. Вообще, чем-то он походил на денди; одет он был хоть и просто, но все же угадывалась за этим некоторая надуманность, вроде той, которой люди страхуются от чувства неуверенности, намереваясь входить в новую среду. В его лоске не было убедительности. Он выглядел чужеродно, неестественно, хотя также нельзя было толком понять, что именно смущало в нем. Ощущалась какая-то ошибка…
Блондин еще что-то спросил у Аленки, — так, больше из вежливости; его присутствие стесняло нас, и он, видимо, это понял, нависая над нами своей долговязой фигурой. А я продолжала его разглядывать — мне не давала покоя его безупречность, и я уже рыскала взглядом по нему в поисках какого-нибудь изъяна. Обувь — конечно! Хочешь узнать правду о человеке — посмотри на его обувь! Не теряя времени, я опустила глаза к его ступням.
И как только я это сделала, сразу обозначилось недоумение. На блондине оказались очень модные в сезоне туфли. Как же, блин, они называются, вспомнить бы… Из тех, что носят олигархи на своих яхтах, и которые еще называются мудрено — название знают только искушенные в моде ребята.* В общем, это были кожаные туфли с характерными именно для этой модели элементами, вроде круговой прошивки спереди и продетой через люверсы контрастной веревочки по заднему краю. Я отметила про себя, что блондин надел эту модель «правильно»,– то есть в точности так, как советовали это делать в модных статьях — на босу ногу. Забавно, но именно его тонкая щиколотка, беззащитно торчащая из-под штанины, выдала его с головой. Надетая, казалось бы, по всем модным канонам обувь в данный момент выглядела нелепо, так как совсем не подходила для путешествий по здешним местам — это было понятно даже мне, человеку совершенно неопытному в путешествиях. Так и видела, как он царапает до крови свою нежную кожу, внезапно провалившись в щебенку, или, того хуже, подворачивает ногу, не удержав крепко стопу на скользком камне. Вы кто такой, дяденька, откуда? — мне стало весело за этого чудака. Подикось, со столиц будете?…
– А вы сами откуда? — типичный вопрос, который задают друг другу все туристы.
– С Москвы.
Я не нашлась как отреагировать — всего-то успела схватить ехидную мыслишку, вроде того: «Ну, поняяятно тогда…». Потом пошло размышление, мол, почему вдруг при появлении москвичей в местах далеко не московских — глубоко провинциальных и далеких — всегда обозначается к ним странного рода отношение, вроде насмешки?… Ведь ничего такого нет — человек приехал из Москвы, а мог бы так же приехать из Костромы, или там из Усть-Илимска какого-нибудь… Но подобные названия городов всегда пробуждают любопытство, мол, ой, как интересно, что же это за люди такие живут в тех краях? Но с москвичами — другая песня. Именно что ехидство, именно что насмешливость появляются, и они не дают никакого шанса раскрыться человеку из Москвы — как будто наперед знаешь его реакцию, его слова и мысли.
Обозначилась пауза, за которую блондин решил, было, что этого короткого ответа, должно быть, не достаточно, и с некоторой ленцой добавил:
– Снарядились вот, с другом. Сейчас хотим взять другую машину; надо спросить Константина где.
- Ааа, понятно… — Аленка глядела на него, позабыв о своем проекте.
- В первый раз? — не унималась я.
- Я — да, в первый. А друг уже ездил не раз. Вот, позвал до Монголии прокатиться…
- Ааа…
- Ладно, пойду я… — Блондин вежливо кивнул и плавно тронулся к выходу. Снова рефлекторно ссутулился, готовый перешагнуть порог. На этот раз он не отводил голову от нас, и было сложно понять, что происходит за тонировкой его «авиаторов». Но, кажется, он слегка смутился, так как легонько задел плечом косяк.
Тапки не давали мне покоя. Мне хотелось тотчас же повернуться к Аленке, прыснуть смехом, перемыть косточки этому столичному пижону, но шансов, что она меня поддержит было маловато… Замечает ли она вообще что-нибудь кроме своей работы?
Я осторожно взглянула на нее. И неожиданно увидела, как в ее маленьких серых глазках бегают шаловливые искорки. Неужели она тоже заметила? Быть не может!))) То ли ее веселит, что и меня?
- Видела? — Алена уже едва сдерживала смешок.
Я до сих пор сомневалась, верно ли я ее почувствовала, но не хотела отказывать себе в мысли, что она со мной заодно.
- Ээ…ты про тапки?
- Да! Ваще — капец! — и она тут же резко наклонилась к столешнице, не в силах сдерживать больше веселое хихиканье. Я тут же засмеялась следом, но уже не самой нелепости, а тому, что я, как оказалось, не одна тут, и есть человек, который замечает те же вещи, что и я, и он готов делиться этим со мной. Это была очень хорошая новость, очень. Мне стало легко. Даже радостно! Я вдохнула полной грудью вкусный степной воздух, с удовольствием растягивая мышцы. Эх, хорошее утро!

*для любопытных: на блондине были топсайдеры
