«Если пойдете к новому «болотнику», передайте ему «No pasaran!»

Член ОНК Москвы, правозащитник Зоя Светова, по просьбе Rus2Web рассказала о своих встречах с «узниками Болотной», их письмах из заключения и новых фигурантах этого дела, конца которому все нет

6 мая 2012 года — историю этого дня напишут по свидетельствам очевидцев. Уже сегодня мы наблюдаем страстные споры о том, кто виноват, что та демонстрация на Болотной площади была разогнана полицией: были ли на площади провокаторы или сама оппозиция спровоцировала столь беспрецедентно жестокие действия властей?

Понять и описать, как это было, — задача историков.

У меня же задача более скромная. Мне хочется понять, что стало со всеми нами за эти три года и что стало с теми, кто ответил за наш протест, пережив обыски и аресты. И получив тюремные сроки.

Дело, у которого нет конца

«Болотное дело» — снежный ком, который катится и растет до сих пор. Вот его арифметика: более 30 фигурантов дела, 17 человек осужденных к реальным срокам наказания, 11 человек по–прежнему в колониях, 7 — привлечены к административной ответственности, 1- под подпиской о невыезде, 1 — под домашним арестом.

О том, как собирался этот «пазл», как подбирали правоохранительные органы персонажей, хорошо написал в свое время Дмитрий Камышев в журнале The New Times: «…шесть студентов, четыре менеджера, трое безработных, один владелец собственного бизнеса, ученый–химик, правозащитник, журналист, рабочий. Такая же пестрая картина с точки зрения политических убеждений: по три представителя националистов, анархистов, левых и демократов, двое «общегражданских активистов», а еще семеро — вообще вне партий и движений и даже без четкой политической ориентации…».

Во время приговора “первой волне” фигурантов “Болотного дела” у здания Замоскворецкого районного суда были задержаны около 100 человек. 24.02.2014

Первый процесс в Мосгорсуде привлекал внимание публики: приходили политики, медийные персонажи, активисты, было много журналистов. Оглашение приговора фигурантам «первой волны» сопровождалось «народным сходом» у здания суда и задержаниями. Но уже два следующих процесса — по делу Удальцова и Развозжаева и по «Болотному делу-2» — привлекли гораздо меньше внимания.

Общество, оглушенное аннексией Крыма, войной с Украиной и западными санкциями, стало забывать об этом деле.

Но ведь оно не закончилось.

Иван Непомнящих, инженер, 24 года. Басманный суд, 26.02.2015

За два месяца до третьей годовщины «Болотной», 25 февраля, под домашний арест заключили 24-летнего Ивана Непомнящих: 6 мая 2012 года он якобы нанес полицейскому несколько ударов зонтиком. Под домашним арестом Непомнящих будет находиться, как минимумом, до 6 сентября.

А 17 апреля еще одним фигурантом «Болотного дела» стала член РПР-ПАРНАС Наталья Пелевина. Ей предъявлено обвинение в «организации и финансировании массовых беспорядков». С нее взяли подписку о невыезде.

Их письма

Некоторые осужденные «болотники» уже вернулись.

В середине мая 2014 года из Чеховской психбольницы вышел Михаил Косенко. Михаил вырвался из ада: он лежал в палате вместе с маньяками и убийцами. Спустя несколько месяцев я увидела Косенко в музее им. Сахарова на благотворительном вечере в помощь «узникам Болотной». Его там встречали, как героя.

Еще троих бывших фигурантов я заметила на оглашении приговора по второму «болотному делу» — они были среди зрителей: Николай Кавказский, Мария Баронова, Владимир Акименков. Их освободили еще по амнистии к 20-летию Конституции. Все трое теперь занимаются правозащитой.

Из тех, кто получил сроки и разъехался по колониям в августе 2014-го, первым освободился Ярослав Белоусов — его буквально через месяц отпустили по УДО. Вернувшись в Москву, он снова, как и до ареста, занялся политологией. Я попросила его написать о своем тюремном опыте. Так вот в его записях был один момент, который меня сильно поразил: этот молодой политолог, отсидевший 2,5 года за то, что якобы «бросил лимон в полицейского», называет себя политзаключенным и в то же время не считает себя «принципиальным противником Путина».

Правда, о том, что вышел на Болотную площадь, Белоусов не жалеет:

Ярослав Белоусов, студент факультета политологии МГУ
«Я не жалею, что оказался в компании таких достойных людей, настоящих граждан, как фигуранты «Болотного дела». Но мне неясно, зачем творить такое безобразие — отлучать от родных и сажать молодых людей за то, что они вышли на санкционированный властью митинг, перешедший в локальные столкновения, в которых, насколько это очевидно, никто из знакомых мне фигурантов участия не принимал. Более того, несколько «болотников» сами стали жертвами силовых действий полиции. Если это делалось для сеяния страха, то, в свою очередь, я отвечу, что страх тоже имеет цену, причем весьма непредсказуемую. Такова природа страха: кого-то он деморализует, а кого-то мобилизует».

Другой фигурант этой волны — Артем Савелов — освободился 31 декабря 2014-ого. Он дал журналистам пару интервью, и стало понятно: он счастлив оказаться дома и просто хочет как можно скорее забыть то, что было.

Я получаю письменные рассказы об опыте тюрьмы и от тех фигурантов, которые еще отбывают свои сроки. Так, один из самых харизматичных узников «Болотного дела» — антифашист (и, безусловно, будущий политик) Алексей Гаскаров написал мне из заключения:

«Можно сказать, что тюрьма в чем-то неплохое место для саморефлексии… ты выползаешь из привычного, все ускоряющегося жизненного ритма, и появляется возможность посмотреть на все со стороны и понять, что для тебя по-настоящему важно <…>. Сама по себе изоляция от родных и близких уже не поддается никакой оценке. Например, свадьба у нас должна была быть гораздо раньше и, конечно, я совсем не в восторге от того, что она в итоге была здесь (в августе 2014 года Алексей Гаскаров расписался в СИЗО Бутырки с женой Анной).
Анна Гаскарова на выходе из СИЗО, где их с Алексеем расписали. 06.08.2014

Гаскаров пишет, что, будь он сейчас на свободе, участвовал бы в муниципальных выборах у себя в городе.

Другой узник «Болотной» — Александр Марголин — в тюрьме крестился. В письме из Бутырки, он написал, что «вера здесь помогает и я отделяю веру от ряда священнослужителей». У Марголина двое несовершеннолетних детей. Его приговор — 3, 5 лет колонии (это при том, что даже потерпевший полицейский отказался от каких-либо претензий) — можно объяснить лишь политическим заказом и общей судейской жестокостью.

На днях я получила письмо из ИК-6 Рязанской области от Алексея Полиховича. Он благодарит всех за поддержку и дает совет:

Алексей Полихович, 25 лет, анархист, студент РГСУ
«Если пойдете к новому «болотнику» (Ивану Непомнящих — прим.), передавайте ему «no passaran». Он должен понимать, что ему предстоит еще только пройти наш путь, то есть на ближайшие два-три года ему обеспечено занятие и головная боль, соответственно ему сложнее, чем было нам».

Мудро. Лучше не скажешь.

От звонка до звонка

Если бы депутаты Госдумы приняли закон, по которому год, проведенный в СИЗО, будет засчитываться за полтора в колонии, то большинство фигурантов «Болотного дела» вышли бы на свободу — все они просидели в СИЗО по полтора-два года.

Об этом законе я впервые услышала от Андрея Барабанова еще в июне 2014 года. Он спросил, когда я посещала его в «Бутырке»: «Как обстоит дело со сбором подписей за закон, чтобы день, отбытый в СИЗО, при вынесении приговора, засчитывался за два? Если бы такой закон был принят, то я с моим сроком мог бы уже выйти на свободу».

Закон «День за два», который депутаты преобразовали в «день за полтора», лежит под сукном. 11 осужденных до сих пор в колониях и, боюсь, будут там до «звонка».

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.