Провинциальный взгляд

В. К. Бардиж. Дневник кубанского казака.
Гуляя по вечернему городу совершенно спонтанно купил книжку, продававшуюся с лотка, зацепила знакомая фамилия мемуариста. Я ошибся — это дневник не Кондрата Лукича Бардижа (члена Государственной Думы Российской Империи всех созывов, кадета, комиссара Временного правительства на Кубани, одного из создателей отдельной кубанской власти после ноября 1917г.), а его сына Вианора.
В то время как его отец отправился феврализировать Кубань, Вианор остался заниматься политикой в Петрограде. Его дневник достаточно труден для чтения, он скурпулёзно записывает все встречи, разговоры, общественные настроения, etc. Это не повествование, а заметки для памяти и работы, поэтому иногда не совсем понятно о чем идет речь. Но общую канву событий проследить, конечно, можно. В дневнике содержатся вклейки из газет на казачьи(в основном) темы. В общем, это неплохое отражение закулисы высокой политики лета-начала осени 1917г.
Вианор Баридж был избран членом Совета Союза казачьих войск. Разумеется это была новая, революционная должность, с неясным функционалом, поэтому занимался он самыми разными делами, от мелких бытовых(открытие и перевод на казенное обеспечение школ и училищ, присвоение казакам очередных званий, производство в офицеры), до административных(руководит деятельностью Совета и изданием казачьих газет) и высокой политики (взаимодействует с Керенским и военным министром Савинковым по казачьим и общим вопросам).
В дневнике освещается несколько основных тем. Во-первых, внутриказачьи политические дела: борьба за издательства и газеты, дела о перемещении казачих войск, решение земельного вопроса и т.д. Во-вторых, что представляет куда больший интерес, место казаков, в большой политике Временного правительства. Остановимся на этом чуть подробнее.
В революционной столице казаки быстро заняли совершенно особое положение. По мере охлаждения революционного энтузиазма, февралисты из Временного правительства и армии осознали (довольно быстро), что кроме как на казаков, опираться им не на кого. То есть речь даже не о том, что не было какой-либо военной силы, созвучной В. п. в политическом смысле, нет, в Петрограде в принципе не было другой организованной силы, достаточно многочисленной и готовой применить силу. Так что, несмотря на то, что еще недавно казаков клеймили нагаечниками и псами царского режима, революционному правительству пришлось быстро найти общий язык с новыми руководителями казачества.
В мемуарах Бардижа четко видно как правительству приходится уступать казакам во всём, даже там, где такие шаги оказываются несовместимыми с революционными принципами. Мемуары охватывают период, который можно было бы назвать “правым поворотом” у Керенского и В. п. Если в первые дни революции был осуществлен значительный сдвиг влево, то буквально через пару месяцев, и, особенно, после краха наступления Керенского и первого вооруженного выступления большевиков стало ясно, что Керенскому нужна поддержка условно-правых(офицеров, казаков), т.к. только они обладали необходимыми навыками для, соответственно, продолжения войны и удержания внутреннего порядка. Флирт этот продлился недолго, и закончился провокацией против Корнилова. Эти события и фиксируются в мемуарах — от разгона большевистских демонстраций до отхода казаков от Керенского после неудачи корниловского выступления.
Бардиж часто виделся с Керенским, по сути являясь у него советником по казачьим делам. Сам он был поклонником министра-председателя, поэтому интересно посмотреть на то, как он описывает тезисы Керенского и свое от него впечатление. Тут видны все те образы, о которых писал г-н Колоницкий: Керенский бедный(жена вынуждена работать за копейки), больной, не властолюбивый(постоянно говорит, что уйдет в отставку, если перестанет справляться) и т.д. Как я уже говорил, дневник лаконичный, даже конспективный, в нем редки описания и выражение отношения автора к кому-либо, но чувствуется, как настроение Вианора по отношение к Керенскому постепенно изменяется в сторону раздражения, хотя до самого конца он остается его сторонником, не видя более подходящей фигуры.
Не совсем понятно, когда Бардиж-младший покидает Петроград, очевидно после Октябрьяского переворота. Он возвращается на Кубань, где встречается с отцом и братьями. Кондрат Бардиж к тому моменту фактически выстроил местную законодательную и исполнительную власть. Интересно, что именно он был одним из проводников федералистского проекта переустройства России, популярного в определенных кругах на окраинах Империи ближе к концу 1917г. Проект этот нашел свое воплощение в создании аморфного Юго-Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей(ЮВС), со столицей в Екатеринодаре. ЮВС существовал скорее только на бумаге и вскоре распался. Тем не менее, именно претворяя в жизнь идею ЮВС Бардижи начали агитацию с целью создания отдельных вооруженных сил, “вольных казаков”, но казачество еще не было готово подниматься против большевиков. Интересно, что даже перед первым захватом Екатеринодара большевиками в феврале 1918г. Бардиж-старший продолжал считать себя отдельным полюсом силы: он отказался присоединиться как к войскам сепаратистского правительства Кубанской Рады, так и к Добровольческой армии (о присоединении к большевикам речи, понятное дело, не шло). Верный идеям федерализма, теперь уже бывший комиссар Временного Правительства Кондрат Лукич Бардиж, его сыновья Вианор (автор дневника) и Николай, а также сопровождавшие их офицеры-казаки решили пробираться в Грузию, но были схвачены большевиками в районе Архипо-Осиповки. Кондратий Лукич был убит в день своего рождения. Прежде чем расстрелять его, большевики убили его сыновей у него на глазах.

P. S. Долго думал, почему фамилия Бардиж кажется мне такой бандитско-пиратской? Потом вспомнил, в “Пикнике на Обочине” был Стервятник Барбридж, старый и беспринципный сталкер.
