Я работаю учителем (осторожно, мемасики!)
Заканчивая пять лет назад родной БГПУ, я и мысли не допускала о том, что пойду работать учителем. Что, дети?.. Нет уж, увольте!
И тем не менее, мой второй год в турецкой школе подошёл к концу (ура, отпуск!!!). Работать учителем сложно — низкий поклон всем тем, кто честно пытался нас чему-то дельному научить (наукам, жизни…)! По этому поводу — две шутки:
- Однажды одна из моих учениц задала мне вопрос: “Каково это — быть учителем?” Тогда я начал перебивать ее каждые десять секунд — до тех пор, пока она не заплакала.
- Шутка вторая, вернее, демотиватор:

Правда, в заголовке написано “Учитель музыки” — уж пардоньте, другой такой же, но без “музыки, картинки не нашлось. Но как точно отражена суть! Во всех картинках, без исключения. Да, на второй год я очухалась от ужаса и шока и поняла, что менеджмент (или организация) класса — вещь первостепенная. То есть, ты типа да — дрессировщик. Звучит несколько цинично, согласна — но пожалуйста, постарайтесь понять правильно, я о воспитании и вырабатывании навыков, особенно у учеников младшего возраста. И кстати, воспитывать себя желательно всем и непрерывно: “Не позволяй душе лениться!..”, как писал Заболоцкий).
Да что там говорить: иногда, оказавшись в буйном классе чувствуешь себя как настоящий дрессировщик! В клетке. С тиграми.
Кстати, я работаю учителем английского в частной турецкой школе. Их тут — как грибов. Год обучения — от 20–30 тысяч турецких лир. А годов этих 12. Далеко не каждая семья может себе позволить. Правда, есть шанс получить стипендию, то есть скидку на обучение. Но шанс этот тоже невелик.
Оценок и экзамена по моему предмету не предусмотрено. Я учитель говорения, то бишь, “спикинга” в простонародье. Моя задача — разговорить студентов, помочь им преодолеть барьер “не-не-не, я не умею, я лучше помолчу”. Рычагов воздействия у меня раз-два — и обчёлся (отправить на ковёр к школьному психологу, потом к директору, можно еще желтую карточку выдать — всё).
На том же втором году я начала ощущать груз ответственности. Помните, в “Иронии судьбы” между Женей Лукашиным и Надей был диалог:
-Я врач, а ошибки врачей дорого обходятся.
-Ошибки учителей менее заметны, но обходятся не менее дорого.
Наверно, эта фраза дала мне нехилого пинка. Это я про ответственность.
Если уж совсем начистоту — то я не робот, и у меня бывают плохие, УЖАСНЫЕ дни. Не все детки — ангелы. Меня в этом случае спасают два совета: первый —глубоко вдохни, медленно досчитай до десяти, улыбнись (совет школьного психолога), второй — (вычитала на учительском сайте) повторяй про себя мантру “каждый, (абсолютно каждый!) ребенок имеет право на образование”. Успокаивает. Приводит в чувство.
Что мне нравится в профессии учителя — так это то, что карьерный рост идет не в вертикальной, а в горизонтальной плоскости. Учиться, учиться, еще раз учиться, применять на практике, что-то оставлять, что-то отбрасывать, искать новое, интереснее, лучше, снова пробовать, снова исследовать… В моей “копилке” всего лишь два года — впереди-то ещё — ого-го-го!
Работа учителем — сложная (клетка с тиграми, вспомнили?), но, черт возьми, увлекательная. И выматывающая. Поэтому длинный отпуск учителей - кровью и потом — ах, да — и невосстанавливающимися нервными клетками заслуженный.
Мемчик по поводу:

“People have no idea”
Мне тут Чэд недавно сказал: “Нель, какая же ты всё-таки милая, когда не раздражаешься!” (под конец года на меня можно было вешать табличку: “Осторожно, злая женщина!”) Ага, станешь тут незлой, когда каждый день такое:

Или такое:

Ой, мое любимое!

Эти товарищи и бесили меня, и хамили мне, и намеренно пытались ввести меня из себя, и клали ноги на стол в классе (11 класс, например), и доводили до часовых истерик, и вообще. Но много и приятных историй. Например, эти одиннадцатиклассники с ногами на столе на следующий, выпускной, 12-ый год чуть ли не в книксен при виде меня приседали и почтительно здоровались. Магия!
Случаи из практики:
Как-то вела я урок в 11-ом классе (в том самом, с ногами). Там был такой мальчик, странный: учиться не любил, но любил историю (как он сам утверждал, я его не экзаменовала), несколько пухловат, смугл, монобров, очкаст. Ходил по школе вразвалочку, перекидывая чётки, одетый в жилетку-дутыш. Из кармана жилетки на обитателей школы смотрел…плюшевый ослик-игрушка. Так вот этот оригинал где-то раздобыл кулинарную сахарную пудру в пакетике и вознамерился представить, что это белый порошок-наркотик — и, собственно, дальше вы, наверно, поняли. Мои уговоры не помогли, круче в глазах однокашников он не стал, а пошел прочихиваться в туалет. Ещё б с перцем попробовал, умник.

Перед моими первыми летними каникулами я решила опросить своих студентов-пятиклассников об их планах на лето. Измир, Бодрум, кто-то в Европу летит… Тут я задаю вопрос провокационный вопрос: “Ребят, а по школе скучать будете?” В ответ слышу разношёрстные “да-нет-немножко”. Тут посреди этого улья раздается звонко, но твердо: “Мисс Нелли, а Вы по МНЕ будете скучать?” Я (с учетом того, что на каникулы я улепётывала без оглядки, но уж очень не хотелось огорчать маленького смельчака): “Да, конечно буду!”
К сожалению, турецкое Минобразования запретило выставлять фото учеников в интернете, поэтому как бы мне ни хотелось выставить фото этого малыша — не могу. Но он очень похож на него:

В мой первый год я была наблюдателем на местном экзамене. За нарушение правил(разговоры) и списывание ученики заносятся в “черный” список. Один старшеклассник, из неуспевающих, вел себя, мягко говоря, странно: громко бормотал всякое, вставал, подходил к другу в соседнем ряду и предлагал тому освежающие пастилки. Тот от него шарахнулся: мол, чего творишь, экзамен все-таки. Решила дать шанс и предупредила парня. Два раза. Громко и внятно. Не помогло. Занести фамилию в список — дело нехитрое. Пять секунд — готово.
Через несколько уроков этот “бунтарь” подходит ко мне, гордо неся своё оскорблённое достоинство и вопрошает: “Почему Вы занесли меня в черный список?!..” Я:

В первый год работы я преподавала у классов с 4-го по 11-ый (на второй год 11-ые у нас забрали). В одном из одиннадцатых, с естественно-научным уклоном, училась девочка по имени Серья. Редкое сочетание красоты, ума и интеллигентности. На одном из уроков мы разговаривали о наших любимых фильмах. Серья задает вопрос: “Вы слышали о фильме “Фрида”?(фильм о мексиканской художнице Фриде Кало с Сальмой Хайек в главной роли)“Я влюбилась в этот фильм!”. Фильм этот горячо любим мной вот уже несколько лет. Первые несколько секунд я, конечно, пробыла в мягком шоке: подростки обычно не смотрят такое, на ура идут супер-герои или любовные мелодрамы об из ровесниках. Мы увлеченно прообсуждали фильм добрых пять минут. С того урока между нами установились тёплые, добрые отношения. В этом году их класс был выпускным (моих уроков в этом году у них уже не было), они покидали школу. Незадолго до окончания года я увидела в канцелярском магазине открытку с плакатом того, ее любимого фильма; купила, подписала с кучей добрых пожеланий и отдала ей в руки (может быть, это непедагогично — так выделять учеников). Через несколько часов мы столкнулись снова с этой девочкой в школе. Как она была рада моему маленькому подарку! А как я была рада тому, что она рада! Она крепко меня обняла и еще долго не отпускала. Пусть у нее все будет хорошо.
Да и вообще, пусть у них у всех все будет хорошо.
В конце этого, 2016–2017, учебного года выпускались четвертые классы: часть оставалась в этой же школе, часть переводилась в другие. В 4 “А” был мальчик, Эмре. Смугленький, с азиатским разрезом глаз, вихрастый и любознательный. Очень любил английский. Но весь год держался, как мужчина: чувств не проявлял ( это обычно свойственно девочкам, те любят дарить учителям милые записочки, рисунки и вообще). На самом последнем уроке мы, кажется, смотрели какой-то мультфильм на английском. Пару минут до звонка, я готовлюсь к уроку. Подбегает Эмре и резко так, с наскоку обнимает меня (а они мне все едва достают до пояса) и утыкается носом. Я поначалу испугалась: плачет? Обидели? С метра ниже слышу: “Мисс Нелли, я ухожу в другую школу. Я Вас никогда не забуду, я Вас буду вспоминать!” И поднимает голову — ждёт ответа. Конечно же, я ответила, что тоже его буду вспоминать и скучать. Черт возьми, как приятно! Я тогда чуть не прослезилась. После того, как наш последний урок закончился, этот вихрастый малыш снова подходит ко мне, смотрит мне в глаза и говорит: “Прощайте, мисс Нелли, я Вас очень-очень люблю!” Разве такого забудешь?
