От “сотрудничества” к “гуманизму” и дальше… Два манифеста одной педагогики.

11 октября в “Новой газете” опублекован “Манифест гуманистического образования” — своего рода эхо, ответ на “Отчет о встрече учителей-экспериментаторов” в 1986 году, названный “Педагогика сотрудничества”.

Оставляя за скобками эффективность современного стейтмента (он вроде как призывает к переменам государство и консервативные школы — а они будут последними, кого затронет этот текст), интересно сравнить эти материалы, и особенно проанализировать современную версию “крика души” педагогов.

1986 год. Фото с http://www.novayagazeta.ru/society/70301.html

Любопытные сравнения.

  1. Педагогика сотрудничества на 90% состоит из ссылок на конкретные методики и примеры их успешного применения авторами. “Гуманистическая педагогика” — на 90% размышление. Сегодня нет “good case practices”, не на что опереться? Или это последствия “time of extreme uncertainty”?
  2. Цитата из 1986:
Сколько бы ни говорили о необходимости индивидуального подхода, учитель, перегруженный уроками и делами, не может осуществить его в полной мере.

И так как “индивидуализация не возможна”, авторы предлагают косвенными приемами дать ребенку почувствовать, что к нему относятся как к личности. Сегодня в “гуманистической педагогике” мы возвращаемся к идее индивидуализации как к ключевой. Вроде как сегодня для этого есть технологии (доступ к огромному количеству внеинституциональных образовательных ресурсов) и методики (индивидуальные образовательные траектории, тьюторство). Только вот говорим мы об этом уже лет 5 (и, как видно, не первый раз за последние полвека) — получится ли теперь?

3. Чувствуется огромная разница в окраске двух текстов. “Оригинал” 1986го можно суммировать словами “смотрите, как классно можно учить! Никого не заставляем, но давайте все развиваться и продолжать делать классную педагогику”. Интонация текста образца 2015го — “Мы в… Кхм. Плохом положении вещей. Мир поменялся, а образование — нет. У этого N причин: вот они. Вот наши предложения, но если не успеем — нам каюк”. Последняя фраза “Манифеста”:

И тогда у нового поколения есть шанс.

Звучит на порядок менее оптимистично. Напомним, что между двумя текстами пролегает бум экспериментального образования в 90-ые и его травля в 2000-ые — явления, которых “Лысенкова, Щетинин и ко” тогда, наверное, предсказать не могли.

Вопрос. Если “педагогика сотрудничества” так и не пришла в массовую школу (поправьте меня, если я не прав) с её миролюбивым настроем, полным успешных примеров, есть ли шанс у сегодняшнего манифеста — состоящим из предложений довольно кардинальных изменений, приправленных категорической критикой текущей системы?


На какие вопросы “манифест” не ответил.

Про работу.

Должны быть очевидные для всех стратегии; одна из них — прямая связь между теми навыками, которые дает человеку школа, и рынками труда.

Но с учетом скорости изменения мира, как обеспечить связь с будущими рынками труда?

Про критическое мышление

Проверить услышанное, сказанное на уроке — не только возможно, не только важно, но и очень интересно. Только это создает образовательную мотивацию

Как создать эту культуру? Есть примеры?

Про возраст

Школа — пространство самоопределения детей и взрослых

При этом весь Манифест использует только понятие “дети” (противопоставляя им “учителей”, “взрослых”). И вот вроде мы говорим о LifeLongLearning, а все еще запираемся в концепцию “образование = дети”. Таким образом, мы либо отрицаем, что человеку бы неплохо учиться всю жизнь, либо говорим, что взрослый и сам может, а ребенок — только в школе (значит, отрицаем возможность несовершеннолетних учиться естественно и осознанно).

Про “Индивидуальные образовательные траектории”

За прошедшую декаду, что мы говорим о необходимости “ИОТ” (до этого используя другое название), примеров, где она была бы полностью осуществлена так и нет. И суммируя с предыдущим пунктом про возраст, причина мне видится в том, что мы по-прежнему отождествляем школу как институт (даже если она “выходит за вои рамки”) с образованием. А ИОТ в идеальном воплощении требует открытого и свободного образования. Без компромиссов.

И что бы мы ни говорили о свободном, самостоятельном человеке, который учится всю жизнь — извольте все же этого человека с 6 до 17 лет провести через такое место, где его обучат (заметьте, мы можем утверждать, что в идеальном классе активным субъектом учения является ученик, а не учитель; но на макроуровне за него уже решено, через что, как и когда он должен пройти). Процесс этот обязательный (на юридическом или культурном уровне). И тогда “индивидуальная образовательная траектория” все равно остается “траекторией обучения”, а учение после (и вне) школы — дополнением к “основному образованию”.


Тут я замыкаю собственную рефлексию на отлько что прочтенную книгу И. Иллича “Освобождение от школ” и его основное предположение — раз-институциализировать образование. Эта книга была выпущена 15 годами раньше “Педагогики сотрудничества”. Есть ли вероятность, что она окажется актуальнее текста, связанного ниточкой из 1986 в 2015?

Повисает вопрос с многоточием. Что мы хотим менять — учителей, методики, школу? Или образование?

Like what you read? Give Vlad Sakovich a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.