Выступление Госсекретаря Рекса Тиллерсона во время выхода к прессе

1 августа 2017

Зал для пресс-брифингов, Вашингтон, округ Колумбия

Г-ЖА НОЙЕРТ: Здравствуйте. Как дела?

ВОПРОС: Хорошо.

Г-ЖА НОЙЕРТ: Посмотрите, кого я привела. (Смех.) Сегодня к нам присоединяется Государственный секретарь Тиллерсон.

ВОПРОС: Добро пожаловать в наш зал для брифингов.

Г-ЖА НОЙЕРТ: Да.

ВОПРОС: А кто этот маленький паренёк?

Г-ЖА НОЙЕРТ: Да.

ГОССЕКРЕТАРЬ ТИЛЛЕРСОН: Это заместитель заместителя заместителя помощника Госсекретаря. (Смех.)

ВОПРОС: Можно его тоже пригласить на трибуну?

Г-ЖА НОЙЕРТ: И позвольте мне еще раз напомнить вам, что когда у нас в зале находятся дети, все мы должны вести себя хорошо. (Смех.)

Добро пожаловать, дамы и господа. Как вы все знаете, последние пару недель были чрезвычайно насыщенными для нас и, я думаю, более богатыми на события, чем обычно. Мы видим, что очень многое происходит по всему миру. Госсекретарь, Государственный секретарь Тиллерсон, принимает активное участие в выработке нашего внешнеполитического реагирования на многие из этих событий, работая с Президентом и другими официальными лицами правительственного Кабинета по каждому направлению.

К настоящему моменту он занимает эту должность в течение шести месяцев, и поэтому он хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы немного поговорить с вами о текущем состоянии дел. Но прежде чем мы перейдём к Госсекретарю, я хотела бы вначале сделать несколько объявлений.

Во-первых, Соединенные Штаты Америки выражают глубокую обеспокоенность в связи с решением венесуэльского правительства вернуть в тюрьму лидеров оппозиции Леопольдо Лопеса и Антонио Ледесму. Мы призываем к их немедленному освобождению. Они арестованы через два дня после проведения режимом Мадуро незаконных выборов в конституционное собрание, которые спровоцировали дальнейшую эскалацию насилия на улицах этой страны, причём более 10 человек погибли только за этот период.

Соединенные Штаты обеспокоены серьезными нарушениями прав человека. Как заявил Вице-президент Пенс во время своего недавнего разговора по телефону с г-ном Лопесом, цитирую, “Соединенные Штаты стоят плечом к плечу с венесуэльским народом, и мы призываем к полному и безусловному освобождению всех политических заключенных в Венесуэле, к проведению свободных и справедливых выборов, восстановлению национального собрания, а также уважению прав человека в Венесуэле”.

Наши мысли и молитвы — со всеми теми, кто пострадал во время политического кризиса в Венесуэле. Соединенные Штаты призывают к восстановлению демократии в Венесуэле и восстановлению процветания, за достижение которого венесуэльцы так упорно боролись. Мы привержены поддержке венесуэльского народа, ведущего эту долгую борьбу.

Далее, я хотела бы сказать, что мы опечалены смертью бывшего Премьер-министра Алжира Реды Малека. Бывший Премьер-министр был давним партнером Соединенных Штатов, и, как, возможно, помнят многие из вас, он сыграл важную роль на переговорах, которые привели к освобождению 52 заложников из американского посольства в Иране в 1981 году.

В мае этого года г-н Малек пригласил Посла США в Алжире к себе домой, где у них состоялся четырехчасовой обед. Они долго говорили о прочности американо-алжирских двусторонних отношений и о его уверенности в перспективах нашего партнерства. Он выразил уверенность, что партнерство будет расширяться в ближайшие годы. Мы согласны с этим и выражаем наши соболезнования родным и близким Премьер-министра и алжирскому народу.

И, наконец, я хотела бы поздравить одного из специальных агентов нашей Дипломатической службы безопасности. Завтра специального агента Джереми Майлса будут чествовать в Учебном центре федеральных правоохранительных органов в штате Джорджия как Лучшего выпускника 2016 года. Специальный агент Майлс опередил более чем 2600 других сотрудников федеральных правоохранительных органов, которые также окончили программы этого центра в прошлом году. Мы очень гордимся спецагентом Майлсом. Он служит образцовым примером для работников правоохранительных органов и специалистов в области безопасности, и нам повезло с тем, что он несет службу в наших рядах. Поздравляю его и Дипломатическую службу безопасности с этим знаменательным событием.

И, наконец, Николя, насколько мне известно, это Ваш последний день здесь, в Государственном департаменте. Вы освещали Госдепартамент в течение пяти лет при трех администрациях, поэтому мы хотели бы пожелать Вам удачи. Теперь Вы вернётесь домой, во Францию, ​​и будете наслаждаться 20-часовой рабочей неделей.

ВОПРОС: Спасибо. (Смех.) (Аплодисменты.)

Г-ЖА НОЙЕРТ: Спасибо за отлично проделанную работу. И на этом я хотела бы пригласить на трибуну Госсекретаря Тиллерсона. Я буду вести этот брифинг, так что я хотела бы попросить вас задавать не более двух вопросов. Мы не сможем выслушивать по три-четыре вопроса от одного человека. Мы хотим предоставить слово как можно большему числу журналистов.

Государственный секретарь Тиллерсон.

ГОССЕКРЕТАРЬ ТИЛЛЕРСОН: Всем добрый день. И если вам хотелось бы знать о том, кто этот юный помощник со мной: я решил, может быть, если я начну номинировать чиновников на должность, когда им восемь или девять лет, они достигнут нужного возраста к тому времени, когда мы сможем провести их через процесс утверждения кандидатуры. (Смех.)

Позвольте мне сначала поблагодарить Официального представителя Хизер Нойерт за отличную работу. Я знаю, что любому человеку непросто перейти на эту трудную работу и, в частности, для нее это был уникальный переход. Но Хизер превосходно справляется с обязанностями, насколько я могу судить. У меня нет возможности часто смотреть её брифинги, но я получаю обратную связь от членов семьи, которые смотрят. И, Хизер, я признателен Вам за всё, что Вы делаете. Огромное спасибо.

Я также хочу присоединиться к поздравлениям в адрес агента Джереми Майлса в связи с той честью, которой он будет удостоен. Это большой успех для Государственного департамента, а также для сотрудников нашей Дипломатической службы безопасности.

Как отметила Хизер, в прошедший уикенд исполнилось шесть месяцев с момента утверждения моей кандидатуры, и я подумал, что было бы полезно, если бы я пришел сюда и просто поговорил немного о том, что произошло в течение последних шести месяцев. Так что я немного расскажу о ситуации в мире, но также сделаю несколько других комментариев по некоторым темам, которые вас могли бы заинтересовать, а затем попытаюсь выделить время для ваших вопросов.

Ясно, что я считаю, что повестка дня Президента Трампа чётко изложена в его избирательной платформе, “Сделаем Америку снова великой”. И это не просто лозунг. На мой взгляд, очень важно, чтобы люди понимали, что именно с этими словами, “Сделаем Америку снова великой”, мы сверяем нашу политику, когда работаем с Президентом и помогаем ему формулировать и излагать внешнюю политику США. Мы оцениваем, в какой степени мы в первую очередь представляем интересы Америки. И я думаю, что вы слышали, как эта идея по-разному выражается многими разными людьми, но именно этим принципом мы руководствуемся в выработке нашей политики здесь, в Государственном департаменте.

Однако я думаю, что Президент ясно даёт понять, что, когда мы говорим “Америка прежде всего”, это не значит, что Америка действует в одиночку, и мы ценим наших друзей и союзников; мы ценим наших партнеров. Мы также знаем наших противников и врагов, и мы склонны рассматривать наши международные отношения в подобных категориях. Но, как мы отмечали, принцип “Америка прежде всего” не значит, что Америка одинока.

Мы также хотим определить наши ожидания в отношении наших союзников и партнеров, и я думаю, что нам давно пора вести такой разговор с другими государствами по всему миру. С некоторыми странами мы поддерживаем очень давние отношения, которые, как вы все хорошо знаете, основаны на общих жертвах, но также, что ещё более важно, они основаны на общих ценностях.

Но при этом стоит отметить, что многое произошло за последние 50 лет, и, конечно, многое произошло с момента окончания холодной войны. И я не знаю, делал ли кто-нибудь когда-нибудь на самом деле шаг назад и задавался ли вопросом о том, будут ли эти отношения, которые служили нам хорошо в течение долгого времени, по-прежнему служить нам в 21-м веке?

И многое из того, что делает Президент Трамп, заключается в том, что он бросает вызов, при этом не отказываясь ни от каких вариантов, — и я думаю, что очень важно, чтобы люди понимали, что он ничего не выбрасывает на свалку; он бросает вызов, стремясь определить полезность тех или иных связей в этом столетии. Как мы должны определить эти отношения, чтобы они служили в первую очередь интересам американского народа? Но при этом мы также стремимся обеспечить, чтобы они служили глобальным интересам и интересам наших союзников и партнеров.

Я говорю это вам в качестве как бы подготовки к этой небольшой прогулке, которую я хочу совершить по всему миру, и прошу вас именно так воспринимать это.

Когда начала работу нынешняя администрация, мы столкнулись со значительным числом конфликтных ситуаций и угроз по всему миру, и наша оценка обстановки потребовала от нас осуществления некоторых довольно существенных поворотов по сравнению с направлением, в котором двигались наши предшественники. И мы считаем, что эти повороты необходимы для обеспечения безопасности американского народа, создания условий для процветания американцев. И при этом мы создаём лучшие условия для безопасности и процветания во всем мире, что полностью отвечает интересам всех стран.

Одной из первых угроз, с которыми мы столкнулись после моего вступления в должность, является Северная Корея, и это была первая область политики, в которой мы почувствовали необходимость срочно принять меры. И, как многие из вас, я думаю, видели в течение последних нескольких месяцев, это угроза материализовалась так, как мы ожидали. Именно поэтому мы с самого начала определили, что это чрезвычайно насущная задача, и северокорейцы, несомненно, доказали это нам.

Мы инициировали устойчивую и продолжающуюся интенсивную кампанию того, что мне нравится называть мирным давлением, потому что число доступных нам вариантов, я думаю, как вы все хорошо понимаете, ограничено, и особенно если мы думаем, что работаем в рамках короткого периода времени. Таким образом, мы посчитали уместным вначале попытаться оказать мирное давление на режим в Северной Корее, чтобы побудить его выработать готовность к переговорам с нами и другими, но с пониманием того, что условием этих переговоров является будущее, в котором Северная Корея не имеет ядерного оружия или способности доставлять это ядерное оружие на территорию любой из стран этого региона, не говоря уже о территории США.

При этом мы стремились сотрудничать с Китаем. На Китай приходится 90 процентов внешнеэкономической деятельности Северной Кореи. Китайцы очень чётко заявляли нам, что мы разделяем одну и ту же цель — безъядерный Корейский полуостров. Они не считают, что обладание ядерным оружием отвечает интересам Северной Кореи, так же, как мы не считаем, что это отвечает чем-либо интересам. Китай располагает способами оказания давления и влияния на северокорейский режим из-за этих существенных экономических отношений, которых больше никто не имеет с КНДР.

Мы очень чётко давали понять китайцам, что ни в коем случае не виним Китай в ситуации, сложившейся в Северной Корее. Только северокорейцы виноваты в этой ситуации. Но мы считаем, что Китай имеет особые и уникальные отношения с КНДР из-за этих существенных экономических связей и может влиять на северокорейский режим так, как никто другой.

И именно поэтому мы по-прежнему призываем китайцев использовать это влияние на Северную Корею, чтобы создать условия, при которых мы сможем вести продуктивный диалог. Мы не находим продуктивным диалог, при котором северокорейцы сядут за стол, предполагая, что они сохранят своё ядерное оружие. Так что это действительно та цель, к которой мы сейчас стремимся.

Мы подтвердили свою позицию в отношении Северной Кореи, которая заключается в том, что мы не добиваемся смены режима; мы не добиваемся краха режима; мы не добиваемся ускоренного воссоединения полуострова; мы не ищем повода отправить наши войска на север от 38-й параллели. И мы пытаемся донести до северокорейцев следующее послание: мы не являемся вашим врагом, мы не представляем для вас угрозы, но вы создаёте для нас неприемлемую угрозу, и мы вынуждены реагировать. И мы надеемся, что в какой-то момент они начнут понимать это, и мы хотели бы начать с ними диалог о будущем, которое даст им желанную безопасность и обеспечит экономическое процветание Северной Кореи, но также будет способствовать экономическому процветанию всей Северо-Восточной Азии.

Эти усилия по оказанию еще большего давления на северокорейский режим будут продолжаться, потому что наши другие варианты, как известно, не являются особенно привлекательными.

При этом я хотел бы отметить заслуги нескольких сотрудников, и я буду отдавать должное некоторым людям в ходе моего выступления. В течение этих первых шести месяцев мы осуществляем эту деятельность, как вы знаете, в основном с сотрудниками, временно исполняющими обязанности помощников Государственного секретаря, с помощью наших послов, используя силу данной организации, и я очень горжусь тем, чего мы достигли. В вопросах Северной Кореи исполняющая обязанности помощника Госсекретаря Сьюзан Торнтон и Посол Джозеф Юн проявили себя великолепно, помогая нам с выработкой этой политики и ее осуществлением. Сьюзан Торнтон также играет ключевую роль в наших отношениях с Китаем, и я думаю, что всем важно понимать, что Северная Корея не определяет наши отношения с Китаем.

Очевидно, что наши отношения с Китаем гораздо шире. И если вернуться к саммиту в Мар-а-Лаго между Президентом Трампом и Председателем Си, большая часть этой встречи была посвящена дискуссии о том, какими должны быть отношения между США и Китаем. С момента нормализации отношений с Китаем после исторического визита Никсона они определялись принятием политики “одного Китая”, тремя документами и соглашениями, и это дало нам длительный период отсутствия конфликта между Китаем и США, который создал условия для огромного экономического роста и процветания в Китае, который также принёс выгоду США и остальному миру. Это определяло последние 40–50 лет наших отношений.

Вопрос теперь заключается в том, что мы считаем, что достигли чего-то вроде поворотного пункта в этих отношениях из-за прогресса, которого добился Китай, став второй по величине экономикой мира, и важность этой страны в глобальной экономике будет продолжать расти. Что должно определять эти отношения в течение следующих 50 лет? И таковы дискуссии, которые мы ведем с китайцами в очень широком плане: как нам следует определять эти отношения, и как нам гарантировать, чтобы экономическое процветание в интересах обеих стран и всего мира могло продолжаться, и что там, где у нас есть разногласия, — потому что у нас будут разногласия, у нас имеются разногласия, — мы будем иметь дело с этими разногласиями таким способом, который не приводит к открытому конфликту. И в этом состоял успех прошлой политики. Мы должны её продолжать, но мы осознаём, что условия изменились, и если мы будем просто полагаться на прошлый опыт, возможно, это не будет отвечать интересам ни одной из наших стран.

Таковы очень глубокие беседы и дискуссии, которые мы ведём с китайцами, и мы испытываем эти отношения на прочность посредством таких вызовов, как ситуация в Северной Корее. Можем ли мы работать вместе над преодолением этой глобальной угрозы, по которой у нас есть общая цель? А там, где у нас есть разногласия — в Южно-Китайском море, и у нас есть некоторые торговые разногласия, которые должны быть решены, — можем ли мы работать при наличии этих разногласий так, чтобы они не вели к открытому конфликту, и находить решения, которые необходимы для нас обоих?

На мой взгляд, в Мар-а-Лаго были приняты некоторые очень важные обязательства друг перед другом. Мы учредили четыре диалога очень высокого уровня. У нас было много, много диалогов с китайцами в прошлом — более 20 диалогов, — но они велись на уровне, который, как мы считали, был недостаточным для решения главных вопросов наших отношений, поэтому китайцы согласились назначить высокопоставленных должностных лиц, так что мы ведём четыре диалога. Диалогом по вопросам дипломатии и безопасности руководим я и Министр обороны Мэттис, а также наши китайские коллеги. Мы провели два заседания в рамках Диалога по вопросам дипломатии и безопасности. Участники Диалога по экономике и торговле уже встречались дважды. Он ведётся под руководством Министра Мнучина и Министра Росса. В рамках двух других диалогов ещё не проводились встречи — по правоохранительной деятельности и кибербезопасности, а также по социальным вопросам и контактам между людьми.

В действительности эти диалоги призваны помочь нам с рассмотрением сложных проблем, с которыми сталкиваются две крупнейшие экономики мира и две значительные военные державы. Мы выясняем, как мы хотим решать эти проблемы, и я думаю что эти диалоги служат нам хорошую службу к настоящему моменту, и они весьма полезны для нас в плане продвижения понимания интересов друг друга, поэтому мы будем их продолжать. И опять же, я хочу поблагодарить помощника Госсекретаря Сьюзан Торнтон за ее помощь в организации диалогов.

Теперь я хотел бы перейти к России, и отношения с этой страной, как вы знаете, продолжают испытывать значительный стресс. Как я уже говорил в ходе моей первой поездки в Москву, во время встречи в Кремле с президентом Путиным и после этих переговоров, отношения достигли наихудшего уровня с момента окончания холодной войны, и они могут ещё более ухудшиться. И, я думаю, вопрос в связи с событиями последней недели таков: ухудшается ли ситуация, или мы можем поддерживать определенный уровень стабильности в этих отношениях и продолжать находить пути решения проблем в областях, представляющих взаимный интерес, и пути преодоления наших разногласий, также не давая им перерасти в открытые конфликты?

В начале работы администрации мы изучали одну область взаимных интересов — борьбу с терроризмом. Мы выбрали театр военных действий в Сирии как место, в котором мы проверяем нашу способность работать вместе. Мы разделяем мнение о том, что ИГИЛ представляет угрозу для обеих наших стран, поэтому мы привержены разгрому ИГИЛ, ДАИШ и других террористических организаций. Кроме того, мы привержены обеспечению стабильности Сирии по окончании военного разгрома ИГИЛ. Как известно, на раннем этапе конфликта Россия вступила в альянс с сирийским режимом и Башаром аль-Асадом, что мы находим неприемлемым. Так что мы работаем с Россией над выработкой путей достижения конечного результата, каковым является единая — а не разделённая — Сирия, но Сирия, в которой создаются возможности для принятия сирийским народом новой конституции, проведения свободных и справедливых выборов и избрания нового руководства. И мы по-прежнему считаем, что режим Асада не должен играть никакой роли в будущем руководстве Сирией. Мы рассматриваем различные пути достижения этих главных целей.

Второе условие, которое мы ставим, связано с военным влиянием Ирана, непосредственным присутствием иранских военных внутри Сирии. Они должны покинуть страну и вернуться домой, будь то силы Корпуса Стражей Исламской революции (КСИР) или платные ополченцы, иностранные боевики, направленные Ираном в Сирию для ведения этих боёв. Таковы наши два условия в отношении конечного результата, и их разделяют многие из наших партнеров по коалиции во всем мире.

Так что мы работаем с россиянами. Мы достигли небольшого успеха, работая совместно с Иорданией над созданием зоны деэскалации, зоны прекращения огня в юго-западной части Сирии, где до сих пор соблюдается перемирие. Я считаю, что достижением в данном случае является тот факт, что мирных жителей не убивают, и таковой была наша цель — прекратить массовые бомбардировки и артиллерийские обстрелы, которые привели к такому количеству жертв среди гражданского населения. Мы надеемся, что эта первая зона предотвращения конфликтов укоренится при содействии россиян, и что россияне выполнят свои обязательства, и мы сможем найти способы воспроизведения этого в других районах, в частности, в северной части Сирии, в то время как мы продолжаем освобождать районы от ИГИЛ.

По Украине мы очень последовательны в наших посланиях России о том, что Минские соглашения должны соблюдаться, они должны быть реализованы; в противном случае ничего не может быть сделано по поводу ситуации с санкциями, связанными с Украиной. Как вы знаете, мы назначили бывшего Посла США в НАТО Курта Волкера Специальным представителем по Украине. Курт — очень опытный посол, дипломат, знакомый с этим регионом. Он хорошо знает регион, он хорошо знает Россию, он, конечно, хорошо знает наших партнеров, и он очень реалистично относится к своей миссии, которая заключается в попытке придания импульса диалогу для продвижения вперед процесса урегулирования в Украине. Этот процесс, как вы знаете, уже в течение достаточно долгого времени находится в тупике. Это объявление приветствовалось как россиянами, так и Нормандской группой, которая ведет диалог с Россией в целях продвижения вперед этих обсуждений. Таким образом, мы надеемся, что мы сможем добиться некоторого прогресса в плане начала продвижения ситуации в Украине к взаимодействию и к достижению истинного прекращения огня, потому что вспышка насилия на востоке Украины в этом году является просто душераздирающей.

Мы будем сохранять нашу приверженность трансатлантическим связям, и Президент совершенно чётко высказался о нашей приверженности НАТО. Он совершенно ясно изложил свои ожидания от других участников НАТО, что, опять же, я думаю, весьма уместно. Мы подтвердили приверженность Статье 5. Несомненно, вопрос об этом больше не должен возникать ни в чьих умах.

Что касается работы с Россией и связанных с ней сложных вопросов, я хотел бы отметить заслуги Брайана Хука, моего Директора по планированию политики, который работал со своей командой в стремлении предоставить нам несколько вариантов. Также необходимо отметить заслуги двух важных послов в этом регионе: Джона Теффта, который является нашим Послом в Москве и сталкивается сейчас с очень сложной ситуацией; а также нашего Посла в Украине Мари Йованович. Она отлично работает с Президентом Порошенко и продолжает помогать правительству Украины с укреплением его стандартов государственного управления, достижением дальнейшего прогресса в кампании по борьбе с коррупцией, а также укреплением системы правосудия Украины, что мы считаем важным для обеспечения будущей стабильности страны.

Далее я хотел бы перейти к Ближнему Востоку и, опять же, уничтожению радикального исламистского терроризма в форме ИГИЛ или ДАИШ, а также в форме “Аль-Каиды” и многих других группировок, известных всем вам. Интегрированные гражданские и военные усилия коалиции, я думаю, принесли значительный успех с момента вступления в должность Президента Трампа. Он произвел несколько очень существенных сдвигов в области полномочий военных в плане переноса процесса принятия решений боевыми командирами ближе к полю боя, и я думаю, что результаты вполне очевидны. Более 70 процентов территории Ирака, которая когда-то удерживалась ИГИЛ, освобождено и возвращено под контроль иракцев. ИГИЛ не смог вернуть под свой контроль никакой освобожденной территории, и почти 2 миллиона иракцев вернулись домой. И я думаю, что это действительно является мерилом успеха, когда условия таковы, что люди считают, что могут вернуться в свои дома.

Освобождение Мосула действительно сломило цитадель ИГИЛ в Ираке, как вы все знаете. Это не было бы возможным без тесного сотрудничества с правительством Ирака. И эти бои велись иракскими военными и их солдатами с помощью наших консультантов. Роль Государственного департамента заключалась в очень быстром принятии мер по оказанию гуманитарной помощи в освобождаемых районах и в осуществлении усилий по стабилизации. Это означает обеспечение безопасности районов, с тем чтобы люди чувствовали, что безопасно возвращаться домой. Эта работа ведется с местными правоохранительными органами — людьми в полицейской форме, которых хорошо знают местные жители. Важно возвращать в общины предыдущих местных руководителей, бежавших по прибытии ИГИЛ, и восстанавливать услуги по удовлетворению основных потребностей общин — в энергии, воде, канализации.

На этом мы останавливаемся. Мы доставляем всё самое необходимое. Мы находимся там не для того, чтобы восстанавливать их общины. Этим они должны заниматься сами, а международное сообщество мобилизует ресурсы, позволяющие им делать это. Мы освобождаем районы, мы обеспечиваем безопасность в районах, мы восстанавливаем необходимые услуги, с тем чтобы люди могли возвращаться домой, и в этот момент мы считаем что наша задача в целом выполнена.

Точно так же в Сирии мы оказываем помощь с освобождением Ракки, которое проходит в более быстром темпе, чем мы первоначально предполагали. Тем не менее, мы все, по-моему, реалистично воспринимаем происходящее и понимаем, что это наступление наткнётся на сопротивление ядра группировки, и предстоит очень трудная борьба за окончательное освобождение всей территории Ракки.

Но опять же, мы придерживаемся того же подхода. Мы заранее готовим гуманитарную помощь. Мы предварительно подвозим технику, с тем чтобы по мере освобождения районов люди могли сразу же в них возвращаться, так что мы будем воспроизводить успех, которого мы достигли в Мосуле и Ракке, также и в других общинах.

Многое из этого мы достигли с помощью крупной коалиции по разгрому ИГИЛ. В настоящее время она состоит из 68 стран и пяти международных организаций. Мы провели совещание этой коалиции здесь в марте для составления плана того, как мы хотели действовать в районах по мере их освобождения. Нам удалось заручиться обязательствами коалиции на сумму более $2 млрд. Эти деньги выделяются по мере необходимости. Наши ресурсы неограниченны в этих усилиях, которые я описал вам. Таким образом, мы практически мобилизовали три доллара на каждый доллар, вложенный США. Мы будем продолжать эти усилия. И мы провели еще один раунд переговоров здесь в прошлом месяце по Ракке и начинаем собирать взносы и поступления для воспроизведения этой ситуации в Ракке.

Я думаю, что нашим следующим шагом в глобальной войне по разгрому ИГИЛ должно быть признание того, что ИГИЛ является глобальной проблемой. Мы уже видим, что элементы ИГИЛ укрепляются на Филиппинах, как вам известно. Некоторые из этих боевиков прибывают на Филиппины из Сирии и Ирака. Мы ведём беседы с правительством Филиппин, с Индонезией, с Малайзией, с Сингапуром, с Австралией, как с партнерами, которые должны осознать эту угрозу и попытаться опередить эту угрозу. Мы помогаем им с обучением их собственных правоохранительных органов, с обменом разведданными и предоставляем им средства, позволяющие предвидеть, что им может угрожать.

Это сражение, которое будет продолжаться в течение долгого времени, и это поле боя на земле. Второе поле боя — в киберпространстве, пространстве социальных медиа. Необходимо вести борьбу с пропагандой, которая позволяет ИГИЛ и ДАИШ привлекать новых рекрутов к своему делу. Так что это тоже борьба, которая будет продолжаться в течение нескольких месяцев и лет.

Если говорить о ситуации в Сирии после разгрома ИГИЛ, мы надеемся избежать вспышки гражданской войны, потому что в Сирии на самом деле, как вы знаете, идут два конфликта: война против ИГИЛ и гражданская война, которая создала условия для возникновения ИГИЛ. Опять же, мы тесно сотрудничаем с Россией и другими сторонами в стремлении согласовать путь вперед по стабилизации Сирии после разгрома ИГИЛ, созданию зон стабилизации и линий предотвращения конфликта, которые будут соблюдаться, а затем по созданию условий для политического процесса в Женеве. Мы по-прежнему поддерживаем Женевский процесс как средство диалога сторон о будущем управлении Сирией. Впереди нас ждет много работы, и мы ещё не создали условий для достижения этих целей, но мы будем работать с другими — с соседями по региону, а также с заинтересованными сторонами в Сирии, — в попытке создания этих условий, которые приведут к переговорам в Женеве и других местах о достижении долгосрочного урегулирования в Сирии.

И опять же, раз идет речь об этом регионе мира, я хочу отметить заслуги Посла США в Турции Джона Басса. Турция играет в этом процессе важную роль. Как вы знаете, наши отношения с Турцией также испытывают некоторые стресс, и Посол Басс оказывает нам огромную помощь и великолепно возглавляет наши усилия там, в Анкаре. Я также хочу отметить работу Бретта Макгёрка, Специального посланника по вопросам борьбы против ИГИЛ, и его ближайшего помощника, Терри Вулфа. Они работают на местах в Сирии близ поля боя, проверяя, оказывается ли гуманитарная помощь в соответствии с планом, и мы выполняем наши обязательства по восстановлению некоторых из основных услуг в общинах.

Теперь я хочу сказать несколько слов об Иране. В соответствии с нашими усилиями по борьбе с исламистским экстремизмом во всех его формах, мы применяем проактивный подход, во-первых, для предотвращения разработки Ираном нового оружия — как вы знаете, ядерного оружия. Мы хотим помешать иранцам разжигать терроризм и усиливать влияние за пределами своих границ. Разговор по Ирану не начинается и заканчивается на Совместном всеобъемлющем плане действий (СВПД), соглашении по ядерным вопросам, и я бы хотел помочь людям понять, что это соглашение охватывает лишь очень небольшую часть угроз, исходящих от Ирана, — ядерную программу страны. И один из печальных итогов интенсивных усилий по вводу в силу этого соглашения — то, что оно было заключено почти в ущерб другой работе и игнорируя всю другую дестабилизирующую деятельность иранцев в регионе, будь то их текущие программы создания баллистических ракет, их экспорт терроризма, их экспорт нестабильности в Йемен, их экспорт иностранных боевиков в Ирак и Сирию. И поэтому, когда это соглашение разрабатывалось, мы вроде бы как закрыли на всё глаза и просто проигнорировали все эти другие угрозы. Новая администрация вышла на сцену и заявила: “Это соглашение не освещает множество проблем, которые связаны с Ираном”, поэтому я не хочу, чтобы люди думали, что СВПД определяет либо отношения с Ираном, либо политику в отношении этой страны.

Иранцы продолжают эти усилия. Они настойчивы в своих попытках оказывать влияние на всём Ближнем Востоке, и мы намерены работать с нашими союзниками в регионе над противодействием экспансионистским усилиям Ирана по дестабилизации различных стран, в частности, Йемена, Ирака, Сирии, но мы также видим это в районах Афганистана.

Я думаю, что Президент довольно ясно изложил свою неудовлетворенность СВПД в качестве инструмента или документа, но мы продолжаем вести разговоры о полезности этого соглашения, о том, приносит ли оно вообще пользу. Но мы работаем с другими сторонами этого соглашения, в частности, с нашими европейскими союзниками, для обеспечения того, чтобы мы в полной мере контролировали выполнение всех аспектов этого соглашения, привлекали Иран к ответственности за несоблюдение своих обязательств и ставили под вопрос, на самом ли деле Иран выполняет свои обязательства и следует духу этого соглашения. Мы будем продолжать делать это — применять такой подход, оценивая ситуацию и переходя к следующей вехе для продолжения выполнения этого соглашения или продолжения освобождения Ирана от санкций.

В поездке по региону Персидского залива, если вы помните, Президент совершил исторический визит в Эр-Рияд. Мы считаем его историческим, поскольку все мусульманские государства мира приняли участие в саммите, на котором Президент, как я считаю, обратился с исторической речью к лидерам этих стран. Президент обратил их внимание на то, что они должны взять на себя ответственность за происходящее в мусульманском мире в плане насильственного экстремизма. Соединенные Штаты готовы. Мы готовы и хотим помочь им, но мы не можем решить эту проблему за них. Они сами должны решить ее.

Мы продолжаем — в продолжение саммита мы продолжаем работать над выполнением тех обязательств в двух важных сферах: создание центра противодействия насильственному экстремизму при содействии Королевства Саудовская Аравия; и второе — создание центра по ликвидации сети финансирования терроризма по всему миру. Работа по этим двум обязательствам продолжает продвигаться вперед быстрыми шагами.

Как вам известно, после саммита произошел спор между тремя государствами Персидского залива — четырьмя государствами Персидского залива и Египтом. Между Катаром и так называемой «Группой четырех» существуют разногласия, которые привели к действиям против Катара. Этот спор вызывает у нас серьезную озабоченность, поскольку, как мы считаем, он дестабилизирует регион Персидского залива и подрывает единство Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), который, по нашему мнению, является важной организацией для сохранения стабильности в регионе.

Мы работаем совместно с эмиром Кувейта, который выступает в качестве посредника в урегулировании этого спора с самого его начала. Как вы знаете, я посетил этот регион, провел там три довольно интенсивных дня в работе со сторонами, и думаю, что довольно успешно. Мы намерены продолжать эти усилия. Я регулярно разговариваю по телефону с представителями всех сторон — почти через день, обсуждая с ними текущую ситуацию.

Мы понимаем, что предстоит еще очень много работы по урегулированию и примирению. На данный момент между сторонами нет никакого общения. Поэтому наша цель — не только способствовать началу общения между сторонами, но и тому, чтобы усадить их за стол переговоров и начать обсуждение.

Если вы помните, важной частью этой поездки в регион было подписание меморандума о взаимопонимании между Соединенными Штатами и Катаром для борьбы с терроризмом, финансированием терроризма и идентификации известных или подозреваемых террористов. Мы выполняем это соглашение. Катар выполняет свои обязательства по данному соглашению, и я считаю, что это важно также для создания доверия в регионе.

Я собираюсь отправить заместителя помощника Госсекретаря Тима Линдеркинга в этот регион. Тим был со мной с самого возникновения этой проблемы и вместе со мной ездил в регион. Он снова поедет туда. Я также попросил генерала в отставке Энтони Зинни поехать с Тимом, чтобы оказывать постоянное давление на месте, потому что, я думаю, именно это сейчас требуется. Возможности убеждения по телефону очень ограничены. Но мы привержены тому, чтобы урегулировать этот спор, восстановить единство в регионе Персидского залива, поскольку, на наш взгляд, это важно для долгосрочных усилий по разгрому терроризма в регионе.

Позвольте мне кратко коснуться положения дел в Западном полушарии. Как вам известно, в Западном полушарии Президент Трамп пообещал, что намерен обеспечить защиту границ, в частности южной границы от транснациональных преступных организаций, экспорта преступности, от угроз, которые могут пересечь нашу границу. В феврале, если помните, занимавший в то время пост Министра внутренней безопасности Келли и я посетили Мехико, и у нас был очень откровенный разговор с нашими мексиканскими коллегами о том, как мы намерены сотрудничать в пограничном регионе.

На мой взгляд, это принесло довольно значительные результаты в смысле миграции через границу. Как вам известно, число мигрантов сократилось на 70–80 процентов. Это в огромной степени помогло правительству Мексики, так как у них тоже есть южная граница. Пересечение их границы сократилось в той же мере, что и у нас. Так что, считаю, что мы достигли существенного прогресса в этой области.

Тем не менее, в ходе той встречи мы создали механизмы для нанесения удара по транснациональным преступным организациям — картелям и иным организациям, занимающимся незаконной деятельностью. В мае мы проводили в Вашингтоне мероприятие, на котором создали ряд рабочих групп для борьбы с этими транснациональными преступными организациями как бизнес-модель, начиная от сети поставок вплоть до цепи потребления.

Очевидно, что Америке принадлежит цепь потребления. Мы являемся потребителем, нравится нам это или нет; нам принадлежит эта часть цепи поставок. Мы работаем с Министром здравоохранения и социальных служб Прайсом и другими, чтобы начать процесс реализации новой интенсивной программы сокращения наркотиков — сокращения потребления наркотиков с помощью образовательной программы, лечебных центров и других средств. И я знаю, что вы не раз услышите выступления Министра Прайса об этом.

Мы также продолжаем наши усилия по стабилизации в регионе. В июне Вице-президент Пенс, тогдашний Министр внутренних дел Келли и я были в Майами на совместной конференции, спонсорами которой выступили наши мексиканские коллеги и Соединенные Штаты. Конференция посвящалась безопасности и процветанию в Латинской Америке и непосредственно касалась укрепления Сальвадора, Гватемалы и Гондураса, потенциала их правоохранительных органов, потенциала в области правосудия, борьбы с коррупцией и искоренения наркотиков.

На конференции присутствовали и представители частного сектора — Межамериканского банка развития и Всемирного банка, которые были нацелены на координацию усилий по оказанию помощи этим странам в укреплении своего положения на местах, с тем чтобы решать проблемы, вынуждающие многих жителей этих стран покидать свою родину.

И последнее о положении в Западном полушарии — это Венесуэла, которая, как вы знаете, сегодня очень актуальная тема для нас. Наш подход в вопросе Венесуэлы — попытаться действовать посредством наших партнеров по коалиции, посредством Организации американских государств, а также всех, кто разделяет наш взгляд на будущее Венесуэлы. Несомненно, мы хотим, чтобы Венесуэла вернулась к своей конституции, к своим назначенным выборам и позволила народу Венесуэлы иметь право голоса в правительстве, которое они заслуживают.

Мы весьма и весьма обеспокоены ходом событий, последовавших за голосованием в Учредительном собрании, которое прошло как мы и ожидали, но повторный арест лидеров оппозиции прошедшей ночью вызывает большую тревогу. Это может привести к новым вспышкам насилия в стране. Ситуация с гуманитарной точки зрения уже становится все более тяжелой. Мы проводим оценку всех вариантов нашей политики в плане того, что мы можем сделать, чтобы способствовать изменению условий, в которых Мадуро либо решит, что у него нет будущего и изъявит желание уйти по собственной воле, либо мы можем повернуть процессы управления назад к конституции. Но нас крайне беспокоит происходящее в Венесуэле. На этой неделе как раз проходит это обсуждение по вопросам политики, которое в настоящее время находится в стадии разработки на межведомственном уровне.

В этой связи с Западным полушарием, я хочу выразить благодарность Пако Палмиери, и.о. помощника Госсекретаря; Послу Биллу Браунфилду, заместителю Госсекретаря Тому Шеннону и в планировании политики — Киму Бриеру, которые действительно работали почти безостановочно в плане Мексики, Латинской Америки, а также в плане кризиса в Венесуэле. Я высоко ценю их усилия.

Теперь мне хотелось бы сделать паузу в освещении положения во всех этих регионах мира и высказать одно замечание. У меня множество незаполненных должностей. У меня заполнена только одна должность заместителя Госсекретаря — это Посол Томас Шеннон. Но нам пришлось справляться с огромным количеством дел. Мы многого достигли и продолжаем прогресс, потому что в этом здании работают замечательные, талантливые и профессиональные сотрудники дипломатической службы. Каждый из них взял на себя ответственность и ни один из них не сказал: «Я не хочу это делать». Они предложили свою помощь. Они работают огромное количество часов, чтобы помочь нам решать эти проблемы. И я хочу поблагодарить их всех за их усилия и отдать им должное.

Очень кратко несколько слов о реорганизации. Я знаю, что эта тема интересует людей. Реорганизация Государственного департамента — это работа под руководством сотрудников. В отличие от действий некоторых других департаментов в ответ на Президентский указ, я решил не навязывать организации подход «сверху вниз». Я использую подход, который я успешно применял в прошлом. И для реорганизации Государственного департамента мы создаем инициативу, осуществляемую сотрудниками.

Мы провели опрос общественного мнения и получили более 35 тысяч ответов на этот опрос, что довольно замечательно само по себе. И мы опросили более 300 человек в обстоятельных собеседованиях. И то, что они нам рассказали, будет руководством к ответам. Я думаю, некоторые из вас внимательно изучили некоторые из ответов, и некоторые могут расценивать их как много критики и жалоб. Когда я изучаю эту информацию и то, что они говорят мне, я слышу их слова: «Помогите. Помогите. Пожалуйста, помогите исправить это». Они недовольны. Они знают, что существуют пути, позволяющие им работать лучше. Они хотят, чтобы кто-нибудь помог им добиться этого. Поэтому мы хотим, чтобы они рассказали нам о своих нуждах. И мое обязательство перед ними таково, что если потребуется изменение в законодательстве, если потребуется изменение в ассигнованиях — я не могу обещать, что вы получите их, но я точно обещаю, что пойду драться за вас и подумаю, что можно предпринять, чтобы сделать вашу жизнь более плодотворной, более эффективной и полезной.

И я знаю, что эти люди в этом департаменте как никто другой в Америке преданы своей миссии. Это самая патриотичная группа людей, с которыми я когда-либо имел удовольствие работать. Я горжусь каждым из них и надеюсь помочь им создать организацию, которая будет отвечать их интересам.

В этой связи, я бы хотел очень кратко выразить признательность еще нескольким сотрудникам, это: Билл Ингли; Посол Билл Тодд, который является исполняющий обязанности М, а также генеральным директором; Лиса Кенна, мой ответственный секретарь; заместитель главы аппарата Кристин Кикконе; моя команда, сопровождающая меня в ужасных поездках; и я знаю, сколько часов я работаю и знаю, что они начинают задолго до меня и ложатся спать только после того, как я уйду; Мунир Мадюн, Тэд Браун, Мередит Вильямс — помощник главы аппарата. И я хочу поблагодарить главу моего аппарата Маргарет Петерлин. Я бы не смог сделать ничего без нее. И я очень признателен им всем и хочу, чтобы они получили признание общественности. На этом я закончу и передаю бразды правления Хизер Нойерт.

Г-ЖА НОЙЕРТ: Благодарю, г-н Госсекретарь. Начнем с Мэтта Ли. У нас не так много времени, так что —

ВОПРОС: Конечно. Г- н Госсекретарь, благодарю Вас за то, что Вы нашли время прийти сюда. Надеемся видеть Вас чаще, если это возможно. У меня много вопросов, но я остановлюсь на одном, а именно, подробности о ситуации с Россией, о чем Вы упомянули ранее.

Я полагаю, что Вы по-прежнему ожидаете, что Президент подпишет новый закон и подпишет его в ближайшее время, как сказал сегодня Вице-президент Пенс. Вы по-прежнему считаете, что проведение закона — преобладающее большинство Конгресса за проведение закона — сигнализирует о том, что американский народ хочет, чтобы Россия предприняла шаги к улучшению отношений? И если так, то что — Президент Путин, похоже, в ответ дал пощечину стране, выдворяя 755 дипломатов. Не могли бы Вы — как — что вы будете делать теперь? По-прежнему ли действует канал связи между Шенноном и Рябковым? И могут ли США функционировать на дипломатическом уровне в России с таким ограниченным количеством людей?

ГОССЕКРЕТАРЬ ТИЛЛЕРСОН: На мой взгляд, голосование действительно отражает мнение американцев, поскольку осуществлялось их представителями в Конгрессе. И я думаю, что американский народ хочет, чтобы два самых могущественных в мире государства, обладающие ядерным оружием, имели лучшие отношения. Не думаю, что американский народ желает, чтобы у нас были плохие отношения с мощной ядерной державой. Но думаю, что американцы разочарованы; я также думаю, что во многом это разочарование от того, что мы не видим того улучшения в отношениях с Россией, которое мы все хотели бы видеть.

В наших предыдущих разговорах с русскими сразу после нашего вступления в должность, мы четко заявили им, что хотим работать с вами, но и вы сами должны предпринять шаги для решения этих проблем. И я — я повторю слова Президента на встрече с Министром иностранных дел Лавровым в Овальном кабинете. Президент Трамп сказал Министру Лаврову: «Нам нужны какие-то хорошие новости, связанные с Россией. Нам нужны какие-то хорошие новости». Я говорил Президенту Путину, когда встречался с ним в Кремле в марте, и также неоднократно говорил Министру иностранных дел Лаврову, что ситуация сложная, но поверьте мне, может стать еще хуже — и она стала хуже.

Что касается их ответа на это действие, я думаю, что важно осознавать, что за действиями любого руководителя любой страны также наблюдает все население, и за действиями Президента Путина наблюдает народ России. Поэтому думаю, что тот факт, что они решили необходимым предпринять соразмерные действия — именно так они это рассматривают — это потому, что они задержались с ответным действием; и думаю, что Президент Путин сказал об этом. Он не отреагировал, когда две дачи были отобраны в декабре. Он не отреагировал, когда 35 дипломатов были высланы домой. Он выжидал. А теперь вдобавок ко всему эта мера, и я думаю, что с точки зрения его самого и как он выглядит в глазах своего народа, он решил, что должен сделать что-то. Осложняет ли это нашу жизнь? Несомненно, это делает нашу жизнь сложнее.

Я буду встречаться с Министром иностранных дел Лавровым в предстоящие выходные на полях совещания в Маниле. Мы с ним уже беседовали. Я бы сказал, что наш разговор после предпринятых действий шел в профессиональном русле. Не было никакой агрессивности. Думаю, то Министр иностранных дел Лавров и я понимаем наши роли. Мы понимаем наши обязанности. И я думаю, что так же, как и я, он старается найти способы вернуть наши отношения на путь сближения.

Что касается действий Конгресса по введению санкций и как это было сделано — ни Президент, ни я не удовлетворены этим. Мы четко заявляли, что такая мера не будет содействовать нашим усилиям. Но именно это решение они приняли. Они приняли его подавляющим большинством. Думаю, что Президент соглашается с этим решением и подпишет этот закон. И мы будем просто работать с этим. Это также и мое мнение: мы будем работать с этим. Мы поняли. Мы не можем позволить, чтобы это сбило нас с пути восстановления отношений.

Г-ЖА НОЙЕРТ: Андреа.

ВОПРОС: Большое спасибо, г-н Госсекретарь. Спасибо, что Вы здесь с нами. Мы говорили о Северной Корее. Вы говорили сегодня о Северной Корее, об угрозе. Можете ли Вы ответить на такой факт, что в то время, как Вы пытаетесь решать эту проблему и говорите о диалоге и о том, что отношения с Китаем выходят за рамки этого, высказывания Президента в Твиттере в адрес Китая за последние 48 часов очень критичны. Насколько сложно для Вас выполнять свою работу в условиях, когда время от времени высказывания Президента, Главнокомандующего, в Твиттере противоречат внешней политике Соединенных Штатов? Насколько полезным было бы — и будет ли — назначение Джона Келли на должность Главы аппарата? Хотели бы Вы видеть более упорядоченную систему коммуникаций, исходящих из Белого дома? Распространяется ли это также на —

ГОССЕКРЕТАРЬ ТИЛЛЕРСОН: Я думаю —

ВОПРОС: — на пользование социальными сетями?

ГОССЕКРЕТАРЬ ТИЛЛЕРСОН: Я думаю, что назначение Джона Келли на пост Главы аппарата — это блестящий выбор. Я не был знаком с генералом Келли до вступления в должность здесь в департаменте, но он был первым министром, с кем я наиболее тесно работал в связи с ситуацией в Мексике, и мы решили, что нам нужно незамедлительно включиться в работу. Он отличный партнер, межведомственный партнер; он тот человек, к которому я отношусь с большим уважением и доверием, и я думаю, что он будет достойно служить Президенту. И думаю, это очевидно, что Президент стремится произвести изменения. В противном случае он бы не выбрал такого человека как Джон Келли на пост главы аппарата.

Я считаю, что относительно того, как мы проводим внешнюю политику — с учетом того факта, как Президент общается, как я объяснял нашим сотрудникам, что это как в любом деле. Это часть той среды, в которой мы работаем. Мы будем к этому подстраиваться. Мы адаптируемся к этому. В мире дипломатии происходит много неожиданностей, и мы знаем, как адаптироваться к этому, мы знаем, как с этим работать. Поэтому я не смотрю на это как на препятствие, помеху или как на помощь. Независимо от того, что Президент хочет выразить, он выражает, и это информация для всех, включая нас.

Г-ЖА НОЙЕРТ: Кэрол, The Washington Post.

ВОПРОС: Благодарю, г-н Госсекретарь. Уверена, Вам хорошо известно, что после первых недель пребывания на новом посту в Ваш адрес высказывалось много критики по поводу того, что Вы председательствуете на процессе «опустошения» департамента, падения морального духа персонала, что возглавляете департамент, который, как представляется, отодвинут на второй план. Не могли бы Вы напрямую ответить на некоторую критику и сказать нам, приняли ли Вы что-либо из этого близко к сердцу и изменились ли каким-либо образом из-за этой критики?

ГОССЕКРЕТАРЬ ТИЛЛЕРСОН: Я надеюсь, что та небольшая экскурсия по миру, которую я только-что провел для вас, демонстрирует, что наш департамент вряд ли можно считать опустошенным. Вся та работа, о которой я вам рассказывал, была проделана благодаря использованию опыта людей, работающих в этом здании. Каждый раз, когда происходят значительные изменения в администрации, как это произошло шесть месяцев назад, всегда находятся отдельные лица, которые с трудом приспосабливаются к этому. Я говорил об этом в день — в первый день, когда я вошел в это здание и сказал несколько слов на ступеньках Государственного департамента о том, что я признаю это и надеюсь, что люди смогут оставить в стороне свои чувства и посвятить себя выполнению миссии.

И по моим наблюдениям, преобладающее большинство людей в здании так и поступили. Все ли поступили так? Нет. Некоторым все еще трудно это преодолеть; и это голоса, к которым мы, в общем, прислушиваемся. У меня весьма активное взаимодействие с сотрудниками департамента. Я встречаюсь до трех раз в неделю с моими заместителями и помощниками. Раз в месяц встречаюсь на деловых обедах с сотрудниками дипломатической службы; я провожу общие собрания. Так что я прислушиваюсь к людям и вникаю в их переживания. И люди, с которыми я общаюсь, с воодушевлением относятся к этой реорганизации. Они радуются тому, что получат, как мы надеемся, необходимую помощь в некоторых областях, которые беспокоят их в течение длительного времени. Думаю, они начинают понимать, что миссия Государственного департамента состоит в том, чтобы возглавлять внешнюю политику США, создавать условия для лучшей, более безопасной и процветающей жизни в Соединенных Штатах. И мы делаем это и дома, и за рубежом. Политика, которую мы возглавляем, диктуется Президентом Соединенных Штатов, избранным народом Америки. Поэтому мы работаем от имени американского народа, чтобы проводить внешнюю политику Президента, избранного народом. И все, работающие в этом здании, обладают для этого профессионализмом и умениями и посвящают свои силы этому. По своему опыту могу сказать, что здесь работают именно такие люди. Те, с кем я работаю, весьма привержены этому.

Столкнулся ли я с теми, кто не хотел делать это или не мог делать это? Да. И мы позволили им заниматься чем-то другим. Говорю это не в негативном смысле, но были отдельные лица, которые не хотели выполнять работу в определенной роли, и я ответил, что хорошо. Подыщите для них что-то другое. Я не хочу никого заставлять работать в должности, к которой они не проявляют приверженности. Поэтому мы говорим об этом с людьми. Да, я думаю, следует ожидать, что на ранних стадиях реорганизации мы будем иметь дело с проблемами морального характера. Я надеюсь, что по мере реорганизации и большей вовлеченности людей произойдет всплеск активности. Я учитываю это, я принимаю это во внимание. Я не могу изменить то, чем мы занимаемся с точки зрения политики, если именно это лежит в основе недовольства людей.

Г-ЖА НОЙЕРТ: Рич Эдсон, Fox News.

ВОПРОС: Благодарю, г-н Госсекретарь. В ходе этого обзора политики в отношении Ирана в администрации и учитывая наличие в ней различных точек зрения, создается ли у Вас мнение, что Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) и отмена санкций или неуспех — или сохранение этих санкций, — учитывая, что средства уже заморожены и что координация с европейскими союзниками потенциально станет проблемой, — могут осложнить попытки заставить их ввести санкции? И есть ли механизм, позволяющий администрации потребовать более строгого соблюдения этого соглашения?

ГОССЕКРЕТАРЬ ТИЛЛЕРСОН: Я думаю, что досадный аспект этого соглашения в том, что большая часть льгот Ирану за подписание этого соглашения была предоставлена авансом. То есть, они как бы получили немедленную выгоду в результате выделения им средств. Они также получили немедленную отмену санкций прежде чем выполнили что-либо по соглашению. На мой взгляд, досадная часть этого соглашения в том, что у нас очень ограниченный набор рычагов воздействия на них в случае, если мы не удовлетворены их действиями, за исключением заверения, что в будущем мы не намерены отменять санкции.

На мой взгляд, важно, чтобы мы координировали, насколько возможно, свою деятельность с нашими европейскими союзниками, а также с Россией и Китаем, которые тоже являются участниками этого соглашения, поскольку только коллективными усилиями можно оказывать максимальное давление на Иран, чтобы заставить его изменить свое поведение. В настоящее время мы проводим обсуждения, в частности с нашими европейскими союзниками, их мнений о выполнении Ираном обязательств по соглашению. В целом они признают, что в прошлом — что администрация и Соединенные Штаты в прошлом не оказывали особого давления на Иран, что они не требовали от него многого в соответствии с соглашением, и в сущности, они хотят делать то же самое, поэтому мы добиваемся от них твердого согласия оказывать большее давление на Иран

Как соглашение будет служить нашим целям в будущем — такого рода вопрос мы задаем себе каждые 90 дней, и это именно то, что устанавливается в Конгрессе. Поэтому, на наш взгляд, важно, чтобы мы сохраняли наших союзников.

Г-ЖА НОЙЕРТ: Хорошо. Николас, поскольку это Ваш последний день, пожалуйста, задавайте свой вопрос.

ВОПРОС: Спасибо. Вопрос в продолжение темы. Благодарю Вас, г-н Госсекретарь, за предоставленную возможность. И благодарю Госдепартамент за эти пять потрясающих лет. Я думаю, что очень важно иметь возможность разъяснять международной аудитории сложности внешней политики Соединенных Штатов.

В продолжение темы Ирана, Вы лично за то, чтобы упоминать обязательства США по Совместному всеобъемлющему плану действий? И как бы Вы ответили, что бы Вы сказали представителям структур нынешней администрации, в особенности Белого дома, которые бы поддались соблазну вывести Соединенные Штаты из этого соглашения?

И может быть еще один более личный вопрос: три недели назад, когда Вы вернулись из Персидского залива, у вас состоялся очень впечатляющий и откровенный разговор с нашими коллегами. Не могли бы Вы охарактеризовать ваши отношения с Президентом? И нравится ли Вам работа, которой вы занимаетесь на протяжении шести месяцев? Спасибо.

ГОССЕКРЕТАРЬ ТИЛЛЕРСОН: Относительно СВПД: я рассматриваю это как соглашение. Это соглашение, призванное служить американскому народу — прежде всего интересам Америки. И если оно не отвечает этим интересам, тогда зачем нам его поддерживать? Мы должны требовать подотчетности и от другой стороны. Думаю, что, если Вы читали полный текст СВПД, то знаете, что речь идет о ядерной программе. Но есть и другая часть этого соглашения, в которой говорится о том, что благодаря этому соглашению Иран станет добрым соседом, — вы понимаете, что я перефразирую многие формулировки — Иран станет хорошим соседом и что Иран призывается не продолжать разработку баллистических ракет.

Люди ожидали многого, соглашаясь на подписание этого соглашения по ядерной программе, включая все льготы, которые Иран получил авансом. С нашей точки зрения — и поэтому я говорю, что СВПД представляет лишь малую часть отношений с Ираном и наш взгляд на это — думаю, что по общему мнению, и хочу отметить, что это не только наше мнение, а мнение многих других, Иран не был хорошим соседом в регионе, он не прекратил свою программу создания баллистических ракет, и следовательно дух соглашения нарушен.

Что же мы хотим сказать, когда говорим, что дух соглашения нарушен? Хотим ли мы разорвать его и уйти? Хотим ли мы дать понять Ирану, что ожидаем от него действий в соответствии с духом соглашения и что мы намерены продолжать участвовать в соглашении и требовать от Ирана ответственности? Я считаю, что существует множество альтернативных методов, посредством которых мы используем это соглашение для продвижения нашей политики и отношений с Ираном. И, в целом, именно вокруг этого ведутся наши разговоры с Президентом, о том, каковы эти альтернативы.

Относительно моих отношений с Президентом — они хорошие. Президент неоднократно выражал мне свое доверие. У нас хорошие отношения. Я разговариваю с ним почти каждый день. Встречаюсь с ним несколько раз в неделю. Он звонит мне поздно ночью в выходные дни, когда что-то приходит ему в голову и он хочет поговорить. Он может позвонить мне в любое время и в любой день, но это очень открытые отношения. Это такие отношения, когда я чувствую себя вполне комфортно, если хочу поделиться с ним своим мнением. И у нас с ним различные взгляды на такие вещи, как СВПД и как мы должны его использовать. У нас имеются разногласия. Но я думаю, что если у нас не будет разногласий, то я не уверен, что буду служить ему. Так что скажу вам, что отношения между Президентом и мной хорошие. По крайней мере, так я это себе представляю.

Г-ЖА НОЙЕРТ: Хорошо. Всем большое спасибо. У Госсекретаря намечено несколько совещаний.

ГОССЕКРЕТАРЬ ТИЛЛЕРСОН: Благодарю.

Г-ЖА НОЙЕРТ: Спасибо. Рады Вас снова видеть.

ВОПРОС: Спасибо.

ВОПРОС: Спасибо, г-н Госсекретарь. Приходите почаще. (Смех)

Г-ЖА НОЙЕРТ: Всем спасибо. До встречи в четверг.

ВОПРОС: Спасибо.

ВОПРОС: Спасибо.

###

Этот перевод предоставляется для удобства пользователей, и только оригинальный английский текст следует считать официальным.

Remarks at a Press Availability