апрельская полная

полнолуние в апреле 17

Ночь и поезд, который мне уже привычный товарищ и в котором проводники, то и дело именуемые мной кондукторами, рано или поздно и вправду начнут меня узнавать, катится в своем обычном ритме на юг от петербурга. Запах в вагоне резкий и настырный, минуты на табло потеряли несколько сестёр — миг отрыва от стоянки был неожиданным для смешной бабули, хотя перед этим опознавательным знаком с предупреждающими выкриками пробежалась милая работница железных путей, выискивая задержавшихся провожающих.

В расширенном купе плацкартного вагона из шести ожидаемых невольных соседей, претендентов на каждый лишний кусок пространства, нас было всего четверо: по диагонали глазами в экран лежала миловидная русоволосая девушка, напротив — взрослая дама, лихо запрыгнувшая на полку, выбрав для помощи столик, который страшно прогнулся, когда она взгромоздилась на него с ногами — казалось, вот-вот закричит; я лежала точно под дамой — захватчица царской нижней полки — и через узкий повод споров и столкновений также на полке, близкой к полу, но ранга пониже, спал молодой человек в майке, которую у нас наградили принадлежностью к касте очарованных пагубной привычкой и в трусах, чем собственно, крайне удивил нас троих — раздеться и лечь спать в белье!

Пробежали сорок минут, все успели заснуть и даже я, замешивающая тесто своих дум, потеряла вдруг лицо одного известного мужчины и задремала. В какой-то момент метроном рельсов остановился. Я очнулась. Прежде такого не бывало, или — что вполне возможно — я к этому моменту уже преспокойно было в забытьи более глубоком, чем сегодняшнее. Открыв глаза, механически устремляю взгляд в противоположное моему ложе окно, которое в силу разных обстоятельств проектирования и манипуляций ума и рук посапывающего мужчины под ним, превратилось в широкоформатный кадр, самый настоящий кинокадр.

И в этом кинокадре широкая полоса пропитанного серебром и сияющего то тут, то там холодного апрельского неба уплывает в перспективу, обрамленная с двух сторон черными стенами. Я приподнимаюсь на локтях и выбрасываю свой взгляд вперед: линии все устремляются к своей миражной точке на горизонте, к своей цели, к пику, к моменту слияния, но больно упираются в небольшой кусок чего-то залитого неприятно оранжево-желтым цветом — трасса. Вот если бы там было озеро! Как бы оно бликовало! Наверное, эта геометрия даже была бы рада остановиться и утонуть в нем. Не осознавая, точнее — не оценивая, я уже подползла к концу своей одноночной кровати, запросто перекинулась через проход, и сочно уперлась коленкой в бок спящего парня, увлекаемая рвущимся вперед взглядом — обнаружилась четвертая плоскость, четвертая часть — изрытая и взбитая лужами и бороздами дорога, мутная вода которой поедала столько лунного света, сколько не могла вместить. И я смотрю на эту сказочную дорогу посреди густого леса, которая разделила его на две равные стены высотой в половину неба, а сверху эта коробка накрылась просвечивающим платиной небом. Я смотрела на эту мгновением вылепленную красоту — и надо же было так остановить состав, чтобы перспектива врезалась прямо в это окно! — и почувствовала, что вот по таким дорогам сейчас гуляют колдуны, вдыхают выдохи угольных столетних елей и мешают просыпающуюся землю, купаясь в небесном свете. Пару мгновений — и я понимаю, почему это все — сегодня полнолуние.

В прошлый раз она меня мучила разлитой повсюду черной кровью. В этот раз показала дом колдунов.

Парень внезапно для нас обоих распахнул глаза и прицельно уставился на меня, которая уже всеми своими почти двумя метрами аппарата костей и мышц залезла к нему на полку.

  • Приехали?

Я чуть было не согласилась, но начала извиняться тут же и сползать, и соседи из ближнего собрания попутчиков начали приподниматься и пялиться, что у нас происходит. Я запрыгнула к себе и накрылась до самого носа. Парень встал, натянул штаны и вышел, ни разу не бросив взгляд на окно, которое было у него прямо за спиной. Я подумала, что как только он вернется, он точно посмотрит и тоже увидит весь тот волшебный мир или я сама ему скажу посмотреть! Но поезд тронулся и выверенная гармония линий пошатнулась и скосилась, а парень все не выходил. Неудачник

с новой луной, дамы и господа!

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Victor Limanskaya’s story.