Подлый адвокат

Однажды мне телефонировал старый заказчик. Сына его водителя убил другой водитель, лихач. Лихач на тяжёлом внедорожнике врезался в старенький «Москвич», где ехала вся маленькая семья — отец, мать и девятилетний сын.

Отец повредил ногу и больше не сможет работать водителем. Мать тоже покалечилась и, возможно, уже не сможет вставать с постели без посторонней помощи. А сын погиб. Ребёнок поздний, родители уже не молодые. Будут доживать свой век в горестных воспоминаниях, в материальной нужде и в супружеском одиночестве.

Они показали мне фотографию сына. На меня смотрел «идеальный ребёнок». Умный, добрый взгляд. Красивый, симпатичный. Родители рассказали, каким он был послушным, ласковым. Родителям было где-то лет 50, но я подумал в себе: «Старики». Это была та особенная старость, которая приходит вместе с сильным, неизбывным горем.

Я смотрел на фото, на какие-то бумаги, на родителей, слушал их, и внезапно осознал, что эмоционально вовлекаюсь. Прошло уже пятнадцать лет, но я пишу эти строки с тяжёлым чувством. Как будто сам потерял сына, этого светлого мальчугана с фотографии. В общем-то, эмоциональное вовлечение для юриста проявление «непрофессионализма». Оно мешает спокойно обдумывать задачу и принимать хорошо взвешенные решения. Но юристы «тоже люди» и не всегда получается оставаться отстранённым.

Вышел от родителей и пошёл пешком. Мне обязательно было надо пройтись энергичным шагом, вытряхнуть из груди тоску и подумать над делом. Этим несчастным людям было нужно относительно много денег. На ремонт машины, на долгое и трудное лечение, да просто на жизнь, ибо достаточных источников средств к существованию не было. Пенсия по инвалидности, в моём понимании, таковой не является. Им, конечно, помогут, но вряд ли достаточно и долго. Люди редко помогают долго, мне это хорошо известно.

Также мне подумалось, что будет лучше, если потерпевших будет представлять адвокат. Я таки цивилист [специалист в гражданско-правовой сфере] и я эмоционально вовлёкся. Эмоциональное вовлечение сильная помеха и может значительно помешать труду над делом. Дело ведь не о какой-нибудь краже, а жизненной важности.

Иду я так по грязной от весеннего паводка улице, размышляю о деле, чертыхаюсь, когда по рассеянности ступаю в лужу. А навстречу мне идёт знакомый адвокат. Потёртый портфельчик, старенький «кирпич» мобильного телефона от Motorola почему-то в руках. Признаков материального успеха не наблюдается. Этот адвокат был известен тем, что в бытность службы следователем прокуратуры кидался стульями в докучливых родственников подследственных.

— Привет, дружище! 
— Привет…
— Ну как ты? Не от назойливых ли потенциалов [потенциал на сленге юристов «потенциальный заказчик»] бежишь? 😁
— Хех. Что ты! Что ты! Какой там…
— Чего так? Не надоедают потенциалы?
— 😩
— Дело нужно?

Спина страдающего тонической сутулостью адвоката выпрямилась. Маленькие слезящиеся глазки матёрого прохиндея испустили лучики света.

— Сколько? 
— А фабулу узнать не хочешь? 
— Да всё равно. Всё равно клиентов сейчас не густо. 
— Давай тебе заплатят как за два дела, а ты подойдёшь к делу с Превеликой Тщательностью?

Рот адвоката озадаченно приоткрылся.

— Хорошо. А скоко? 
— Ну, это, братец, ты сам скажи. Откуда ж мне знать, какие у тебя расценки? 
— Пять! Нет… Десять тысяч!

От проявленной наглости на щеках адвоката выступил румянец. [В те годы стоимость одного дела у адвокатов редко превышала пару тысяч, а совокупный доход в месяц десять тысяч рублей.]

— За всё дело? 
— Да. 
— И за гражданский иск в уголовном деле? 
— Мм... да. 
— Не, так дело не пойдёт.
— Ну, хорошо, хорошо, пусть будет пять. 
— Не в этом дело. За десять тысяч ты будешь отвлекаться, смотреть по сторонам. Давай договоримся на двадцать. И только за уголовку. За гражданский иск ещё столько же. И никаких отвлечений. Хорошо? 
— По рукам!

Передо мной стоял уже совсем другой человек. Помолодевший, бодрый, жизнерадостный, улыбающийся.

На следующий день адвокат пришёл получать от работодателя пострадавшего почти что свой обычный полугодовой гонорар. Перед этим прошёл инструктаж.

— Дружище, первым делом надо добиться ареста имущества злодея [«злоумышленник» на сленге юристов]. Ты сможешь это сделать?

Адвокат слушал меня рассеянно, нервно ёрзал и поглядывал на дверь бухгалтерии.

— А? Да-да, я договорюсь со следаком. У меня там всё схвачено. Не беспокойся. Не первый год замужем. Хахахахаха! 
— Уверен? Может, помощь какая нужна? 
— Уверен, уверен... Слушай, а мне сегодня всю сумму выдадут или только половину. 
— Всю. Ты помнишь, о чём мы с тобой договорились? 
— Помню, помню... 
— Держи меня в курсе, хорошо? 
— Окей.

Месяц пролетел быстро, незаметно. Никто о деле мне не звонил. Признаться, я сам расслабился, положился на адвоката. Мне показалось, что за такие деньги он будет «копытить» изо всех сил. Но через месяц я забеспокоился и позвонил адвокату сам.

— Ну что, дружище? Как там у вас дела? Чего не звонишь? 
— Да нормально дела. 
— Так а чего не звонишь? Что в деле произошло? 
— Да нормально всё в деле. 
— Арест на имущество злодея наложили? 
— А? 
— Говорю, арест на имущество злодея наложили? 
— Я не слышу. У меня тут сигнал плохой. 
— Давай встретимся. Завтра где будешь? 
— Утром в суде. 
— Оке, я подъеду.

Утром в суде адвоката не было. Назначенных дел с его участием тоже не было. Телефон адвоката не отвечал. В моей груди похолодело от дурного предчувствия. Телефонировал пострадавшим, договорился о встрече.

Оказалось, что пострадавшие встречались с адвокатом всего один раз. Он объяснил им, что они должны ездить на допросы в милицию. Что он «обо всём со следователями договорился». Что он «пока не нужен». Что у него «каждый день процессы в Южном [Южно-Сахалинск, другой город]». И что он «обязательно появится в суде». О том, наложен ли арест на имущество лихача-убийцы, пострадавшим известно не было. Телефон адвоката по-прежнему не отвечал.

От пострадавших поехал к следователю. Ходатайство о наложении ареста адвокат не заявлял. Купил голодным следакам хлеба, колбасы, печенек, чаю. Договорился об аресте. В душе понимая, что это уже пустые хлопоты. Злодей уже наверняка оформил имущество на доверенных лиц и прекратил свою предпринимательскую деятельность.

На следующий день мои люди отыскали адвоката и доставили его в контору зака. Адвоката трясла нервная дрожь, глаза смотрели в пол.

— Ты почему не организовал арест имущества? 
— Так я собирался. 
— Целый месяц собирался? Ты понимаешь, что у злодея уже ничего нет? У него один только новенький внедорожник минимум на шестьдесят штук баксами тянет. 
— Да бесполезно на следствии. В суде надо ходатайствовать. 
— Я вчера договорился со следаком. Ты что думаешь, все следаки не люди? Все следаки встречают людей метательными стульями, как ты когда-то? Какой же ты урод! Мы с тобой договорились, что не будешь отвлекаться? Договорились?! 
— Договорились. 
— Ты получил кучу бабла? Тебе сполна заплатили? 
— Да. 
— Но тебе всё равно «маловато будет», да? 
— …
— Ладно, неси деньги обратно. Я сам этим делом буду заниматься.

Ещё на следующий день мне телефонировал приятель из прокурорских. Оказывается, прохиндей написал на меня заявление с сообщением о преступлении. Мол, насильно захватил, угрожал физической расправой, вымогал деньги. Мол, дело-то мы прибъём, но ты уж будь добр, не подавай больше поводов.

Ладно, думаю, хрен с ним, с этим прохиндеем, с деньгами. Буду за свой счёт делом заниматься. А то ведь не прощу себе такой хрени. Вот же ж как людей-то подвёл. Вот же ж позоруха-то какая! Поехал к пострадавшим. С порога заметил их настороженные, даже недоверчивые взгляды.

— С сегодняшнего дня вашим делом буду заниматься я. Как вы знаете, адвокат очень занят и не сможет продолжать вас представлять. 
— Да как вы смеете?! 
— 😲
— Как вы смеете наживаться на нашем горе?! 
— Кгхм... Простите, что?! Наживаться? Вы о чём? 
— Не делайте вид, что не понимаете! Адвокат нам всё рассказал! Он нас предупредил! 
— Ээ, о чём рассказал? О чём предупредил? 
— Вам нужны деньги и вы хотите обманом забрать у него дело! 
— Деньги... ээ... останутся у адвоката. Адвокат фактически не участвовал в деле. Вы же сами говорили, что встречались с ним только один раз за целый месяц. 
— Два раза. Вчера он приходил. Всё нам рассказал. И о том, что вы придёте деньги просить, предупредил. 
— Я не буду просить у вас деньги. Мне только понадобятся доверенности. 
— Как так? Вы же сказали, что деньги останутся у адвоката. У нас денег нет. 
— Для вас это будет моя помощь. Не как у адвокатов «помощь» за деньги, а настоящая помощь. Ничего мне платить не надо. 
— С чего это вдруг вам нам помогать? Вы нас видите второй раз в жизни. Что вы такое говорите, молодой человек?! Ну нааадо же... А вы нам показались таким приличным, вы нам так понравились. Вот уж точно, век живи, век учись. И вы не имеете права заниматься нашим делом! Только адвокат имеет право! [На самом деле, нет.]

И тут у меня из глаз вдруг брызнули слёзы. Я не то что не рыдал, я даже не плакал. Но из моих глаз лились слёзы и я ничего с этим не мог поделать. Я сидел, смотрел на несчастных людей и молчал. Почему-то мучительно вспоминал, взял ли с собой носовой платок. Засунуть руку в карман мне на ум не приходило. Вытереть слёзы рукой тоже.

Через какой-то момент я внезапно осознал, что подлый, мерзкий адвокатишка меня облапошил. И что я никак не смогу помочь этим людям. Никак не смогу. Совсем никак.

Прошло пятнадцать лет, а я всё вспоминаю это дело. И меня снова мучает совесть. Почему я так доверился адвокату? Адвокату! Как я так расслабился? Может, надо было сделать что-то ещё? Может, надо было ещё поуговаривать стариков? Может, надо было договориться со следаком, организовать злодею стражу и обменять на его свободу деньги? А? Может, надо было?

20 июня 2015 года

—

Виталий Иванович Иванов

Если Вам понравился этот текст, нажмите, пожалуйста, ниже кнопку «Рекомендовать». Тогда другие читатели также смогут его прочитать. Чтобы читать другие мои тексты, подпишитесь на этот блог.

Я в Твиттере: @Vitaliy_Ivanov
Моя группа «Мозговой шторм» в Telegram'e: https://telegram.me/joinchat/BPkTYD5JN318Rm5f1oQo3g
Лично можете написать мне в Telegram: @VitaliyII