Моделями, мыслями, ими

Выбираю модель поведения: голосую за незнание.

Где-то под пледом я прячу свою голову или более. То, что не под волосами, не под черепной коробкой, не смазано серой жидкостью. То, что есть — я. Проще говоря ничего с точки анатомии. Мне нравится моя описательная характеристика, в которую неизменно входит размер ступни. Широта закрытых глаз. Выпирающий комок на внутренней стороне правого запястья. Один синяк. Два синяка. Три. Я.

Прекрасный и такой изменный я. Вот он, сижу перед вами почти раздетый, но вы не замечаете, потому что я старательно закрываю свою голову и лицо. Обнажения мне ни к чему, не смотрите, пожалуйста. Мне правда бывает страшно не от обстоятельств. Не от действий и будущности. А от момента, который складывают другие люди, старательно вписывая меня в него. Слайд.

Модель поведения: недоверие.

С двух сторон от моего существования звучат голоса, которые что-то читают, говорят, а один даже иногда запивает сказанное. Я внимательно слушаю, но он говорит, что я не принимаю участия. Отвечаю: я присутствую. И это максимально полный ответ, которым я мог бы описать свое состояние. И это максимальный объем того, что я мог бы вам дать. И это гораздо более, чем что-либо сказанное мной. Но мне неизменно хочется высказать поток сознания, кое-как, несуразно, помято складывающийся в мысли. Но я сотворяю только модели поведения.

Еще одна: недостойность.

И ладно бы я вел себя недостойно и гнусно, перебивал и не слушал. Возможно, это было бы лучшим исходом, ведь после него мне больше никогда не пришлось бы сидеть раздетым перед этими людьми. И вроде как-то проще все. Ходи себе в одном носке по квартире, царапай зеркало и улыбайся. Один. Но ведь нет. Конечно же нет. Я не веду себя недостойно. Я чувствую себя недостойным. Я не чувствую себя равным. Стоило бы, конечно, нарисовать транспарант за права женщин, животных, найти в себе отклики эмансипации, придаться идее, выступить несогласным. Но зачем, если большая проблема — это согласие?

Модель поведения: согласн –ая.

Тебе, вероятно, значительно поднадоела моя абстракция мысли. Как сказал я, когда еще мог говорить: ты не поймешь прочитанное, если не чувствовал то, что описано, ранее. И, мать его, конечно же я не причисляю себя к этим словам. Верь. Понимай. Я лишь хочу сказать, что, когда твои строки, мысли и сам ты выливаешься из губ другого человека (выше стоящего, прямо ходящего и все в таком роде) — это страшно. Сразу включаются тысячи моделей поведения, но ты не можешь выбрать конкретную. Ты вообще ничего не можешь выбрать. Просто пугаешься и прячешься под плед, потому что тебя раздевают. А ты как бы и не против, но как бы и стыдно.

И я не могу передать им важность происходящего, свой трепет и скулы, которые сводит от каждого произнесенного ими слова. Именно ими. Не мной. Не случайными людьми, проходившими мимо бара и случайно зацепившимися за строку. Ими. Осознанное произношение моих слов другими, очень важными ими.

И мне в который раз становится очень стыдно. От того, что я не воспринимаю себя на ровне. Что не могу поддержать их диалог не из-за отсутствия мысли, а неумения поставить себя рядом. Мне постоянно кажется, что люди могут воспринять это за глупость и я пугаюсь. Потому что глупость — мой главный камень на шее, который я не хотел бы показывать. Но когда стоишь перед ними голым, очень сложно его куда-то спрятать. И я молчу. В окончании слышу фразу:

Вот так. Мы стихи её читаем…
Добавляю: «а она не понимает».

И, возможно, если бы так было не только внешне, но и внутренне, я был бы куда счастливее. Но я выбираю другое. Неизменно, который год подряд я выбираю другое. И я счастлив в себе самом. Забываю о моделях поведения и говорю. Не с ними, но с ним. И мне этого всегда достаточно. Спасибо.