4 года спустя

Облачные технологии, как и всё остальное, появились из человека, из его собственной структуры, как бесконечная из-за своей фатальной несовершенности рефлексия глубин собственного естества. Что едино для всех людей и народов, равно всем принадлежит и равно прислушивается к молитвам каждого? Это небо, а так же кора головного мозга. Облачные технологии — это следствие движения в направлении, придуманном самими нами.

Константину исполнилось 22 года. Это было время, когда, одно за одним, государственно-административные образования отказывались от содержания собственных вооруженных сил и полиции и заключали контракт на определенную огневую мощь с одной из военно-полицейских оборонных корпораций. Абонентская плата за услуги обороны всё так же лежала на плечах налогоплательщиков, а самих таких корпораций в мире было не больше шести. С одной стороны, членство в клубе клиентов одной и той же корпорации исключало возможность военного конфликта между государствами — клиентами. С другой — эти оборонные корпорации были совершенно неуправляемыми структурами, иногда открыто воюющими со своими конкурентами за контракты. Должников у таких корпораций, как правило, тоже не было. По понятным причинам.
Поступить на службу в оборонную корпорацию было трудно, а работать там — престижно. Редкий мальчик не мечтал стать сотрудником облачных вооруженных сил. Как и тысячи лет назад, даже самые холодные девичьи сердца таяли в мускулистых руках псов войны. Эти ребята вели действительно беззаботную жизнь: они просто делали те простые вещи, которые им приказывали делать, получали своё жалование от руководства своей корпорации, а так же почтительное отношение со стороны гражданских лиц и благосклонность девичьих сердец. Треть всего кинематографа, в том числе и порнографических инсценировок, были посвящены Марсу в образе сотрудника сервиса облачных вооружённых сил. Эти ребята подчинялись простым правилам и так же просто получали самые простые человеческие радости. За счёт своего независимого положения, оборонные корпорации и их сотрудники как-бы образовывали интернациональную аристократию.

Константин уже давно понял, что видеоигра — это суррогат жизни и жизни в ней нет. Видеоигра — это всегда игра с собственным воображением, в чём-то похожая на бесконечный онанизм без эякуляции. Теперь, в 22 года, Константин открыто не выносил видеоигры; идея ускользающей реальности структурировала вокруг себя всё его эго, всё, что он искал и желал. Константин был изящного телосложения, обладал столь же изящным слогом мысли и преуспевал в построении семиотических связей, благодаря чему нередко язвил. Он не был приспособлен к работе в облачных вооружённых силах и даже никогда не направлял туда свое резюме. Он все время пытался обогнать по степени крутизны своих преуспевающих сверстников, занятых в военно-полицейской структуре, именно обходным путём — через достижения в учёбе, через профессиональные достижения, через общественно-полезную деятельность. С горечью Константин наблюдал за тем, как юные атлеты в изящной военной форме от Hugo Bozz с лёгкостью заполучали себе самых очаровательных девушек, причём не столько за счёт типичного воинского обаяния, сколько за счёт того, что за одну успешную операцию они получали денежный гонорар, в 6 раз превышавший собственный месячный доход Константина. Во время отгула, эти юные вояки возвращались с деньгами в большой город и могли хоть каждый день устраивать яркие вечеринки своим подругам, чем последние охотно пользовались.

Константину было 22 — точка невозвращения, в некотором смысле; в этом возрасте уже нельзя было переквалифицироваться в военно-полицейского специалиста, поступить в высшую военную школу, в которой юноши учились с 16 лет. Константин вёл сидячий образ жизни в инженерном офисе медицинской компании, занятый разработкой хирургического робота, который по замыслу должен путешествовать по пищеварительному тракту пациента и безопасно удалять опухоли; он с каждым днём всё меньше и меньше понимал, где ему искать ту реальность, с которой, как он чувствовал, он никогда не был в достаточно полном соприкосновении. Константин почему-то был уверен в том, что, в отличие от него самого, сотрудники облачных вооруженных сил живут “подлинной жизнью”, что они полны реального опыта и живут в полном соприкосновении с реальностью; Константин читал экзистенциалистов…

Облачное спасение/облачный ад

Когда Константину было 15 лет, все новостные агентства сообщили о первой успешной операции по заселению структуры и частично семиотического содержания интеллекта ракового больного на электронный носитель, в специальную социальную сеть в Интернете. Ракового больного звали Амегба Ола. Руководство центра экспериментальной медицины пообещало родственникам Амегба солидную денежную компенсацю на случай провала этой операции. Как же сильно была расстроена семья Ола, когда дедушка Амегба, полностью лишённый своего больного биологического тела, представленный лишь саморедактируемым профилем в специальной социальной сети, утвердительно ответил на вопрос врача: “Вы слышите меня? Вы можете дать мне понять, что Вы слышите меня?”… Финальное психологическое обследование Амегба Ола, чьё тело и мозг теперь представляли собой тело программного кода, обнаружило все признаки тоннеля эго старого Амегба, зафиксированные на обследовании до операции. Амегба Ола, а не кто-то другой, снова жил; его новое жизненное пространство освещало новое солнце — центральный процессор сервера…

Технология переноса сознания из мозга на электронный носитель принесла своим владельцам миллиарды долларов, так как нашла применение во многих сферах услуг. Причём, услуга “бессмертия в социальной сети” была не самой востребованной. На первом месте по спросу была услуга переноса сознания в серверное приложение ради возможности улучшения собственных интеллектуальных способностей, так называемый “облачный интеллект”. Однако, эта, равно как и любая другая технология, потенциально имела девиантное применение, которое к моменту двадцатитвухлетия Константина приобрело популярность: тотальный вуайеризм.

Благодаря специальному Интернет-имплантанту, у пользователя появилась возможность делиться всем тем, что происходит с его мозгом, комплексно: не просто транслировать картинку, которую видит глаз, не просто делиться звуком, который слышит его ухо, но возможность делиться всеми ощущениями, в том числе и тактильными, одновременно, в комплексе! В то время практически все носили такие Интернет-имплантаны в своей голове. Многие молодые пары зарабатывали деньги на своих любовных отношениях: они открывали полный доступ к сумме сигналов своего мозга для тех, кто заплатил за “посмотреть и почувствовать” и начинали заниматься сексом. Тот, кто платил деньги за доступ, благодаря своему Интернет-имплантанту, мог чувствовать всё то, что чувствовал один из любовников, как если бы это всё происходило с ним самим.

Константин любил незримо участвовать в сексе других пар. Он причащался ко многим из них, иногда - бесплатно, иногда — за деньги. Подключение к трансляции ощущений другого человека было настолько технически совершенным, что Константину довелось пережить до сотни реальных оргазмов с разными на ощупь партнёршами и партнёрами (о да, трансляция ощущений позволяла мужчине переживать также и женские оргазмы, а женщине — оргазмы мужчины). При этом, его неудовлетворённость жизнью только росла. И в жизни других людей он не мог найти того “реального”, что он так хотел пережить. Казалось, что этого не было нигде.

Однажды Константин присоединился к мозгу одного сотрудника облачных вооружённых сил. Силовика звали Антон. Во время первого сеанса, Константин поучаствовал в обычном ночном дежурстве. Во время дежурства у Антона/Константина не произошло ничего экстраординарного, но жизнь Антона вызвала у Константина какой-то болезненный интерес и он начал регулярно “заглядывать” к Антону. У Антона была жена, но он никогда не открывал свой мозг, когда был с ней; делился только своими рабочими буднями. Константин знал, о чём говорит Антон с коллегами и с мамой; он знал, как ласково называет Антон свою жену. Во время третьего сеанса Константин виртуально поучаствовал в задержании двух грабителей банкоматов. Один из них попытался ударить Антона железным ломом… Константин почувствовал всплеск адреналина; ему захотелось бежать, защищаться, всё его тело рванулось на постели в пустом движении… он вспомнил, что это всего лишь трансляция только через секунду… Антон спокойно уклонился от удара, схватил лом рукой и ударил грабителя ногой в лицо…

Сотрудникам облачных вооруженных сил руководство запрещало трансляции при несении службы. В одном из ночных клубов Константин встретил военного, который, как оказалось, постоянно участвовал в боевых операциях и который согласился включить трансляцию для Константина во время следующей операции. О времени операции, естественно, было неизвестно, а деньги солдат попросил вперед. Константин согласился: ему нечего было терять; сейчас ему казалось, что он начинает соприкасаться с тем, что называется реальностью…

Через 3 недели молчания, в середине рабочего дня, Константин получил сообщение от того самого головореза из ночного клуба: “через 15 минут начинаем”. Он бросился с работы домой так, словно вспомнил о забытом на плите чайнике (своему шефу он потом так и объяснит свой поступок)… Примчавшись домой, Константин закрыл дверь, на ходу подсоединился к трансляции и прямо в одежде рухнул на кровать: теперь он был в теле головореза из ночного клуба.

Военного, который открыл мозгу Константина доступ к работе своего мозга, звали Грехам. Это была операция по зачистке взбунтовавшегося сквота, устроившего нечто вроде революции за независимость. Грехам стоял в кузове бронированного пикапа, в его руках покоилась гашетка тяжёлого пулемета. Въезжая во двор сквота, пулёметчики сразу открыли огонь по импровизированному блокпосту и по тем, кто в панике начал метаться по двору. Лично Грехам/Константин прострелил ноги двоим протестующим, а потом открыл огонь по окнам, из которых в автомобили военных полетели коктейли Молотова. Водители пикапов не останавливались, пулеметчики палили, не прицеливаясь; холодный азарт обуял Грехама/Константина - ему удалось застрелить какую-то мужскую фигуру. Пока бронеавтомобили брали весь огонь на себя, пешие солдаты-полицейские бегом занимали здание за зданием, убивая и калеча десятки сквоттеров. Участие бронеавтомобилей на этом закончилось. С сарказмом в голосе Грехам вдруг произнёс: “ты только что забронировал себе номер в аду, чувак”, после чего трансляция прекратилась. Константин очнулся на диване в холодном поту. Ему казалось, что сейчас произошло что-то важное, что-то фундаментальное в его жизни… Константин вдруг понял, как легко возможно порвать яйцо, так надёжно оберегающее его от реальности, изнутри!