Аида Салянова: Главная цель законопроекта — предотвращение ранних браков.

В интервью с депутатом Аидой Саляновой поговорили о ранних браках, о женщинах в политике, о женской квоте, и о том, как совместить предвыборную агитацию c грудным вскармливанием.

— Здравствуйте! В эфире программа «Интервью с Аидой Касымалиевой». Первый гость нашей программы — Аида Салянова.

— Добрый день.

— Аида Салянова — депутат парламента от фракции «Ата-Мекен» и экс-генпрокурор Кыргызстана. Сегодня в программе мы обсудим законопроект, который сейчас проходит общественные слушания. Вы инициируете внесение поправок в Семейный и Уголовный кодексы, которые обязывают молодоженов обязательно проходить государственную регистрацию брака до обряда нике, религиозного обряда бракосочетания. Поправки предусматривают для молдо, совершивших нике без свидетельства ЗАГСа, наказание в виде лишения свободы сроком от трех до пяти лет. Почему Вы решили обратиться именно к этой теме?

Речь не только о молдо

— Да, мы хотим внести поправки в два закона — в Семейный и Уголовный кодексы. Поправки в Уголовный кодекс состоят из двух частей. Первая часть касается всех тех, которые допустили такие факты. Это могут быть и учителя, и родители, сами бракосочетающиеся, и молдо, то есть там речь не только о молдо. Вторая часть касается несовершеннолетних девушек, которым еще не исполнилось 18, но их выдают замуж. Тут уже конкретно рассматривается ответственность молдо, которые проводит обряд нике. Почему поднимаю эту тему?

Во-первых, до прокуратуры я много лет работала в парламенте. В наш комитет поступало много таких обращений и писем от женщин, которые не могли постоять за свои права. Позже такие жалобы поступали и в прокуратуру. В целом таких фактов слишком много в нашем обществе. Это действительно большая социальная проблема, поэтому мы готовим такой законопроект.

— Вы говорите о той проблеме, когда в стране молодожены проходят обряд нике, но не проходят государственную регистрацию. При разводе женщина не получает часть совместно нажитого имущества, не может требовать алиментов на детей и так далее, я назвала все причины, или есть другие?

— Главная проблема — это замужество несовершеннолетних девушек. Смерть таких молодых девочек во многом связана с родами и проблемами здоровья во время беременности.

Вторая проблема — по законам Кыргызстана, если двое захотят развестись, то только из официальной регистрации возможны правовые отношения. Следовательно, если люди не зарегистрировали брак в ЗАГСе, то при разводе женщина не может претендовать на имущество, это и земельный участок, это и дом, одним словом часть того, что они с мужем наживали за годы брака. В какой бы суд она не обратилась, она не сможет добиться своего.

Третья проблема — это положение детей, родившихся от незарегистрированных официально браков. Как Вы сказали, в случае развода, такие дети не могут претендовать на алименты. Это не единичные случаи. Я посмотрела статистику.

Например, в 2014 году родилось 161 000 детей, одна треть этих детей родились от незарегистрированных браков. Если мы возьмем в среднем, то за последние 10–12 лет, это полмиллиона детей, родившихся от неофициальных браков.

Представьте себе эту картину, никто не может дать гарантию, что у таких детей счастливое детство. Никто не может гарантировать, что у них нет проблем. Наоборот, если их бросили отцы без средств к существованию, именно в таких семьях мамы уезжают в Россию и Казахстан, чтобы прокормить семью, эти дети в основном остаются у бабушек и дедушек. И когда мы задаемся вопросом, откуда у нас столько насилия в отношении детей, и удивляемся, откуда все это, вот ответ — это все из-за таких ситуаций. Потому что дети растут без присмотра.

— Да, без присмотра. Когда мы разбираемся в ситуации педофилии там тоже во многом такое происходит с детьми, которые оставлены в селах, которые живут у родственников, а родители уехали на заработки. Но смотрите, вот что я хочу сказать, если даже мы уберем развод, все равно дети, рожденные в неофициальных браках, ограничены в своих правах, они не могут получать от государства сполна те услуги, на которые они имеют право.

— Верно. Даже если убрать вопрос развода, есть вопрос наследства. Если вдруг отец семейства умрет, то его жена все равно не имеет права на какое-то имущество, и дети тоже останутся без наследства. Может быть это имущество записано на дедушку, на бабушку, на ком-то из родственников, а может быть имущество спорное. И в таких случаях у женщины никаких прав.

— В недавнем интервью Вы привели приводите статданные, по которым Кыргызстан занимает 5 место в Евразии по несовершеннолетним бракам среди 35 стран. Среди них 15% — девушки до 18 лет. 1% — до 15 лет. Но, когда мы говорим 1 или 15%, мы не можем представить себе масштаб, и судьбы за ними. Вы можете рассказать, о каких данных идет речь?

— Статистики по бракам, которые заключены лишь путем обряда нике, нет, так как молдо не ведут такую статистику.

Когда мы говорим о тех 15%, это тоже приблизительные данные, потому что про такие браки становится известно лишь тогда, когда девушки рожают. Я считаю, что данные превышают 15%, может быть, в два раза.

Ведь многие несовершеннолетние не рожают, правильно? Выходит, что мы не имеем статистику про них. Мы говорим о пятом месте. Эти показатели очень плохо влияют на имидж и репутацию гашего государства. Пятое место среди 35 стран. Далеко от нас находятся Казахстан, Туркменистан, Таджикистан, в Центральной Азии мы стоим почти первыми в начале списка. О чем это говорит? Во-первых, это показатель, что у нас большие экономические проблемы, потому что девушки, которые выходят замуж от 15 до 19 лет, в основном из села, и из бедных семей. Это говорит о проблемах в образовании, в культуре, ведь девушки в селах в основном не знают о своих правах, они соглашаются на брак. И только тогда, когда в семье, куда они попадают, они подвергаются насилию, некоторые идут на суицид. У девушки нет сил дать отпор несправедливости другим путем.

Мы все должны понять, что 18 лет не взят просто так с потолка. И физически, и психологически она не готова к браку, она сама — ребенок.

И как она может родить ребенка, будучи ребенком, и воспитывать его?!Вопросы воспитания тоже связаны с этим вопросом. Я же говорю, что ранние браки — причины многих болезней, смертей, и если каждый соотнесет это с собой, я думаю, не нашлось бы людей, не поддерживающих наш законопроект. Наша главная цель — предотвращение браков несовершеннолетних.

— Как я поняла, сейчас в медиа формируется мнение, которое звучит «Аида Салянова против нике» Чубак ажы Жалилов, например, говорит, что законопроект сырой. Он предлагает проводить тренинги для молдо на 10–15 дней, и после этого они могут работать в отделениях ЗАГСа в сельских управах. Возможно ли это по закону?

— Во-первых, Кыргызстан — светское государство. Мы не можем совмещать религиозные и правовые отношения. Например, в одном органе не могут стоять два стола, где на одном из них сидит молдо, а на другом — сотрудник ЗАГСа. Но я думаю, что можно найти выход. Если мы понимаем, что это в интересах общества, что эта проблема касается тысячи семей, и это понимают и молдо, то мы должны найти выход. Как бы мы не спорили, муфтият тоже должен сделать шаг навстречу, как автор законопроекта, я тоже открыта к любым конструктивным предложениям. Для меня важнее, когда решается проблема. Я не преследую цель наказать всех. Если кто-то умнее меня и сможет найти другое решение, то я буду поддерживать этого человека.

По тому мнению, что я против нике. Я мусульманка, и Вы тоже, и мы не можем быть против нике. Он должен быть обязательно, брак должен быть адал — неосквернённым. Мы все это знаем, и прошли через нике. Другое дело, когда сейчас много негативных тенденций. Например, мы и представить себе не могли, что существует нике на час или на день. Разве у нас такое было? Сейчас такое понятие приходит и к нам. И мы должны быть озабочены такой тенденцией. И мы же должны сделать шаги, чтобы предотвратить такое?

— Если честно, в последнее время у нас общество делится по одному вопросу на два лагеря, спорит, но в итоге мы не можем прийти к решению. С одной стороны, это хорошо, когда каждый может выразить свое мнение. Но вы верите в то, что и молдо, и другие силы поддержат законопроект и он заработает? Несколько назад этот вопрос поднимался, но парламент не поддержал, и там говорилось лишь об административном наказании, а Вы усилили наказание?

— Я встречаюсь с молдо. В основном они поддерживают, потому что они тоже понимают проблему. Женщины, у которых сложная судьба, приходят не только ко мне, но и к ним тоже. Но молдо опасаются наказания. Но этот закон касается не только молдо, но и всех. Но ведь молдо, которые проводит обряд нике, видит, что девушка несовершеннолетняя, но, тем не менее, легализовывает их отношения, то такие молодожены затем не идут в ЗАГС.

Да, другие люди могут и не знать о таких фактах. Но молдо-то видит и знает. И молдо с сильным гражданским чувством могли бы предотвращать такое?

Но я не слышала, чтобы молдо были против этого закона. В целом они понимают поднятую проблему, но думают про механизм, когда сперва нужно регистрировать брак в ЗАГСе, затем религиозный обряд.

— Так каковы механизмы в законе? Сперва регистрация в ЗАГСе, затем нике? Допустим, что молдо нарушил этот закон, Вы верите, что он будет наказан, учитывая слабости нашей судебной системы?

— Если мы должны учитывать судебную систему, то мы должны сидеть, сложа руки. Если есть проблема, бы должны сделать шаг.

— Получается, Вы специально внедряете наказание? Ведь можно же информировать, вести такую работу среди молодых, объяснять им о нужности государственной регистрации брака? Но когда Вы говорите о наказании, то многие не будут такое делать из-за страха, я правильно понимаю?

— Да, я так считаю. Потому что чувство страха наказания будет у тех же родителей, у самих несовершеннолетних, если они будут знать, что понесут наказание за брак, куда вступают несовершеннолетние, это будет их сдерживать. Но нужна также большая идеологическая работа со стороны государства, и религиозных деятелей.

Неполноценная женская квота

— Теперь перейдем к другой теме. Это — роль женщины в политике. Вместе с Вами над этим законопроектом работала и Эльмира Джумалиева. Теперь же она — не депутат. В новый парламент пришло 36 женщин по квоте, сейчас осталось 21. Недавно ушла и вице-спикер. Проблема в том, что на выборах женская квота сохраняется, может быть, для галочки, но в самом парламенте вместо ушедшей женщины приходят мужчины. И в основном из парламента уходят женщины из-за отсутствия финансовых и других ресурсов. Почему женщины депутаты не разработают законопроект, позволяющий сохранить женскую квоту и в парламенте?

— Такой проект разрабатывался, но он не прошел в комитете. Но есть такая проблема, и мы — женщины думаем об этом.

— А не станет поздно? Вы и сами прекрасно понимаете, что именно женщины в основном поднимают проблемы женщин и детей. И, может быть, надо в срочном порядке поднимать этот вопрос?

— У нас, по закону, если законопроект отклонили, инициативу можешь поднимать заново только после 6 месяцев. После этого периода, дай Бог, я подниму этот вопрос.

Железная леди, агитация и грудное вскармливание

— В основном мы вас привыкли воспринимать через образ «Аида Салянова — железная леди», но я бы хотела узнать Вас не через этот ярлык. Когда я готовилась к этой программе, изучила Ваше резюме. Про Вас еще есть такое мнение, что Вы сделали стремительную карьеру очень легко, но Вы, оказывается, с 1997 года по 2005 работали в парламенте экспертом, затем три года возглавляли комитет в парламенте. Сколько лет в итоге Вы проработали там?

— 11 лет.

— Поправьте меня, если я не права: фундамент Вашей карьеры был заложен именно в те года?

— Да, Вы правы. Когда я работала экспертом, а затем возглавляла отдел, я еще и преподавала. Карьера моя началась с преподавания. Я начала преподавать в том техникуме, который я закончила. И именно в те годы я защитила кандидатскую диссертацию. Именно это открыло большие возможности для меня. И работа в парламенте пошла на пользу, потому что именно там видела разных депутатов. Парламент стал для меня и политической, и образовательной, и культурной большой школой и университетом для меня. Были депутаты, которыми я восхищалась. Когда я только пришла в парламент, там работали Усубалиев Турдакун Усубалиевич, Масалиев, Апсамат Масалиевич, и другие депутаты. И, наоборот, видя поведение некоторых депутатов, я убеждалась, что не нужно быть похожими на них. Да, крепким фундаментом моей карьеры стал именно парламент.

— В чем заключена «формула успеха» для вас?

— Я не могу сказать, что я сделала стремительную карьеру. В 2008 году я стала статс-секретарем в 36 лет. В 38 лет, ближе к 39, стала генеральным прокурором. Но «формула успеха» одна, это — труд. И не нужно, трудясь, думать об оценке, о вознаграждении, нужно просто трудиться. И все придет за трудом, и успех, и награда.

— В моем детстве нас тоже воспитывали так: трудись, получай образование. Но сейчас я вижу такое понятие: если ты в хороших отношениях с определённым человеком, то ты можешь стать успешным. Ваш взгляд на это?

— Я против такого мнения. Я работала с очень разными людьми. Но мне, наверное, везло, я работала всегда с хорошими людьми. Я никогда не стремилась занять большую должность. Единственный раз я приняла участие в конкурсе на должность статс-секретаря, показав, скажем так, свои амбиции. Но в целом окружающие всегда сами оценивали мой труд, и все же окружающие видят твой труд.

— Ровно год назад Вы ушли с поста генпрокурора. Был большой шум. Какие мысли приходили к Вам ровно год назад?

— Во-первых, я всегда верила в то, что продолжу работу в интересах страны и народа.

Думала, что буду работать экспертом в международных организациях

Но, с другой стороны, у меня даже не было времени подумать. Я внутренне быстро приняла решение, что это будет сила, где я буду в политике, и то место, где я могу влиять на политику, это — партия. И я довольно быстро создала такую партию, собрав единомышленников — незапятнанных, добрых, и начала работать с этой партией.

— Почему тогда Вы пошли в парламент с партией «Ата-Мекен»?

— Когда создали новую партию, у нас, конечно, были большие надежды и амбиции. Мы хотели пойти на выборы со своей партией. Но до начала выборов мы сделали критический анализ своих возможностей. К сожалению, в Кыргызстане большую роль играют деньги. И партия «Ата-Мекен» была самой близкой по духу к нам, и мы присоединились к ней.

Новорожденная дочь и агитация

— Летом, а именно 18 июля Вы родили дочь. Поздравляю. А в сентябре началась агитация. Я сама тоже участвовала и представляю себе что это такое: в день по 5–6 встреч, в день по 3–4 региона, 10 сел, как Вы совмещали все это и уход за новорожденной дочерью?

— Да, с одной стороны, это был очень тяжелый период, дочка только роилась. Спустя некоторое время после 40 дней, мы начали агитацию. Дочка всегда была рядом со мной. Конечно, мне помогали — моя золотая мама и сестренки. Иногда человек думает, что он не в состоянии справится с чем-то, но в нужное время ты можешь, мобилизовав все резервы. Может быть, в другое время я бы не справилась и сомневалась бы. Но все хорошо, дай Бог.

— Когда мы смотрели по ТВ Ваши выступления, многие женщины рядом со мной интересовались тем, где Ваша дочь и как Вы ее кормили.

— Да, я кормила грудью дочку. Иногда расстояние между селами было большое, но мне все равно приходилось возвращаться в тот дом, где мы останавливались, чтобы покормить дочку.

Единственная вещь была сложной для меня. Почти во всех селах на встречи приходили молодые женщины с грудными детьми.

— Да, их очень много.

— Они сидели и кормили грудью своих малышей. И я очень сильно волновалась, когда видела такие сцены. И когда выходила на сцену произнести речь, я очень волновалась и старалась выйти из этого состояния. Это были самые сложные моменты.

— В одном из интервью радио «Азаттык» Вы привели пример кыргызскую пословицу, значение которой сводится к тому, что быть женщиной — это уже вина, и что Вы не делаете многие шаги по этой причине, и что будь Вы мужчиной, были бы более решительной и жесткой. Я предполагаю, что в Кыргызстане быть женщиной политиком очень сложно. В чем Вы видите главные сложности?

— Если ты хочешь быть женщиной политиком, то я думаю, что нужно постараться остаться женщиной. Если тебе это не удастся, ты станешь одним из многочисленных мужчин.

Вы напомнили хорошую пословицу, которую я упоминала в «Азаттыкке». Действительно, бывают такие случаи, когда хочется перекричать мужчин, и провести свой вопрос, потому что у нас ведь так повелось, что прав тот, кто у кого голос громче, и он решает свои вопросы. Если можешь, то нужно продвигать свои вопросы как-нибудь силой своих аргументов.

— Мне нравится слово «как-нибудь» (смех).

— Да, как-нибудь нужно стараться (смеется). Все равно мы живем в Кыргызстане, в мусульманском обществе, все равно мы должны знать свое место, как женщины.

Письмо, как сигнал

— У меня еще несколько вопросов, и я не могу не задать их от имени аудитории. Вы говорили о письме, которое Вы написали, когда была угроза Вашей безопасности. Что с тем письмом?

— Знаете, были причины озвучить, что я такое письмо написала, потому что я хотела, чтобы те люди, которые скрытно угрожали мне, знали. Это первое. Знали о том, что я знаю, кто они, и кто стоит за угрозами. Я сигнализировала им. Я не писала это письмо, потому что боялась. Я боюсь лишь Бога, и таких моментов, где я должна была бы бояться, их было много в прокуратуре. Но если бы я боялась, я бы не работала. Я опираюсь лишь на Бога, и поэтому я смогла возбудить те дела, и я считаю, что было сделано многое. Я хотела, чтобы они знали, поэтому пришлось озвучить это общественности.

— У меня последний вопрос. На вопрос, примите ли Вы участие в президентских выборах, Вы отвечали, что время покажет. Думаю, что ответ не изменился с тех пор. Но есть другой вопрос: в кыргызскоязычных газетах появилась информация, что Вас прочат в меры Бишкека, потому что у Вас улучшились отношения с президентом. Каким будет Ваш комментарий?

— Во-первых, никто не предлагал мне пост мэра Бишкека. Во-вторых, если бы даже предложили, я бы не пошла. У депутата много работы. Я в этом убедилась. Если ты намерен работать, то очень много работы. Поэтому я буду работать над многими вопросами, и нет планов по работе в других местах.

— Спасибо Вам за разговор. Сегодня у нас в гостях была Аида Салянова, депутат от фракции «Ата-Мекен» в парламенте и экс-генпрокурор.

Программа “Интервью с Аидой Касымалиевой” выражает благодарность Hyatt Regency Bishkek за место, предоставленное для съемок.

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Aida Kasymalieva’s story.