Об Аиде Саляновой

Над своей авторской программой “Интервью с Аидой Касымалиевой” я начала работать для того, чтобы задавать те вопросы, которые мне интересны. Они в основном о человеке. Не очень новостные — хочется глаз, жестов, мимики, даже если человек говорит обыденные вещи. Много спонтанности, чтобы задавать вопросы, которые приходят в голову, не заготовленные заранее на бумаге.

Для меня важно “схватить” энергетику человека. Может быть, с экранов у вас совсем другие ощущения, но буду делиться тут о своих впечатлениях о каждом госте интервью.

Аида Салянова. Честно говоря, не очень понимала, почему вокруг нее столько шума. Тонкие губы, отличница, не бунтарь, закрытые жесты, думала я.

Когда-то она приходила на “Ыңгайсыз суроолор”, когда ее только назначили министром юстиции. Она тогда вышла в эфир с распущенными иссиня черными волосами. Я почему-то запомнила это, и то, что она отказалась припудриваться перед эфиром, и ни разу не спросила, как она выглядит.

И еще был такой интересный момент: Алмамбет Матубраимов, другой гость, перед эфиром много ее ругал, что-то мне говорил, но во время эфира замолчал и даже пытался с ней соглашаться.

И потом мы встретились перед этим интервью. Я поздоровалась, и мое приветствие прозвучало так, как будто мы впервые видимся. Она сразу это исправила, вспомнила тот эфир. Не любит неточность.

Аида Салянова в жизни очень живая, много улыбается, и выглядит лучше, чем на фотографиях. Главное слово про нее — стержень.

Глаза — смотрят прямо, давят. Я вначале уводила свои глаза. Хотя я тоже люблю смотреть в упор.

Ноги широко расставлены, руки за спиной. Про ноги на уровне плеч— я читала, что Мадонна так стоит. И так нас учили стоять на уроках актерского мастерства — не скрещивать ноги, не сутулиться, не прикрываться чем-то.

Никаких попыток угодить, понравиться и посмотреться в зеркало перед эфиром. Я бы очень хотела, чтобы так уверенно себя вела каждая женщина Кыргызстана, не извинялась заранее за что-то, например, за то, что она женщина.

Я бы очень хотела, чтобы каждый политик вел себя, как она — без дешевого пиара и популизма.

Мы говорили об ее законопроекте про обязательную официальную регистрацию брака до религиозного обряда — нике. Тема очень важная для меня, и все было хорошо, я задавала вопросы, она отвечала, но было ощущение, что к ней не подступиться.

Она смягчилась и открылась, когда задала вопрос про ее прошлое в парламенте.

Она заволновалась, когда речь зашла об ее дочери, родившейся летом 2015 года.

Она снова успокоилась, когда задала вопрос про детали ее ухода с поста генерального прокурора, и не стала комментировать, сказав, что время все расставит по местам, и что она хочет сосредоточиться на законопроектах. Я уважаю такую позицию. Позицию работать конструктивно и плодотворно в рамках данных обстоятельств, не быть марионеткой интриг, сплетен, и бессмысленных столкновений, после шума которых — пустота.

Если ее законопроект поддержат и он заработает, это станет нашей общей победой общества. Большим шагом в борьбе с ранними браками, смертями во время родов, самоубийствами после умыкания, с семейным насилием, с той тенденцией, когда дети и женщины остаются без средств к существованию после развода.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.