Это кит идет на нерест
Был сильно занят последние дни, поэтому сказать что-то внятное насчет приговора Филиппу «Лису» Будейкину могу только сейчас.
Вне зависимости от того, что там написано в приговоре, радоваться, что «маньяк получил по заслугам» — полное безумие. Соглашаясь с этой формулировкой, мы фактически соглашаемся с тем, что один человек может уговорить другого человека убить себя. Словами. Не имея иных рычагов давления или воздействия.

Это колдовство, если называть вещи своими именами. Ворожба. На этой вере основаны все публичные взаимодействия в России. Далеко не только в России, заметим, и есть очень интересные исключения в самой России — но фундамент именно таков.
Вся эта вера в «черный пиар», твердая уверенность, что «во всем мире точно так же», поклонение несвободе слова, «а то устроят тут!» — это все от наделения слова магическими свойствами. Обычный человек может заставлять других таких же воровать-убивать, а необычный — устраивать цветные революции.

Это, мягко говоря, неправда. И про самоубийства — неправда. Это позорное суеверие. Если человек хочет жить — его надо долго ломать и калечить ему психику, чтобы сломить это желание. А если не хочет — простыми уговорами и «Слыш, ты чо?» тут не поможешь. Тут помощь нужна.
Рассказы о том, что у подростков какая-то особо ранимая и впечатлительная натура, и невовремя сказанное слово может привести ко внезапному суициду — это, вообще говоря, попытка отказать подростку в способности принимать разумные (точнее, хоть какие-то) решения. Ну да, там гормональный шторм, там эмоции через край, там нащупывание границ вообще примерно всего. Знаете, кто в группе риска по самоубийствам всегда? Подростки с психическими отклонениями и подростки-гомосексуалы с транссексуалами заодно.
Как обстоят дела в России у подростков-гомосексуалов? Про остальных я даже не спрашиваю. Но к подростковым самоубийствам приводят разговоры в интернете, конечно.

Удивительные совпадения, одно за другим! Подростки в 2015–2016 году пользовались социальными сетями — это первое общее для всех. Второе — самоубийцы читали в интернете, как убить себя, прежде чем действительно убить себя. Никогда в массовой культуре не обсуждалась тема подростковых самоубийств — ни у Гете, ни у Карамзина, ни у Островского. «Почему люди не летают, как птицы», ну да ну да.
Как говорят чиновники Роскомнадзора, запрещая очередной сайт и очередную картинку, «так это классика, у Островского! Вот ты сперва добейся признания-то в веках, а там уже и шути про суицид!»
Колдовство. Магия слова. Кто рассказывает, что можно уговорить подростка убить себя — никогда не пробовал уговорить подростка на что-нибудь. Ну вы попробуйте на чем-нибудь безобидном, расскажите о результатах.

На графике можно легко заметить, что число самоубийств в России плавно снижается год от года, и принятые после 2012 года законы по уничтожению интернета вообще никак не сказываются на темпах снижения. Число самоубийств за 12 лет упало более чем в 2 раза, в Москве в 3 раза — но оно и так падало.
Попробую завтра пару пунктов чуть менее сумбурно изложить. Не верьте инстинктам и суевериям. Верьте цифрам.
