«Челленджер»: 30 лет со дня катастрофы

О том, как 28 января 1986 года погибли семь астронавтов и космический корабль Challenger, написаны километры текста. Каждая из 73-х секунд полета шаттла миссии STS-51L разобрана до мельчайших деталей. Комиссия под руководством госсекретаря США Роджерса установила причины катастрофы и вина тогдашнего руководства NASA неоспорима. Накануне старта представители фирмы Morton Thiokol, производящей твердотопливные ускорители шаттла, отказались поставить подпись под допуском корабля к старту из-за низкой температуры — в те дни во Флориде было очень холодно, до -6Сº, а резиновые уплотнители в стыках между секциями твердотопливных ускорителей были рассчитаны на работу при температуре не ниже +11Cº. О прогарах в соединениях сообщалось в течение предыдущих девяти стартов. Но для NASA задержка запуска «Челленджера» более, чем на пять суток была неприемлема. В ночь на 28 января под давлением представителей Центра Маршалла, возглавлявшего работы по ускорителям, руководство Morton Thiokol дало гарантии, что повреждения уплотнений не будут существенно больше, чем во время запуска «Дискавери» миссии 51-C. Это было роковым решением, которое стоило жизни семи астронавтов, уничтожению космического корабля, запуск которого обходился в 1,3 млрд долларов, и остановке программы Space Shuttle на три года. Комиссия Роджерса пришла к выводу, что определяющими факторами, приведшими к катастрофе, послужили «недостатки корпоративной культуры и процедуры принятия решений NASA». По сути, выводы комиссии были прямым обвинением в адрес NASA — руководство полетами виновато в гибели людей и космического корабля.

На рисунке показано, где началась проблема с повреждением уплотнительного кольца правого твердотопливного ускорителя при старте. Повреждение кольца стало причиной прогорания отверстия в боку ускорителя.

Многие думают, что жизнь астронавтов на борту «Челленджера» закончилась во время взрыва внешнего топливного бака. Но это не так.

Автор замечательной книги «Астронавты» Леон Розенблюм любезно разрешил мне опубликовать свой материал на основе мемуаров астронавта Майка Маллейна о последних минутах экипажа «Челленджера»:

Основной и дублирующий экипаж STS-51L на занятиях

« Запуск несколько раз откладывался, и 28 января 1986 года космический «челнок» наконец стартовал. Но буквально с первых секунд полета появились грозные предвестники надвигающейся катастрофы. Замерзшие уплотнения работали неудовлетворительно, и в первые секунды полета из стыка хвостовой и второй секций правого твердотопливного ускорителя космической системы пошли клубы серого дыма. На 59-й секунде, в момент максимального скоростного напора, из стыка начало бить пламя. На 65-й секунде полета огонь прожег водородный бак, и началась утечка топлива. На высоте 14 километров на 73-й секунде полета оторвалась нижняя стойка крепления правого ускорителя и, повернувшись относительно верхней стойки, многотонная ракета отбила правое крыло «Челленджера» и пробила кислородный бак. Одновременно оторвалось нижнее днище водородного бака, что привело к взрыву огромной силы.

Крылатый космический корабль разрушился, все семеро его астронавтов погибли. В этом экипаже, как в капле воды, отразилась вся Америка: пятеро мужчин и две женщины, военные и гражданские, кадровые астронавты НАСА и непрофессионалы, белые американцы и чернокожий, американец японского происхождения и еврейка.

Криста Маколифф во время тренировки в условиях невесомости

Членом экипажа «Челленджера», его бортинженером, была 36-летняя Джудит Резник. В 1984 году она стала второй американкой (и четвертой в мире женщиной), поднявшейся в космос. В свой второй космический экипаж Джудит была назначена за год до старта, 29 января 1985 года. Это был тот самый экипаж для полета на «Челленджере», куда включили учительницу Кристу Маколифф — первого «простого гражданина США».

Астронавт Майкл Маллейн, который был самым близким другом Резник, позже опубликовал книгу своих мемуаров под названием, которое переводится как «Верхом на ракетах: возмутительные рассказы астронавта шаттла». Немало страниц в ней посвящено последнему полету «Челленджера»:

«Через шесть недель после катастрофы «Челленджера» НАСА объявило, что на дне океана на глубине 85 футов [около 26 м] найдены обломки кабины экипажа, и в них находятся останки астронавтов. Я полагал, что обломки никогда не будут найдены, поскольку кокпит и экипаж при ударе о воду разнесло в пыль. Если бы такое произошло со мной, я бы желал, чтобы всё произошло именно так. Пусть Атлантика стала бы моей могилой. Но, поскольку обломки были обнаружены, у НАСА не было иного варианта, кроме как поднять их на поверхность. В противном случае их в конце-концов зацепили бы рыбаки сетью, или на них наткнулись бы дайверы-любители.

Побывав в своей жизни не раз на месте аварии самолета, я подозревал, что останки в ужасном состоянии. Кабину оторвало от остальной части «Челленджера», и после падения с высоты 60,000 футов [примерно 18.3 км] со скоростью около 250 миль/час в воды Атлантики — это было все равно, что упасть на твердую землю. Я не мог себе представить, что патологоанатомы смогут что-то узнать из останков…

После того, как останки были подняты, мой бывший коллега по экипажу Майкл Коутс и некоторые другие астронавты исследовали обломки. Майкл вернулся в Хьюстон и рассказал, что «кокпит выглядит так, будто алюминиевую фольгу смяли в комок». Факт, что мало что удалось опознать в кокпите, мало меня удивил.

«Я видел несколько прядей волос Джуди в обломках… и нашел ее ожерелье», — добавил Коутс. Он ничего не сказал, но я знал, что это ожерелье Джуди Резник носила всегда. Это была золотая цепочка с кулоном, на котором был изображен жест из языка глухонемых, — сочетание мизинца, указательного и большого пальцев — означающий: «Я тебя люблю». У нее был родственник с нарушением слуха, и ожерелье символизировало ее сочувствие к людям, страдающим этим недугом. Образ, созданный словами Майкла, долго не покидал меня. Словно вспыхнувший кинокадр: измельченные обломки кабины, волосы Джуди, ее ожерелье…

Майкл тяжело переживал гибель экипажа «Челленджера» и особенно — Джудит Резник.

«Я пытался убежать от своих мыслей… — пишет он в своей книге. — Я не мог избавиться от внутреннего экрана, на который мой мозг, будто кинопроектор, проецировал последние минуты «Челленджера».

Вопреки распространенному мнению, экипаж «Челленджера» не погиб в момент взрыва. С леденящим душу профессионализмом и с болью в сердце реконструирует Маллейн последние минуты жизни своих отважных коллег. Вот из Центра управления полетом звучит команда экипажу корабля, оказавшаяся последней:

«”Челленджер”, включите подъем тяги». «Принято, Хьюстон, подъем тяги», — отвечает командир Дик Скоби.

Пилот Майкл Смит наблюдает, как шкала прибора показывает 104 процента тяги. Именно в эту секунду огонь прорывается в стыке между сегментами твердотопливного ускорителя, отрывается нижняя стойка крепления правого ускорителя. Правый бустер, повернувшись, разрывает внешний топливный бак шаттла. Тонны ракетного топлива вырываются наружу. Левый бустер срывается со стоек и присоединяется к правому в хаотическом полете в сторону. «Челленджер» разваливается на несколько частей. Кабину отрывает от своих креплений.

В момент разрушения корабля членов экипажа бросает из стороны в сторону в их привязных ремнях, которыми они прижаты к сиденьям. Процедурные листы вылетают из своих креплений и болтаются на шнурках. Карандаши и контейнеры с питьем отделяются от своих креплений и летают по всему объему кабины. Шум от обломков снаружи добавляет хаоса. Возгласы удивления вырываются у членов экипажа, но они затихают в неработающих микрофонах. Всё электропитание утрачено при отделении кабины от остальной части фюзеляжа.

«Погром» длится всего мгновение, и наступает столь же поразительное затишье. Поскольку кабина и другие обломки всё еще поднимаются вверх на скорости около 1000 миль в час, действие силы тяжести постепенно снижается. Экипаж испывает мгновенную перегрузку, и сразу за ней — состояние невесомости. Люди всплывают в своих ремнях. Карандаши и ручки плавают в воздухе вокруг них. Чек-листы всплывают на своих шнурках.

Экипаж жив, но ему не хватает воздуха. Астронавты включают аварийные аппараты подачи воздуха. Джуди Резник (или Эл Онизука) включает PEAP (персональный аварийный комплект подачи воздуха) за спинкой кресла Майкла Смита.

Дик Скоби и Майкл Смит — летчики-испытатели, и они реагируют так, как обучены. Даже короткий беспорядочный полет в момент разрушения корабля не лишил их дееспособности. Они столкнулись с самым большим количеством серьезных аварийных ситуаций в своей летной карьере. Они сознают, что ситуация опасная, но они находятся в кабине, оснащенной ручкой управления, и до ВПП — всего 20 миль [чуть более 32 км]. Они полагают, что у них есть шанс.

Они сосредотачивают все внимание на приборах, надеясь выявить проблему, но кокпит обесточен. Каждый экран компьютера — черная дыра. Не горит ни одна предостерегающая или предупреждающая надпись. Никаких звуков аварийной сирены. Все индикаторы погасли — они тоже лишились питания. Индикация положения аппарата, скорости, ускорения, шкала высоты — всё застыло в положении OFF. У пилотов нет ничего, с чем можно было бы работать. Но они пытаются разобраться в ситуации, рука командира Скоби сжимает ручку управления. Он борется за контроль над аппаратом, хотя аппарата, который можно было бы контролировать, уже не существует.

«Хьюстон, “Челленджер”?» — раз за разом он и Майкл Смит вызывают ЦУП, но радио безжизненно.

Хотя приборы ни на что не реагируют, и ручка управления мертва, Скоби и Смит нажимают на кнопки, пытаясь запустить резервную систему управления полетом. Это штатная аварийная процедура для восстановления управления. Если проблема возникла из-за отказа основной компьютерной системы по причине ошибки в программном обеспечении, запасной компьютер может вдохнуть жизнь в кабину. Снова и снова правые большие пальцы пилотов жмут на подпружиненную красную кнопку. Снова и снова они вглядываются в приборы, надеясь увидеть в них жизнь, надеясь увидеть хоть что-то, с чем можно работать. Но «Челленджер» теперь — это облако обломков. И нет такого переключателя, который может снова собрать их вместе.

Очень быстро экипаж понимает тщетность своих действий. Сидящие на верхней палубе члены экипажа — Дик Скоби, Майкл Смит, Эл Онизука и Джуди Резник — могут из окон видеть признаки катастрофы, которая с ними произошла. Из падающей кабины их обзор становится более широким… Они смотрят вниз и видят бело-оранжевое облако, обозначающее место гибели их «Челленджера». Они видят шлейфы за оторвавшимися твердотопливными ускорителями…

Члены экипажа, сидящие на нижней палубе — Рон МакНейр, Криста Маколифф и Грег Джарвис — попали в наиболее страшную ситуацию. У них нет ни окон, ни приборов. Они полностью зависят от членов экипажа на летной палубе, которые должны держать их в курсе хода полета. Но от них не слышно ни слова. В момент разрушения корабля интерком замолчал, и свет на нижней палубе погас. Рон, Криста и Грег находятся в ловушке — в падающей, темной, безмолвной комнате.

Кабина проходит апогей своей траектории, экипаж на верхней палубе видит, как цвет неба меняется на черный — это космос, утраченная цель «Челленджера». Тишина почти полная, за исключением едва слышного шума ветра. Начинается двухминутное падение в океан. Вид покрытой рябью поверхности голубой Атлантики заполняет окна. Шум воздушного потока в кабине нарастает — скорость падения достигает 250 километров в час. Сидящие наверху астронавты видят детали морской поверхности: волны, барашки пены, яркие брызги падения других обломков своей погибшей крылатой машины… Горизонт в окнах поднимается все выше и выше, голубизна всё ближе и ближе… до самого последнего момента… до блаженного небытия».

Незадолго до своего трагического старта Джудит Резник сказала: «Я полагаю, что любое дело можно считать опасным, если ты не подготовлен к нему, или не владеешь ситуацией, или не знаешь, как противостоять возникающей проблеме».

Конгресс США посмертно удостоил ее Космической медали почета. Барельеф астронавтки выбит на памятнике экипажу «Челленджера» на Арлингтонском национальном кладбище США. Но у нее нет могилы на Земле — тело Джудит Резник было кремировано, а прах развеян над городом Акрон, где она родилась.

Леон Розенблюм

Катастрофа «Челленджера» была тогда самой трагической потерей за всю историю освоения космоса.

Часть оборудования «Челленджера», поднятая со дна во время поисков

Давайте вспомним их сегодня (слева направо):

  • 37-летняя Шэрон Криста Корриган Маколифф
    Учительница из Бостона. Первый полет. Должна была провести два урока для учеников на Земле.
  • 41-летний Грегори Б. Джарвис 
    Инженер. Первый полет.
  • 36-летняя Джудит А. Резник
    Инженер и астронавт NASA. Провела в космосе 6 дней 00 часов 56 минут. Для неё это был второй полёт в космос — до этого она была в составе экипажа миссии STS-41D челнока «Discovery»
  • Командир экипажа — 46-летний Фрэнсис Р. «Дик» Скоби
    Военный лётчик США, подполковник ВВС США. Провёл в космосе 6 дней 23 часа 40 минут. Для него это был второй полёт на «Челленджере» — до этого он был в составе экипажа миссии STS-41C в качестве второго пилота.
  • Научный специалист — 35-летний Роналд Э. МакНейр
    Физик, астронавт NASA. Провёл в космосе 7 дней 23 часа 15 минут. Для него это был второй полёт на «Челленджере» — до этого он был в составе экипажа миссии STS-41B.
  • Второй пилот — 40-летний Майкл Дж. Смит . 
    Лётчик-испытатель, капитан ВМС США, астронавт NASA.
  • 39-летний Эллисон С. Онизука
    Лётчик-испытатель, подполковник ВВС США, астронавт NASA. Провёл в космосе 3 дня 1 час 33 минуты. Для него это был второй полёт в космос — до этого он был в составе экипажа миссии STS-51C челнока «Discovery».
Вечная память героям покорения космоса.
Show your support

Clapping shows how much you appreciated Рустем Адагамов’s story.