Спасибо деду за победу машин…

Александр Жиров


… или Почему все без ума от «Макса»?

В эти выходные мы все ходили в кино, чтобы отдать дань уважения дедушке Арнольду Густавовичу Шварценеггеру и самим себе, 10-летним. Впрочем, те, кто уже посмотрел пятого «Терминатора», могут вполне авторитетно заявлять, что ничего хорошего в «Генезисе» нет, кроме железного Арни, нескольких его самоироничных шуток о том, что даже терминаторы стареют и, конечно, Эмилии Кларк в роли Сары Коннор. Наготу последней операторы стыдливо прикрыли, несмотря на то, что — хвала создателям «Игры престолов» — все знают, как «Дейнерис» выглядит без одежды.

И, в общем, совсем не удивительно, что в первую же неделю проката «Терминатор» проиграл по сборам в Америке «Супер Майку» — фильму о стриптизёре в исполнении Ченнинга Татума. В России, впрочем, ситуация обратная — на «Терминатора» в кинозалы пришли те, кто помнит «Киборга-убийцу» — именно под таким названием в начале 90-х шёл в видеосалонах фильм Кэмерона в переводе Леонида Володарского. Вопрос, однако, не в том, почему люди пришли в кино, вопрос в том, с каким ощущением они выходят из кинозала. То ли мы повзрослели и ждали большего, то ли последователи Джеймса Кэмерона не справились с делом «родителя франшизы», но ни один «Терминатор», вышедший в наше время, даже близко не может сравниться с «Судным днём» 1991 года по тем эмоциям, которые переживали зрители, глядя на экран.

На фоне провала — возможно, даже не коммерческого, а именно фанатского — «Терминатора» особое внимание нужно обратить на другой фильм, который раскрывает суть нашей любви к металлу, крови и скорости. Два месяца назад на кинотеатры России ворвался, посыпая песком и ржавчиной всё вокруг себя, сиквел другого культового фильма 80-х — «Безумного Макса». Врач Джордж Миллер снял низкобюджетный фантастический боевик про полицейского в постапокалиптической Австралии в 1979-м, а к моменту выхода первого «Терминатора» выпустил ещё два фильма о Максе Рокотански с аутентичным Мэлом Гибсоном в главной роли, заработав на каждом из фильмов более 100 миллионов. И, надо сказать, Миллер оказался умнее Кэмерона, забыв о своём суперуспехе на 30 лет. Поэтому и возвращение Макса на экраны выглядело куда более зрелищно, чем перманентное присутствие рисованного на компьютере призрака Т-800.

Кадр из фильма “Безумный Макс. Дорога ярости”

««Безумного Макса» снимали, когда экономика западного мира была как раз в периоде рецессии, — рассказывает нам блогер Николай Морозов, который специализируется на истории автомобилей. — Плюс ухудшение отношений с СССР, плюс куча нерешенных проблем в обществе. И идеи апокалипсиса, скорого краха мира были очень популярны — в общем, жуть и ужас. Так что атмосфера, показанная в фильмах, была очень и очень в тему». В это же время создавался и «Терминатор» Кэмерона — идея скорой ядерной войны, после которой мир обретёт совсем иные оттенки, воспринималась зрителями первого «Терминатора» совсем не как «фантастика».

Прошло всего около десяти лет — и общественные настроения изменились. Для зрителя, который вырос на «Терминаторах» Кэмерона и на первых «Максах» Миллера, «ядерная война» стала неким масскультурным символом, но никак не «образом возможного будущего». Оттого и любые напоминания о деталях этих фильмов стали носить не столько философский и геополитический характер, сколько ностальгический отпечаток воспоминаний о детстве. «Посмотрите, сколько сделано реплик из этого фильма, — говорит Морозов о «Безумном Максе». — Сколько моделей выпускают в масштабе 1:43, 1:24 и 1:18. Мальчики, которые не могут себе позволить оригинал или построить реплику, делают себе гараж из «маскл-моделей»». Действительно, на сайтах коллекционеров автомобильных моделей мы обнаруживаем мини-копии австралийских «фордов», которые переделывали к съёмкам. При этом цена за реалистичную, но распространённую модель может доходить до семи тысяч рублей, редкие образцы продаются за несколько десятков тысяч. Осязаемость моделей из старых фильмов становится едва ли не фетишем в эпоху, когда правит «хромакей».


Оба режиссёра, и Миллер, и Кэмерон, делали свои первые работы едва ли не на коленке. Ни о каких спецэффектах речи не шло — какие-то технические «примочки» ещё не были изобретены голливудской индустрией, какие-то просто недоступны режиссёрам-дебютантам. Оттого Кэмерон вовсю использовал фольгу, пенопласт и фотографические линзы для создания реалистичных эффектов, а Миллер монтировал отснятые кадры у себя на кухне, потому что у него не было денег на студию. Миллер, в отличии от продолжателей дела Кэмерона, от своей преданности «ручному труду» не отказался — «фишкой» нового «Безумного Макса» стало то, что фильм снимался «на натуре», почти без зелёного фона, все трюки исполнялись вживую, а сумасшедшие тачки были собраны вручную по рисункам самого Миллера. «Терминатор» же, когда на режиссёрский мостик пришли Мостоу, Мак Джи и Тейлор, потонул в «нарисованных» спецэффектах, которые стали играть в фильмах большую роль, чем актёры.

Кинорежиссёр Борис Гуц тоже видит успех «Макса» в возвращении «старого-доброго» ощущения реальности и осязаемости: «Мне вспоминается парк с аттракционами в моем советском детстве. Я очень его любил. Ровно два раза. Именно столько времени мне хватило, чтобы посетить все карусели, вытошниться на «Серпантине» и разбить лоб о руль электромашины… Я всегда задаюсь вопросом: а где все эти визги счастья от просмотра нового «Терминатора» или вопли визуального экстаза от премьеры «Аватара»? С годами все это превращается в картон. Старые спецэффекты меркнут перед современными. И нет этому конца. Радость же, которую мне в свое время подарили разбитый лоб на электромашине или гонки на вагонетках Индианы Джонса, бесценна».

Ставка на технологии и одновременное отступление эсхатологических настроений после развала СССР сыграло злую шутку с кинематографистами. Угрозы существованию мира стали, с одной стороны, сугубо виртуальными, с другой стороны, технологии позволяли моделировать их в любом виде, от чего с реальностью они имели всё меньше и меньше схожего. С одной стороны, от этого пострадал Джеймс Бонд, которому начали подыскивать врагов с учётом толерантного отношения ко всем нациям и необходимости придумывать всё новые супер-гаджеты, которые не были бы доступны простым смертным. С другой стороны, второе дыхание открылось у героев комиксов Marvel и Супермена — уж они-то могли спасать мир, которого не существует, хоть по десять раз на дню. Человеку — обычному, с его страстями и капризами, слабостями и эмоциями, — в новом кинематографе было настолько неуютно, что этот дискомфорт передавался в зрительный зал.

Психотерапевт Марк Гринберг считает, что успех нового «Безумного Макса» заключается как раз в разрушении стереотипов «толерантности», сложившихся в кинематографе последних поколений: «Думаю, что люди устали от картонных «супергероев», от компьютерных спецэффектов, от миссий по спасению мира от неведомой псевдохерни и от завязшей в зубах патоки политкорректности и толерантности. Приведите мне пример другого фильма, где беременную топ-модель сбрасывают под колеса, а затем кесарят с особым цинизмом! Чем больше подавляется в обществе агрессия, чем больше человек чувствует, что его превращают в «тварь дрожащую», тем больше запрос на проявление рядовых членов общества, которые вдруг обнаружили, что «право имеют». Пусть даже в кино».

«Если раньше зрителю хотелось сказки со счастливым концом, то сейчас всё больше в почёте «реализьм», где даже супергероя могут убить, где счастливый конец не обязателен», — раскрывает Гринберг суть возможного провала «Терминатора». Оттого больше всего позитивных эмоций от «Генезиса» остаётся не от намёков на Apple и нано-технологии, а от иронизирующего над своим возрастом нержавеющего дедушки в обличии бывшего губернатора Калифорнии. Терминатор, который не погибает в жидком металле в конце фильма, а уходит в закат спасённого мира вместе с Кайлом Ризом и Сарой Коннор, никому не нужен. Потому что машины — хоть в виде роботов, хоть в виде “хромакея” и “фотошопа” не должны победить.

Возвращение совсем не железного «Макса» даже со сменой исполнителя главной роли с психа Гибсона на метросексуала Харди «выстрелило» — это факт. А вот «Терминатору» вместе с нержавеющим Шварценеггером лучше отправиться в небытие, чтобы наши дети не спрашивали нас: «Папа, а что такого в этом вашем «Терминаторе», что вы ходили на него по сто раз? Обычный же боевичок…»

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Александр Жиров’s story.