Шахтерское самосознание: Эссен и Рургебит
(здесь будет два лирических отступления)
(1. Должна признаться: я технократ-лирик. Я вижу очарование в заводах и сверхзвуковых истребителях. Я вижу их общность с историческими церквями, живописью, египетскими пирамидами, замками. Ведь искусство ради искусства — это очень новое явление, ему от силы 200, а то и 100 лет. Все созданное раньше, что мы считаем сейчас произведениями искусства, служило утилитарным целям — начиная от пирамид, Колизея и греческих храмов и заканчивая всеми церквями, замками, картинами вплоть до эпохи импрессионизма, полагаю. Просто эти практические цели (продвижение веры или похороны царя) нам теперь кажутся не очень практическими, но, согласитесь, тогда это все было совершенно утилитарно. Столь же утилитарны сегодня заводы и сверхзвуковые истребители: человечество вкладывает все свои знания и умения в их создание, как когда-то вкладывало в возведение невозможно высокого свода готических церквей. Меня, конечно, расстраивает военное применение самолетов — но уж очень они хороши сами по себе, а еще прекрасны градирни и конвейеры).
Цольферайн Эссена — первый в истории промышленный комплекс, целиком вошедший в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Еще о нем говорят как об одном из “зародышей” ЕС в экономическом смысле: Цольферайн переводится как “таможенное общество”. В Германии было много маленьких стран, у всех свои деньги, единицы измерения, таможенные сборы, в общем — базар. И вот в таможенном обществе в целях улучшения условий для развития бизнеса это все гармонизировали. Как в будущем в ЕС.
Эссен — столица Рурского угольного бассейна. Здесь с середины XIX века добывали уголь (ценный каменный) и делали сталь (бурый уголь для этой цели не годится). Это один из регионов, за который Франция и Германия сражались две мировые войны (так и начался Европейский союз — в качестве соглашения о совместном пользовании углем и металлургией). Это также одна из самых необычных в мире городских агломераций: они обычно возникают вокруг одного центра (Париж, Москва, Лондон), а здесь центра нет — население стихийно концентрировалось вокруг шахт, вот и все. И это точно не самая красивая и благоустроенная агломерация. Хотя некоторые города вполне древние (Эссен — римский город), взрывной рост населения был вызван промышленной революцией, в городах было много приезжих, а жилье строили тупо чтобы заселить рабочих. В конце XX века расцвет закончился так же быстро, как и начался: уголь иссяк, а металлургию стало выгоднее разместить в Китае (некоторые заводы были демонтированы, перевезены и собраны заново, винтик за винтиком. Из крупной металлургии выжил только высокотехнологичный Тиссен Круп, шахтеров перепрофилировали частично в другие профессии (некоторые из которых уже тоже успели исчезнуть — например, GM закрыл завод Опель), города остались уродливыми, а регион — депрессивным. Людей там живет несколько миллионов, и что-то было нужно делать — и с людьми, и с городами. В Германии, по-моему, есть универсальный способ развития территории — строительство университета. Парочку построили и в Рургебит — я знаю Рурский университет в Бохуме, университет Дюйсбург-Эссен и совсем новый университет восточного Рейна (одногодка моего Рейн-Ваал). Но что-то было нужно делать и со старыми индустриальными территориями, и с самосознанием.
В городах началась джентрификация, а заводы стали парками и музеями. Несколько месяцев назад я была в таком паркозаводе в Дюйсбурге, там стены цехов переоборудованы для скалолазов, вокруг детские площадки, летом — работает кинотеатр под открытым небом и так далее. Самый знаменитый джентрификационный проект — озеро Феникс. Это полное изменение среды: промзону демонтировали, полностью очистили и восстановили почвы, вырыли озеро, достаточно большое для парусного спорта.
Закрытие заводов болезненно отразилось не только на экономике, но и на самосознании. Рабочий класс — и так не самые уважаемые люди, а тут они еще и без работы остались. А не уважающие себя люди — это, помимо всего прочего, экономический урон. Они неактивны в поиске работы и переподготовке, они себя не любят, поэтому спортом не занимаются, пьют, так что их надо лечить. Они начинают промышлять мелким и не очень мелким хулиганством и вандализмом. В общем, выбор Эссена как европейской столицы культуры ставил своей целью (как и вся активность по оживлению Рургебита) сформировать постиндустриальную идентичность региона, самоуважение и гордость. Этому способствуют и фильмы, рассказывающие о развитии региона и подчеркивающие его вклад в текущее высокотехнологичное процветание Германии, и музеификация промышленных объектов — как памятников того, а также перестройка бывших объектов инфраструктуры (например, внутренних портов — в Дюссельдорфе, Дуйсбурге, да и Клеве) под «объекты культуры и массового отдыха». Чтобы люди не стеснялись своего происхождения из рабочего класса, неведомо откуда приехавшего, а гордились им. Результаты мониторинга (программа европейских столиц культуры предполагает комплексную долгосрочную оценку эффекта проведенных мероприятий, в том числе косвенного экономического) показывают, что, в общем, это все получилось.
(Лирическое отступление 2. Неизменно печалит меня, когда образованный класс в России (а и вне ее) презрительно отзывается о людях, работающих на земле и на заводах. Все эти истории о том, что Донбасс де люди второго класса, вот Львов! Или что Кемерово — это вам не Томск. Да, не Томск. Да, этих людей, возможно, чуть сложнее понять (а может, надо чуть больше постараться, я прекрасно общалась с очень деревенскими людьми что в России, что в Англии, они много знают, чего не знаю я, их интересно слушать!). Но эти люди вносят несомненный, важный и понятный вклад в жизнь общества в целом и образованного класса как его части. В деревне под Ростовом вырастили корову, молоко которой я пью. В Норильске добыли никель в айфоне, с которого я пишу. А вносит ли образованный класс свою долю в то, чтобы жизнь всех людей стала лучше? Чтоб школы стали лучше, больницы, театры доступнее. Делится с простыми людьми результатами своего труда? Показывают, наконец, пример поведения в повседневной жизни — вежливости, выдержанности, корректности — того, чего нам якобы в простых людях не хватает, мы сами — как? Я — не уверена, даже про себя саму не уверена, что делаю достаточно. И какие у меня тогда к шахтеру претензии могут быть).
