МИНОЙЦЫ
В день приобретенной у Дениса экскурсии я встаю в 6:30 — это звучит чудовищно, но на проверку оказывается очень удобным для Греции временем, потому что солнце как раз встаёт, но еще прохладно. Я варю себе овсянку, выпиваю кофе и иду на автобус. Следующей полтора часа мы забираем других русских туристов из разнообразных «Хорайзонов» и «Марина бич», всё это под музыку, каждая вторая песня — Дуа Липа.
Я люблю Дуа Липу, но не предполагала выучить все её песни наизусть и мысленно благословляю то мгновение, когда мне пришло в голову сунуть в карман беруши. Всю дорогу я читаю.

На первой остановке я начинаю задумываться о том, что я в первую очередь ненавижу в экскурсиях — невободу собственного тела. Куда вы разбежались? Ну посидите. Мы немножко задерживаемся. Не расходимся.
Остановка, собственно, посвящена тому, чтобы подождать другой экскурсионный автобус с другой партией соотечественников — таким образом, капитализация максимальная — ни одного свободного места. Когда автобус забит под завязку перед нами предстают герои сегодняшнего дня — водитель Адонис — полный человек и густой черной бородой и крайне скучающим видом, единственное его взаимодействие с публикой заключается в том, что он запрещает есть в автобусе, и мамаши стыдливо скармливают чадам бутерброды, пряча их где-то в тени сидений. Еще есть Дама на букву К., греческий гид-сопроводитель (обязательная составляющая в экскурсиях в исторические места). Её обязательность дарует некоторую надежду на особенное качество экскурсии, её вид говорит об обратном — ей лет 50, она крашеная блондинка в платье в розовых крупных цветах, на ней соломенная шляпа тоже в цветах, золотой пояс, золотые босоножки и золотая же сумочка. И главный человек этого дня — экскурсовод Александр, чей голос до сих пор звенит в моих ушах.
Александру лет 19–20, может быть 21, на вид он совсем еще мальчик — длинный, с гладкой загорелой кожей, чем-то пионерски-правильным в лице: по всему видно, что это его первая работа, что он ею крайне доволен и я мысленно представляю себе, как вечером за столом папаша треплет его по голове и говорит «Молодец, сына!». Очень скоро станет понятно, почему Александр так хорош для этого дела: весь смысл нашей полуторачасовой экскурсии по Кносскому дворцу заключался, на самом деле, не столько в знакомстве с минойскими древностями, сколько в хореографии группы из 50 человек в пространстве — как не врезаться в финскую группу, как парировать истерику гида итальянской группы, как ловко протиснуться между немцами и американцами и вклиниться со своей для прохода в Зал Процессий, а потом тут же выгнать всех оттуда, чтобы не получить нагоняй от того же итальянского истерички. Александр — классический мальчик-пастушок, только вместо скотины у него русские туристы, с которыми чуть сложнее (потому что они задают вопросы и надо отвечать с улыбкой), а в основном надо так же подгонять, пересчитывать поголовье, перебегать от начала колонны к концу. Дама на букву К., как выясняется, присутствует с нами только для помощи в координации. Александр занимает тактическую точку около развалины и начинает рассказывать что-нибудь (я не знаю что, мне ничего не слышно), как его тут же громко прерывает Дама на букву К. своим пронзительным «АЛЕГЗАНДЕР!» — это значит, что освободилась следующая точка и нам надо двигаться, пока её не заняла другая группа.
Я знаю, как тяжелая работа гида: в своё время я сама выучилась на гида-переводчика и даже один раз водила группу русский туристов по Парижу — эта история достойна отдельного рассказа, потому что именно тогда я зареклась никогда этого больше не делать. Но экскурсия в Кносский дворец как бы является квинтэссенцией всего самого ужасного, что бывает в этом деле. Мы мучительно доезжаем до Кносского дворца к 10 часам, затем нам приходится ждать 40 минут в очереди на вход (это толпа, где ты всё время соприкасаешься своим оголённым телом с чужой голой, липкой, потной, намазанной кремом кожей — от этого мне хочется орать). За вожделенным турникетом к развалинам вся экскурсия представляет собой мучительное ожидание того, когда освободится следующая точка. Саму экскурсию не слышно вообще, но я узнаю главное — что всё в Кносском дворце восстановлено, что фрески искусственные, а настоящие — не здесь и что всё самое главное мы узнаем из 3d-шоу за обедом. Что-то я слышу в вольном пересказе туристов: вот хипстероватого вида мужчина наклоняется к сыну лет пяти и с ненавистью пытается вдолбить в его голову священное знание: «Первая. Европейская. Цивилизация…» (кажется, что он лишь по какой-то странной причине не добавил на конце «ебта»). Периодически до меня долетают прото-партиципаторные приёмчики: «А кто у нас слышал про извержение вулкана на Санторини, поднимите руки?»
В 11 солнце начинает шпарить очень сильно — ровно в это время мы встаём в очередь в Тронный зал и тут, конечно, публика начинает сдаваться и в первую очередь, конечно, дети: я слышу за своей спиной оскорблённый бас ребенка лет пяти: «Мама, что-то эта экскурсия очень скучная! Одни очереди!».
Слава богу, мне не скучно, наоборот, я совершенно счастлива и вообще своим видом несколько развлекаю нашу группу. Я давным-давно удалила Адорно и Джудит Батлер из киндла и теперь дочитываю The Only Story Барнса — и я открываю киндл каждый раз, когда слушать Александра бесполезно или когда мы молча стоим в очереди — открываю и начинаю самозабвенно рыдать и совершенно не могу и не пытаюсь остановиться.
Когда я делаю паузу, чтобы вытереть лицо и намазать его кремом и вообще немного передохнуть, то рассматриваю коллег по несчастью. В целом эти русские туристы самые обыкновенные. Вот папаша гуляет с дочкой какого-то еще ничего не соображающего возраста (год с копейками? Явно только научилась ходить). Дочка спрашивает: «Где мама?» — папаша тыкает пальцем в крайне приятную девушку лет 35 с фотоаппаратом. Дочка спрашивает «Где папа?» — и он с некоторым удивлением и как бы вопросом отвечает: «Я папа?». Папа, при этом, выглядит несколько странновато — на нём красная футболка, которая ещё сильнее подчёркивает его пунцовое лицо. «Что ж ты так обгорел, бедняга…» — думаю я, готовясь предложить ему один из трех своих кремов от загара, но тут обращаю внимание на его совершенно белые лодыжки и… oh wait. Да, это то самое — когда он встает в очередь передо мной, меня обдаёт металлически-кислым запахом необратимого алкоголизма, и мне вдруг становится жалко эту маленькую, совершенно ничего не соображающую девочку.
- ПАПА ВКЛЮЧИ ФИКСИКОВ, — это сзади кое-кому лет шести тоже стало понятно, что в Кносском дворце можно помереть от скуки.
- НЕТ.
Я поворачиваюсь и смотрю на мальчика со злорадным триумфом человека, которому Можно Фиксиков.
Александр называет нас «Уважаемые Гости» — и нет ничего смешнее, потому что нет ничего менее уважительного, чем эта экскурсия, где тебя постоянно подгоняют, дают комментарии типа «Одно фото — и вышли!». Александр настолько раздражает меня и бесит, что мне хочется что-то такое сделать, я не знаю, например его поцеловать, и видимо моё заплаканное лицо что-то такое выражает странное, что в какой-то момент Александр подскакивает ко мне и спрашивает: «Вы вообще с нами?»
Мы грузимся в автобус, который везёт нас в магазин для массовой закупки сувенирного джема из кэроба, ракии и оливкового масла. Там дегустация, я съедаю хлеб с джемом и ничего не покупаю. Когда я выхожу на крыльцо около парковки, я замечаю, что Дама на букву К. повисла на дереве, спускающем ветки к шоссе и ворует инжир, прилежно убирая плоды в свою золотую сумочку.
Я страшно хочу есть и поэтому с нетерпением ожидаю обеда в минойском стиле, который Денис обещал мне как нечто крайне изысканное. Я представляю себе маринованное как-нибудь там особенно мясо и какие-нибудь супер травы. Но Александр развеивает мои мечты, уточняя еще в автобусе: «Минойцы питались очень просто…»
Бля.
Нас выгружают в какой-то актовый зал, оборудованный по пред-предпоследнему слову техники (проекторы, три экрана), в нём уже кроме нас сидит порядка тысячи таких же идиотов. Официанты в минойских костюмах (юбки у обоих полов) сервируют минойский обед — разваренные макароны с сыром и куском вареной говядины, полстакана ужасающего вина и полстакана отвратительного чая, салатные листья в оливковом масле и кусок арбуза. Каждая тарелка приносится на четырех человек, в результате чего порции всего оказываются очень маленькими, каждое блюдо приносится со слишком большим промедлением — в расчёте, что в паузах мы будем наслаждаться шоу. Шоу представляет собой какой-то театр самодеятельности: мужчины и женщины явно без особой танцевальное практики ведут на сцене хоровод, который перемежается довольно нелепыми и странными движениями (ну они же минойцы всё-таки). Дальше — Минотавр — мужчина с маской быка орёт на сцене, залитой красным светом, а другой полный мужчина тянет верёвку через столы. Потом начинается 3d шоу, больше похожее на сим-сити. За ним артисты выходят на сцену снова и пока туристы дожевывают арбуз, отрабатывают стереотип о безудержно веселом греческом народе — пляшут сиртаки и призывают зал хлопать.
Дама напротив меня призывает Александра.
– Я всё-таки не поняла. Вы сказали, что оливки появились в Греции из-за Афины. Но Афина — греческая богиня, а минойцы были До греков. И у нас оливковое масло на столе — значит, оно у них уже было?
Я доедаю арбуз и думаю, что написать Денису.
Вдруг мне становится очень смешно. Я понимаю, что впервые за огромное количество лет мне БЫЛО СКУЧНО. Я, честное слово, давно не испытывала этого чувства.
– Представляешь, это первая европейская цивилизация, — нежно говорит сзади меня в автобусе другой папа своей дочке лет пяти, — понимаешь? Они были еще когда не было ни Турции, ни Испании, ни Египта…
– А Россия?
– Россия… Наверное была…
На одной из остановок на обратном пути высаживается семья с Мальчиком Который Хотел Фиксиков. Теперь у него есть шлем Геракла и, размахивая им, он кричит на весь автобус:
– До свидания! Мы больше с вами никогда не увидимся! Вот и хорошо!
К возвращению в Малию погода портится и на Крите идёт достаточно оригинальный для этого времени года дождь.
Я выхожу поплавать бассейне под дождём.
Хозяйка моего отеля Лида смотрит на меня с удивлением.
– Is that strange to you that I am going to swim?
– Yeah, well… Not strange, because I know that you’re Russian.
– Yes. I guess only Russian people can swim by that weather in Crete.