МИНОЙЦЫ

Alexandra Khazina
Sep 4, 2018 · 7 min read

В день приобретенной у Дениса экскурсии я встаю в 6:30 — это звучит чудовищно, но на проверку оказывается очень удобным для Греции временем, потому что солнце как раз встаёт, но еще прохладно. Я варю себе овсянку, выпиваю кофе и иду на автобус. Следующей полтора часа мы забираем других русских туристов из разнообразных «Хорайзонов» и «Марина бич», всё это под музыку, каждая вторая песня — Дуа Липа.
Я люблю Дуа Липу, но не предполагала выучить все её песни наизусть и мысленно благословляю то мгновение, когда мне пришло в голову сунуть в карман беруши. Всю дорогу я читаю.

На первой остановке я начинаю задумываться о том, что я в первую очередь ненавижу в экскурсиях — невободу собственного тела. Куда вы разбежались? Ну посидите. Мы немножко задерживаемся. Не расходимся.
Остановка, собственно, посвящена тому, чтобы подождать другой экскурсионный автобус с другой партией соотечественников — таким образом, капитализация максимальная — ни одного свободного места. Когда автобус забит под завязку перед нами предстают герои сегодняшнего дня — водитель Адонис — полный человек и густой черной бородой и крайне скучающим видом, единственное его взаимодействие с публикой заключается в том, что он запрещает есть в автобусе, и мамаши стыдливо скармливают чадам бутерброды, пряча их где-то в тени сидений. Еще есть Дама на букву К., греческий гид-сопроводитель (обязательная составляющая в экскурсиях в исторические места). Её обязательность дарует некоторую надежду на особенное качество экскурсии, её вид говорит об обратном — ей лет 50, она крашеная блондинка в платье в розовых крупных цветах, на ней соломенная шляпа тоже в цветах, золотой пояс, золотые босоножки и золотая же сумочка. И главный человек этого дня — экскурсовод Александр, чей голос до сих пор звенит в моих ушах.

Александру лет 19–20, может быть 21, на вид он совсем еще мальчик — длинный, с гладкой загорелой кожей, чем-то пионерски-правильным в лице: по всему видно, что это его первая работа, что он ею крайне доволен и я мысленно представляю себе, как вечером за столом папаша треплет его по голове и говорит «Молодец, сына!». Очень скоро станет понятно, почему Александр так хорош для этого дела: весь смысл нашей полуторачасовой экскурсии по Кносскому дворцу заключался, на самом деле, не столько в знакомстве с минойскими древностями, сколько в хореографии группы из 50 человек в пространстве — как не врезаться в финскую группу, как парировать истерику гида итальянской группы, как ловко протиснуться между немцами и американцами и вклиниться со своей для прохода в Зал Процессий, а потом тут же выгнать всех оттуда, чтобы не получить нагоняй от того же итальянского истерички. Александр — классический мальчик-пастушок, только вместо скотины у него русские туристы, с которыми чуть сложнее (потому что они задают вопросы и надо отвечать с улыбкой), а в основном надо так же подгонять, пересчитывать поголовье, перебегать от начала колонны к концу. Дама на букву К., как выясняется, присутствует с нами только для помощи в координации. Александр занимает тактическую точку около развалины и начинает рассказывать что-нибудь (я не знаю что, мне ничего не слышно), как его тут же громко прерывает Дама на букву К. своим пронзительным «АЛЕГЗАНДЕР!» — это значит, что освободилась следующая точка и нам надо двигаться, пока её не заняла другая группа.

Я знаю, как тяжелая работа гида: в своё время я сама выучилась на гида-переводчика и даже один раз водила группу русский туристов по Парижу — эта история достойна отдельного рассказа, потому что именно тогда я зареклась никогда этого больше не делать. Но экскурсия в Кносский дворец как бы является квинтэссенцией всего самого ужасного, что бывает в этом деле. Мы мучительно доезжаем до Кносского дворца к 10 часам, затем нам приходится ждать 40 минут в очереди на вход (это толпа, где ты всё время соприкасаешься своим оголённым телом с чужой голой, липкой, потной, намазанной кремом кожей — от этого мне хочется орать). За вожделенным турникетом к развалинам вся экскурсия представляет собой мучительное ожидание того, когда освободится следующая точка. Саму экскурсию не слышно вообще, но я узнаю главное — что всё в Кносском дворце восстановлено, что фрески искусственные, а настоящие — не здесь и что всё самое главное мы узнаем из 3d-шоу за обедом. Что-то я слышу в вольном пересказе туристов: вот хипстероватого вида мужчина наклоняется к сыну лет пяти и с ненавистью пытается вдолбить в его голову священное знание: «Первая. Европейская. Цивилизация…» (кажется, что он лишь по какой-то странной причине не добавил на конце «ебта»). Периодически до меня долетают прото-партиципаторные приёмчики: «А кто у нас слышал про извержение вулкана на Санторини, поднимите руки?»
В 11 солнце начинает шпарить очень сильно — ровно в это время мы встаём в очередь в Тронный зал и тут, конечно, публика начинает сдаваться и в первую очередь, конечно, дети: я слышу за своей спиной оскорблённый бас ребенка лет пяти: «Мама, что-то эта экскурсия очень скучная! Одни очереди!».
Слава богу, мне не скучно, наоборот, я совершенно счастлива и вообще своим видом несколько развлекаю нашу группу. Я давным-давно удалила Адорно и Джудит Батлер из киндла и теперь дочитываю The Only Story Барнса — и я открываю киндл каждый раз, когда слушать Александра бесполезно или когда мы молча стоим в очереди — открываю и начинаю самозабвенно рыдать и совершенно не могу и не пытаюсь остановиться.
Когда я делаю паузу, чтобы вытереть лицо и намазать его кремом и вообще немного передохнуть, то рассматриваю коллег по несчастью. В целом эти русские туристы самые обыкновенные. Вот папаша гуляет с дочкой какого-то еще ничего не соображающего возраста (год с копейками? Явно только научилась ходить). Дочка спрашивает: «Где мама?» — папаша тыкает пальцем в крайне приятную девушку лет 35 с фотоаппаратом. Дочка спрашивает «Где папа?» — и он с некоторым удивлением и как бы вопросом отвечает: «Я папа?». Папа, при этом, выглядит несколько странновато — на нём красная футболка, которая ещё сильнее подчёркивает его пунцовое лицо. «Что ж ты так обгорел, бедняга…» — думаю я, готовясь предложить ему один из трех своих кремов от загара, но тут обращаю внимание на его совершенно белые лодыжки и… oh wait. Да, это то самое — когда он встает в очередь передо мной, меня обдаёт металлически-кислым запахом необратимого алкоголизма, и мне вдруг становится жалко эту маленькую, совершенно ничего не соображающую девочку.
- ПАПА ВКЛЮЧИ ФИКСИКОВ, — это сзади кое-кому лет шести тоже стало понятно, что в Кносском дворце можно помереть от скуки.
- НЕТ.
Я поворачиваюсь и смотрю на мальчика со злорадным триумфом человека, которому Можно Фиксиков.

Александр называет нас «Уважаемые Гости» — и нет ничего смешнее, потому что нет ничего менее уважительного, чем эта экскурсия, где тебя постоянно подгоняют, дают комментарии типа «Одно фото — и вышли!». Александр настолько раздражает меня и бесит, что мне хочется что-то такое сделать, я не знаю, например его поцеловать, и видимо моё заплаканное лицо что-то такое выражает странное, что в какой-то момент Александр подскакивает ко мне и спрашивает: «Вы вообще с нами?»

Мы грузимся в автобус, который везёт нас в магазин для массовой закупки сувенирного джема из кэроба, ракии и оливкового масла. Там дегустация, я съедаю хлеб с джемом и ничего не покупаю. Когда я выхожу на крыльцо около парковки, я замечаю, что Дама на букву К. повисла на дереве, спускающем ветки к шоссе и ворует инжир, прилежно убирая плоды в свою золотую сумочку.

Я страшно хочу есть и поэтому с нетерпением ожидаю обеда в минойском стиле, который Денис обещал мне как нечто крайне изысканное. Я представляю себе маринованное как-нибудь там особенно мясо и какие-нибудь супер травы. Но Александр развеивает мои мечты, уточняя еще в автобусе: «Минойцы питались очень просто…»
Бля.
Нас выгружают в какой-то актовый зал, оборудованный по пред-предпоследнему слову техники (проекторы, три экрана), в нём уже кроме нас сидит порядка тысячи таких же идиотов. Официанты в минойских костюмах (юбки у обоих полов) сервируют минойский обед — разваренные макароны с сыром и куском вареной говядины, полстакана ужасающего вина и полстакана отвратительного чая, салатные листья в оливковом масле и кусок арбуза. Каждая тарелка приносится на четырех человек, в результате чего порции всего оказываются очень маленькими, каждое блюдо приносится со слишком большим промедлением — в расчёте, что в паузах мы будем наслаждаться шоу. Шоу представляет собой какой-то театр самодеятельности: мужчины и женщины явно без особой танцевальное практики ведут на сцене хоровод, который перемежается довольно нелепыми и странными движениями (ну они же минойцы всё-таки). Дальше — Минотавр — мужчина с маской быка орёт на сцене, залитой красным светом, а другой полный мужчина тянет верёвку через столы. Потом начинается 3d шоу, больше похожее на сим-сити. За ним артисты выходят на сцену снова и пока туристы дожевывают арбуз, отрабатывают стереотип о безудержно веселом греческом народе — пляшут сиртаки и призывают зал хлопать.

Дама напротив меня призывает Александра.
– Я всё-таки не поняла. Вы сказали, что оливки появились в Греции из-за Афины. Но Афина — греческая богиня, а минойцы были До греков. И у нас оливковое масло на столе — значит, оно у них уже было?

Я доедаю арбуз и думаю, что написать Денису.
Вдруг мне становится очень смешно. Я понимаю, что впервые за огромное количество лет мне БЫЛО СКУЧНО. Я, честное слово, давно не испытывала этого чувства.

– Представляешь, это первая европейская цивилизация, — нежно говорит сзади меня в автобусе другой папа своей дочке лет пяти, — понимаешь? Они были еще когда не было ни Турции, ни Испании, ни Египта…
– А Россия?
– Россия… Наверное была…

На одной из остановок на обратном пути высаживается семья с Мальчиком Который Хотел Фиксиков. Теперь у него есть шлем Геракла и, размахивая им, он кричит на весь автобус:
– До свидания! Мы больше с вами никогда не увидимся! Вот и хорошо!

К возвращению в Малию погода портится и на Крите идёт достаточно оригинальный для этого времени года дождь.

Я выхожу поплавать бассейне под дождём.
Хозяйка моего отеля Лида смотрит на меня с удивлением.
– Is that strange to you that I am going to swim?
– Yeah, well… Not strange, because I know that you’re Russian.
– Yes. I guess only Russian people can swim by that weather in Crete.

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade