Aug 24, 2017 · 1 min read
Больше всего на свете Сократа интересовал сам Сократ. В «Федре» он признается, что пока еще не выполнил требование дельфийского бога «познать себя». Сократ не был готов принять даже то, что он — человек: «Дикое ли я животное, запутаннее и неукротимее самого Тифона? Или я — существо более кроткое и простое, причастное некой божественной и безмятежной доле?» (230a). Об этом нужно вспоминать иногда на уроках логики, где силлогизм с меньшей посылкой «Сократ — человек» трактуется как очевидная истина. Лишь Аристотель сделал из Сократа человека, причем немедленно выяснилось, что Сократ далеко не самый приятный персонаж в местной тусовке: он вечно подкалывает и ничего не говорит прямо.
