Синдром канарейки

Все начинается с канарейки.

Хотя нет — все начинается с квартиры, в которую можно принести клетку с канарейкой.

Хотя и это не совсем правда. Все начинается даже ещё раньше — с момента, когда ты находишься один в пустой квартире и понимаешь, что в ней хватает места на двоих, а ты — такой умный и, как говорила мама, самый красивый в мире — сидишь в ней один.

Ну не то что бы совсем один — на пару с тишиной.

Давящая, густая и вязкая тишина, в которой слышно как бьется твое собственное сердце. Как будто тебя всего накрыли ватной подушкой и не отпускают, и все что ты можешь — пытаться вдохнуть и слушать, бъется ли оно ещё там.

Несмотря на такое очевидное проявление проблемы, многие просто не обращают на нее внимания. Подумаешь — тишина. Она легко устраняется включением телевизора, по которому можно смотреть что угодно. Одному. Не с кем обсудить увиденное, не с кем посмеятся над просмотренным, не с кем даже поспорить по поводу того, чем вообще нарушать тишину — футболом или плаксивым сериалом.

Когда это «не с кем» становится слишком очевидным, в ход идут другие варианты. Например, можно громко заняться домашним хозяйством — зашипеть на тишину сковородкой, загудеть на нее пылесосом, постучать молотком, лихо прибивая полку к стене. Но довольно быстро выясняется, что таким образом тишина надолго не изгоняется, а симптомы одиночества становятся ещё более очевидными. Еду приходится тоже пробовать одному, наведенную чистоту некому оценить и не для кого сохранять, и никто тебе не скажет, что полка прибита криво.

И тут, как решение проблемы, появляется идея завести канарейку. В самом деле:

• канарейка живая — следовательно, уже нельзя сказать, что дома ни одной живой души;
• она шумная и разгоняет тишину пением, чириканьем, шкрябанием и тому подобными звуками;
• не занимает при этом много места и не требует много хлопот по содержанию.

Идея нравится с каждым днем все больше и больше, а сомнений по поводу наличия живой настоящей птицы в доме остается все меньше. И вот настает день, когда наконец появляется клетка и её певучее содержимое. Уютно, душевно, комфортно, недорого.

Правда, довольно быстро выясняется, что канарейка — как и любая живая душа — приносит в дом не только уют, но и заботы. Ещё оказывается, что оценка хлопот по её содержанию на момент предварительного анализа плана устранения тишины оказалась заниженной. Канарейка не может сама насыпать себе корма — не говоря уже о том, что бы самой сходить за ним в магазин или даже заработать на его покупку. Она не может сама себе вычистить клетку. Иногда она требует ветеринара. А ещё чертова птица шкрябается в своем углу не только уютным вечером, но беспокойной ночью. В общем, появляется понимание того, что канарейка — не только решение проблем, но и их дополнительный источник.

В какой-то момент и без медицинской помощи понимаешь, что потребность в живой душе в доме, которую хочется закрыть чем угодно, включая птицу в клетке, можно с чистой совестью охарактеризовать как «синдром канарейки». И этот синдром может привести к самым пагубным последствиям.

Далее события могут развиваться по разным сценариям. Некоторые из них предполагают замену игроков на поле, например — канарейки на кота, иногда даже с ритуальным скармливанием птицы животному. Но всякая замена игрока только добавляет хлопот, не решая при этом проблему одиночества радикально. Например — с тем же котом не обсудишь ни футбол, ни сериал. А если и обсудишь, то этот диалог начинает носить какой-то нездоровый характер, интересный разве что психиатору для написания им научной работы.

В общем, пропуская все эти этапы морального падения, от кота до собаки, сразу перейдем к наиболее трагической развязке этого синдрома, а именно — появлению в доме девушки. Или парня, в зависимости от гендерного состава аудитории.

На первый взгляд, такое решение тоже несет целый ряд преимуществ:

• партнер живой(ая) — следовательно, снова не скажешь и не подумаешь о том, что дома ни одной живой души;
• уже в состоянии самостоятельно чистить свою клетку (зачеркнуто) квартиру;
• может не только самостоятельно подсыпать себе корм по мере необходимости, но в ряде случаев даже и заработать на него;
• она (он, как вариант) шумная и тоже разгоняет тишину пением, чириканьем, шкрябанием и тому подобными звуками;
• не занимает при этом много места и не требует много хлопот по содержанию.

То есть в этом месте должен быть сплошной congrutilations и satisfactions. Но нет — мудрая природа изначально все предусмотрела, и на каждый satisfactions у нее находится свой безжалостный облом. И если ты заводишь себе парня (или девушку) исключительно для того, что бы было кому подсказать, что полку ты прибил криво и вообще руки у тебя из одного места с ногами, то такой союз быстро заканчивается тем же самым. То есть — пониманием того, что твой партнер стал не только источником тихих радостей, но и громких проблем. Громких ссор. Громких упреков. И что ещё хуже — тихих, незаметных обманов. И тогда в доме снова может появиться тишина. Молчание ссоры. Молчание обиды. Или — молчание измены. Вязкое, давящее, густое молчание, в которой слышно как бьется твое собственное сердце. Как будто тебя всего накрыли ватной подушкой и не отпускают, и все что ты можешь — пытаться вдохнуть воздух и слушать, как твое чертово сердце чавкает собственной кровью.

Но партнер не канарейка, просто так коту не скормишь. В какой-то момент понимаешь, что синдром канарейки ведь не в том, что хочется кого-то завести в жизни рядом с собой. Этот страх перед тишиной — такой же, как у шахтеров, которые по внезапному молчанию в клетке понимали, что сейчас может быть взрыв, и бежали сломя голову наверх, к дневному свету.

А всего-то стоило — завести не канарейку, а морских свинок, и еще простой уровень из Эпицентра для проверки того, что полка прибита к стене ровно.