До Марселя Дюшана. И после.
После Дюшана слова живописец и художник перестали быть синонимами. Он объявил о конце искусства, но нашел еще 1000 способов того, чем можно заниматься после конца искусства.
Дюшан был одним из первых художником, который сразу учился модернизму и кубизму. Марсель с детства знал, что станет художником. У него, в отличие от многиз кубистов, футуристов, модернистов в целом, не было вопроса в преодолении академизма., потому что он сразу учился современному искусству. Получив художественное образование в Парижа он попробовал себя во всех окружающих его стилях: кубизме, импрессионизме, «сезанизме», но ни одна из этих стратегий его не заинтересовала.
«С чего вы взяли, что на художника могут повлиять другие художники? На меня повлияли писатели» М. Дюшан.
Позже он живет в Мюнхене, пишет картины в стиле кубизм, и рассказывает о разложении человеческой фигуры. Отвечает на один из главных вопросов XX века — антропоморфность человека и то, как же человека изображать.


«Обнаженная, спускающаяся по леснице», ГТГ. Более понятный квазифутуристический принцип. Вдохновлялся он не больше не меньше, а фотографиями Майбриджа, который еще до появляния кинематографа изучал как двигается человек, что в этот момент происходит.


Но Дюшана с треском не взяли на кубистическую выставку, сказав, что это не кубиз, не футуризм, а черт знает что. Он сам по факту не принадлежал ни к одному кругу художников. Многие искусствоведы приписывают Дюшана к дадаизму, но с дадаизом у него было столь же мало общего, сколько с футуристами.
Это полотно принесло Дюшану славу, но уже в Америке (возможно, потому что она была последняя экспонированная и наименее понятная). Над ней больше всего издевались, называя «взрывом на фабрике кирпичей».
«Это не искусство»
Во время войны Марсель Дюшан, как и многие художники, переезжает в Америку.
Выясняется, что он там чертовски знаменит! В Америке же он создал свой первый реди-мейд под псевдонимом Р. Мьют «Фонтан».
Этот предмет куплен в магазине и как видно из самого предмета— это писсуар. Как следует из названия «ready made» — предмет, который выставлен автором в галерее, предмет взывает к эстетической бесчувственности.
Дюшан придумывает этот проект. Этот предмет не нейстральный. Это не тот предмет, на который не принято смотреть. Это уже некая провокация. Он переименован. Это не писсуар, а Фонтан. То, не куда жидкость втекает, а наоборот — откуда она вытекает. Одновременно этот предмет перевернут. То есть разрушается его связь с человеческим телом.
Не стоит забывать, что автор придумывает мультипли. То есть «Фонтан» стоит не в одном музее мира. И Дюшан придумывает создание копии редимейда. Как это сделать? Как создать такой же предмет, созданный в 1917, если ты в 1959? Нельзя уже просто пойти в магазин и купить такой же предмет, потому что в магазине будут предметы другого дизайна. Следовательно, это будут другие реди-мейды. А нужно, чтобы предмет был точь-в-точь таким же. Куратор выставки, который делал копию «Фонтана», нашел только очень старый писсуар, которому 40 лет. Вторая партия просто отливалась как скульптура из гипса, что уже не является реди-мейдом по определению.
В газетах писали, что это вообще Мадонна в ванной или Будда в ванной (силуэт Мадонны под гиматием). Все привыкли, что искусство — это про возвышенное. Что вы видите в Фонтане? Каждый видит свое, даже иногда Мадонну.


Сушилка для бутылок.
Он просто ничего не делал с предметом, который купил. Это правда сушилка для бутылок. Дюшан его купил в магазине, до сих пор существующий в Париже «1000 мелочей». Его заинтересовала сама форма предмета, его экстравагантность.
Что делает с ней Дюшан? Он ее подвешивает. Не меняя ни форму, ни название, но именно факт того, как экспонируется этот реди-мейд. Здесь реди-мейд и сам подвешенный предмет, и его тень. Он меняет метафизические свойства предмета: на сушилку вешают бутылки, а Дюшан вешает саму сушилку.


Что делать после редимейдов? Дюшан придумывает различные способы делать искусство.
Большое стекло.
Все, что он когда–либо делал собрано здесь. Источником вдохновения для него стало большое путешествие на автомобиле. Здесь и переход от девственницы к новобрачной, здесь и рото-движение, здесь и все мельницы Дюшана, и все, чем он занимался, кажется просто эскизами к его работе. Работа крайне загадочная, сделанная на стекле и зритель как бы смотрит сквозь стекло.
Чем больше ты смотришь на нее, тем больше ты смотришь сквозь нее.
У нас уже есть представление о человеческой психике, как о механизме, и Дюшан представляет в верхней части невесту, куколку насекомого, внизу мы видим мельницу для шоколада, матрицу мужских униформ.. Короче у этого механизма очень много трактовок, это некий тест, как можно ее трактовать.
К ней есть огромный том записок Дюшана, как инструкции по изготовлению данного стекла, и он стилизовал ти замелки под кодекс Леонадо да Винчи. Леонардо был для Дюшана фигурой самоидентификации — изобретатель, художник, мыслитель. Дюшану меньше всего хотелось зависеть от красок, картин и скипидара и смешивать ремесло и искусство.
Дверь
Одним из его последних редимейдов стала вмурованная в стену дверь в музее в Филадельфии.
Суть работы в том, чтобы подходить к двери и смотреть в узкую щелочку на то, что за этой дверью. Чтобы увидеть, нужно отстоять огромную очередь в самом музее и каждый предыдущий человек будет видеть дверь и самого подглядывающего, последний же чувствует себя уже крайне неудобно, на него смотрит целая толпа..


Ну, а что же за этой дверью? А там то, чем Дюшан морочил всем голову с 20-х годов — обнаженная. Это реплика Густава Курбе? Это американская статуя свободы? Невеста? Новобрачная? Все те загадки, которые были в творчестве Дюшана здесь, в последней его посмертной работе. Это не картинка, а диарама. Мы ожидали живопись, а это очень неприятный муляж. У нее еще и лица нет. Конечно, Дюшан не оставил ни единого комментария.
Все работы Дюшана — не разоблачение искусства, а апология музея, он потратил много времени, чтобы собрать все свои произведения в филадельфийском музее изящных искусств. Ведь реди-мейд, который он изобрел — это всего лишь предмет, но обязательным фактом было то, чтобы этот предмет выставлялся в музее.
Все предметы однажды становятся музейными. В филадельфийском музее выставлена фарфоровая грелка для кровати, почему бы там не стоять писсуару? Там находится средневековый каменный портал, так почему же не стоять двери Дюшана?
Нельзя недооценивать то искусство ставшее искусством, во времена Дюшана и после, деформацию, которая произошла с художником уже не остановить. И каждый последующий новооткрыватель будет искать ответ как вопрос Дюшана — как сделать новое искусство.