Anna Usova
Sep 8, 2018 · 3 min read

Официальный биограф и выдуманная биография: жизнь самого медийного писателя XX в.

Читать биографии и мемуары часто интереснее художественной литературы, потому что велик соблазн узнать, “как все было на самом деле”, и конечно, немного удовлетворить низменное любопытство, проникнув в личную жизнь других людей. Но это точно не случай “официальной” биографии Габриэля Гарсиа Маркеса от Джеральда Мартина.

Пожалуй, из всего творчества Маркеса мне больше всего нравится название его мемуаров, которые стали его предпоследней книгой. Эта фраза предельно лаконична, совершенно четко отвечает на вопрос о смысле жизни и одновременно передает суть постмодернизма, который собственно с Маркеса и начался: “Жить, чтобы рассказывать о жизни” (а по-испански еще более емко — Vivir para contarla). “Жизнь — это не то, что человек прожил, а то, что он помнит и как об этом рассказывает”, — эту мысль писатель воплотил в своей собственной жизни.

Вообще посвятить 17 лет написанию чужой биографии, а тем более биографии Маркеса, — невероятно смелая идея. Наверное, за эту смелость профессор Питтсбургского университета Джеральд Мартин и получил от своего героя звание “единственного официального биографа”. Во-первых, сама мысль посвятить свою жизнь исследованию чужой жизни уже немного граничит с одержимостью. А во-вторых, Маркес, как никто другой, профессионально занимался мифологизацией своей истории.

Это один из первых писателей второй половины XX в., столкнувшийся с массовой популярностью и медийностью (а в таком масштабе, возможно, и единственный). В отличие от большинства Нобелевских лауреатов, нелюдимых и известных узкому кругу интеллектуалов, по популярности он конкурировал со всемирно известными политиками вроде Фиделя Кастро и звездами уровня “Битлз”. Любая его фраза мгновенно попадала в СМИ, а тиражи “Ста лет одиночества” по размеру побили рекорды любого современного романа. Ну а в Латинской Америке он просто был самым узнаваемым человеком континента. Как уже следует из названия его мемуаров, в качестве реакции на статус поп-звезды Маркес начал скрывать обстоятельства своей жизни, трансформируя их в выдуманную публичную жизнь. И вот биография Мартина интересна в первую очередь тем, что он показывает, как этот публичный образ был создан и как иногда сквозь него проглядывает собственно сам создатель.

Итак, история важнее реальности. Жизнь, которую Маркес себе придумал, развивается по законам его же собственного магического реализма, в котором обязательно есть невероятные совпадения, судьбоносные события и долгое ожидание, которое вознаграждается в конце. Молодой колумбиец начинает карьеру журналиста, в буквальном смысле ночуя в парке недалеко от редакции, потому что первых гонораров не хватает на приличное жилье. Два года он живет в Париже, питаясь объедками, пока пишет “Полковника”. В 40 лет он приходит на почту, чтобы отправить рукопись “Ста лет одиночества”, и ему не хватает денег, чтобы заплатить за всю посылку. Рукопись приходится отправлять по частям, пока жена продает оставшиеся в доме миксер и фен. И все это время он чего-то ждет. И вот время приходит: на следующий день после публикации романа он просыпается знаменитым, а дальше — Нобелевская премия, близкая дружба с президентами многих стран и участие в мировой политике.

Собственно не в последнюю очередь биографию Маркеса интересно читать потому, что она тесно связана с латиноамериканской и мировой историей второй половины XX века. Этот человек, следуя каким-то тайным знакам, раз за разом оказывается в нужном месте и в нужное время. Только он мог позволить себе одновременно ужинать и у Фиделя Кастро, и у Билла Клинтона, на “ты” обращаться к королю Испании и использовать всемирную известность, чтобы брать интервью у других знаменитостей для своего журнала. Самые обычные события его детства, вроде прогулок с дедом по крошечной деревне, затерянной в колумбийских джунглях, и любовного романа его родителей, становятся сюжетом его романов и тут же превращаются в символы — истории, семьи, любви. Он не торопится, не суетится, иногда десятилетиями ждет, чтобы опубликовать следующий текст, как будто точно знает, что обстоятельства в конечном счете сложатся в его пользу.

Что это — образ таинственного мага, созданный для прессы, или же он действительно с самого начала все предвидел? Журналист, беседующий с Маркесом, иронично пытается выяснить, в какой момент тот почувствовал себя знаменитым: “Ошибаешься, — возразил Гарсиа Маркес. — Слава пришла ко мне гораздо раньше.” “Что, в Париже? Когда ты закончил “Полковника…”? Здесь, в Каракасе, когда ты увидел улетающий белый самолет Переса Хименеса и черный Перона? Или еще раньше, — саркастически говорил я, — в Риме, когда Софи Лорен, проходя мимо, улыбнулась тебе?” “Гораздо раньше, — отвечал он со всей серьезностью. […] Я всегда был знаменит, с самого рожденья. Только никто, кроме меня, об этом не знал”.