CHATKA SEX-SHOP

Посещение секс-шопов — это всегда стресс. Не потому, что я безумно стесняюсь, я могу и в примерочную с гандоном сходить, — стресс от продавцов. Это ещё хуже, чем когда ты заходишь в любой магазин, а на тебя летит свора оголодавших менеджеров: «Чем вам помочь?» 
В секс-шопах такой вопрос вызывает секундную кому.

В 93-м году в Петропавловске-Камчатском открылся один из первых в стране, что уж говорить про Дальний восток, секс-шоп. 
Тут необходимо отметить, что П-Камчатский — прямой конкурент С-Петербургу: город одной улицы. 
Эта кишка тянется со дна океана и уходит в океан. Если вы спросите жителя, где в городе центр, то услышите: «А какой вам именно нужен?»
Там несколько центров города — это перекрёстки основной улицы со второстепенными. И тут неожиданно становится понятно, что когда ты едешь в автобусе, то ты всех знаешь. Не лично, но некоторых по имени из позавчерашнего: «Ниночка! Ну ёб вашу мать, нам выходить же!»
А тут секс-шоп. Прямо на советские мозги, да так, что комсомольские значки на сосках заалели. Да что значки, автобусы полным составом краснели, проезжая мимо: привычная трасса, одни и те же дома, справа один и тот же океан, а тут вспышка слева: «Интим-магазин». И головы всех сидящих, по правилу подсолнухов, разворачиваются в сторону блескучей витрины до остеохондроза. Проехав запретный плод, все, выдохнув, молча возвращаются к океану справа. А по салону автобуса-аттракциона мечутся растревоженные фантомы пост-советской мозговой свободы и кадры из «Эммануэль».

Я в то время жил с одной из самых красивых на полуострове проституткой. Ну как жил… кантовался у неё, и мы таскались к её подругам на точки, чтобы она смогла продемонстрировать ещё одну фигню от Серёжи, которую он всенепременно хотел видеть на ней голой вчера буквально. В итоге мы ей скопили нехилое сексуальное приданное.

Коронным номером её гардероба стала кожаная юбка, порвавшая чуть позже всю моду Камчатского полуострова.

Как-то утром мы сидели с ней на кухне и вращали в чашках по часовой стрелке новинку сезона — чай «Писквик», как она его называла.
Иркино лицо покрывала какая-то белая масса чего-то полезного для кожи, делающая лицо печальным и отрешённым, а я чувствовал себя участником венецианского карнавала.
Я наклонился и провёл пальцем по щеке от внутреннего уголка её глаза вниз. Порлучилась неровная полоска. Отодвинувшись, я смотрел на Ирку. Она сидела, опустив взор в чашку и молчала. Придвинувшись, я провёл симметричную полоску по другой щеке. Заодно, чтобы два раза не вставать, на лбу нарисовал две волнистые линии. Последним штрихом художника-монументалиста стала точка на кончике носа.
Ирка в этом узоре выглядела угрожающе. Индейка чироки — не меньше!
Она подняла на меня глаза и мы одновременно прошептали: «Надо что-то делать».
Взметнувшись, что искры в ночи, мы, роняя выхваченные из шкафа её вещи, стали немедленно собираться.
 — Ирка, она должна быть из натуральной кожи!
 — Чёрной!
 — Да! И она будет самой короткой!
 — Девки лопнут!
 — С висюльками! Как у индейцев!
 — С висюльками? Охуенно, да!
 — Набирай такси!

Через полчаса мы сидели в самом дорогом ателье города и Ирка надиктовывала человеку с жёлтой петлёй на шее: «Короткая. Очень короткая. Кожи должно уйти не больше, чем на перчатку!»
Услышав, что всё будет готово через неделю, Ирка приблизила своё лицо к мастеру и он беспомощно забормотал: «Хорошо, вечером…»

— Ирка, бери самую сраную свою юбку, я хочу, чтобы ты её вышвырнула в ночь прямо с крыльца ателье.
 — Есть такая!

Она переоделась прямо там, не стесняясь никого. Стояла перед зеркалом голая в короткой кожаной юбке с висюльками по периметру. Чуть вильнула бёдрами, висюльки зашелестели, спотыкаясь друг о друга.
 — Я — Покахонтас, дочь вождя, откапываю топор войны! Ты со мной, Белый Медведь? Блин, у тебя и клички-то приличной нет. 
 — Влюблённый Мудак.

Прыгнули в такси и двинулись на точку. Вечерело, начиналась рабочая смена, все ждали очередное прибытие Иры на форум.

Товарки жутко завидовали ей: у них всё было, а внимания к ним у них не было. Когда мы вываливались из такси перед группой девочек в одежде, которой нет, то над просторами рыбацкого города проносился притворный стон: «Ира, как ты всех уже заебала!» На что Ирка каркающим голосом отвечала: «Завидовать молча! Я вам шампусик привезла, горе ваше девичье залить». После чего превращалась в королеву бала, ей прощалась кусками порядочная жизнь со мной и все упивались восторгом. Купить это пойло они и сами могли, даже ящиками, но, как я говорил уже, любой женщине нужно внимание. И мы с Иркой им его выкатывали.
После очередного глотка временно безработная Ирка вдруг каркнула: 
 — Серёга! А почему мы не были до сих пор в Интим-магазине?
 — Не хочу чувствовать себя ущербным.
 — Серый, но они же там все мёртвые!
 — Кто?
 — Хуи и влагалища!
 — Ира…
 — Колян! — Ирка издала долгий гудок в тумане их личному таксисту, — гони в интим!
 — Не до входа. Ещё не хватало, чтобы моей рассказали, что я там рисовался.

Мы поднялись с ней на крыльцо, и она резко обернулась. 
Висюльки возмущённо зашелестелись, качнувшись по инерции и вернувшись в исходное положение. На трассе стоял автобус с открытм ртом. То ли ноги иркины сразили наповал, то ли сам факт, что кто-то в этом городе осмелился подняться на это проклятое крыльцо. Океан справа затих. Квакнула чайка. Дети расплющили носы об автобусное стекло, пытаясь увернуться от бдительных маминых ладоней, наползающих на глаза.

Мы вошли в помещение.
Интерьер заведения напоминал краеведческий музей: на подставках по всей площади в стеклянных витринах-кубах покоились огромные разноцветные искусственные члены, там, где обычно ставят прялку, стояла надувшаяся резиновая баба с перекошенным от ужаса ртом, на месте «Ими гордится наша земля» висели присосанные к стене открытые женские похоти. На стенах, ровно по контурам плакатов «Вперёд» были развешаны невероятной красоты женщины с причёсками «Бежала против взрыва».
Мы стояли посередине обители Зла и молчали. Иркина смелость и напористость как-то сникли. Хотелось говорить шёпотом и не переступать за ограждения.
 — И это ещё не всё!
Мы резко обернулись, висюльки хлестнули меня по ноге.
Сзади стоял интимно улыбающийся молодой человек канцелярской наружности.
 — Мы буквально позавчера получили новую партию фаллоимитаторов (блин, надо слово запомнить, Ирка потом скажет, что это такое), провели тестирование на наших продавщицах. И знаете что?
 — Что?
 — Они все остались довольны!

Мы стояли, как наказанные школьники, и молчали.

— А для вас, молодой человек, — это уже ко мне, — у нас есть восхитительное женское нижнее бельё!
 — Но я не ношу восхитительного женского белья!
 — Ну как вы не понимаете? Ваша спутница разве не заслуживает, например, вот этого красного комплекта?
 — Серый — перейдя на шёпот, Ирка приблизилась к моему уху, — блядью буду — заслуживаю!
 — А вот, — перейдя на торжествующий крик, менеджер развернул свой корпус в другую сторону, вот и наш хит продаж!

Я выглянул из-за иркиного плеча, уставившись в хит.

— Это многоразовый презерватив!
 — На прищепках сушить, что ли? — выдавил я.
 — Серый, дай дослушать оратора.
 — Орального оратора, он гей.
 — Я не гей! Просто у меня костюм тесный.
 — Ирка, пошли домой, я устал.
 — Серый, иди уже к кассе, всю интригу поломал, я тебе буду цифры из зала кричать.

Красивая продавщица, удовлетворённая позавчерашним поступлением товара, пробила нам чеки. 
Ирка стояла среди кубических членов, еле удерживая какие-то коробки, пакеты, пеналы. Держать всё это ей приходилось очень высоко, что доставляло безумную радость висюлькам, заигрывающим с тем, что раньше еле скрывала длина юбки.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.