Юбилей капитана, 2014 A. D.

Посвящается капитану в его юбилей

Морзе последний раз глянул в крошечное зеркальце на стене каюты, поправил снежно-белую фуражку, отошел на шаг назад, одернул китель и посмотрел вниз.
Ровному ряду золотых пуговиц мог позавидовать какой-нибудь из галактических эталонов, а в каждом из начищенных ботинок отражался плафон лампы на потолке.
Морзе взял лежащий на тумбочке кортик и пристегнул к ремню, затем вновь посмотрелся в зеркало.
 — Ничего не знаете об офицерах, салабоны, — довольно пробормотал он и вышел.
В главном коридоре палубы царило непривычное оживление. В первую же секунду Морзе чуть не сбил с ног какой-то молодой матрос в парадке, ошалевший от такой наглости Морзе схватил его за плечо, развернул, и глядя в перепуганные глаза, спросил:
 — Тебя в училище не учили приветствовать старшего по званию, Йохансон?
Матрос вытянулся по стойке «смирно» и запинаясь, произнес длинную фразу, из которой Морзе понял только, что матрос не хотел, не виноват, и вообще не виноват.
 — За час до отбоя явиться к боцману и доложить. Свободен.
Морзе повернулся, поправил наградные колодки и зашагал в сторону носа, попутно огибая копошащихся в каких-то системах техников, тянущих какие-то баулы матросов, и младших офицеров, пытающихся придать всему этом хаосу хотя бы видимость порядка. Техники при его появлении начинали шептаться, матросы, которые видели, что случилось с Йохансоном, бросали всё, отдавали честь и ели Морзе глазами, офицеры брали под козырёк и пытались доложить, но Морзе быстро обрывал их “Вольно”, и шел дальше.
Когда он уже подходил к носовому лифту, сзади раздались звуки возни, по стенам заплясали желтые отблески, а вскоре раздались звуки гудков. Оглянувшись, Морзе увидел грузовой кар со штабелем ящиков, который вел лично начальник спиртохранилища Хрюкин, тоже одетый в парадную форму с десятком шевронов. На подножках кара висели два молодца из трюмной команды, помогавшие продвижению через людской поток.
 — Во имя Богини, куда прёте! Что, не видите — груз особой важности! — надрывался Хрюкин, отчаянно пытаясь лавировать.
Морзе попытался понять, как можно определить, что груз особой важности, помимо того, что его везёт сам Хрюкин, который обычно не выходит из своей каморки, где поклоняется Богине. Не сразу, но его поиски увенчались успехом: на одном из ящиков в штабеле он заметил небольшую красную табличку.
 — Не вижу.
 — Товарищ капитан… — начал было Хрюкин.
 — Вольно, давай проезжай, у тебя твои коробки… 
И тут Морзе застыл, уже через секунду хлопая себя по карманам. Ещё через пять он нёсся назад, расталкивая нерасторопных и отнюдь не заботясь об имидже офицера, время от времени кричал «Дорогу СПК! Дорогу!».
Добравшись до своей каюты (впрочем, «его» она считалась временно, до того, как в порядок приведут его собственную, которую подорвал техник, оказавшейся террористом, с тех пор он вынужден был жить здесь, на палубе D), Морзе схватил со стола плоскую чёрную коробочку, засунул во внутренний карман кителя, повторил процедуру осмотра, и снова вышел в коридор, который почему-то заметно опустел. Только где-то вдалеке голос Лома залихватски что-то распевал, но слов за гудением компрессоров было отсюда не разобрать.
Поднявшись на лифте до палубы B, Морзе застал такое же оживление, как и на D, с той лишь разницей, что вместо матросов тут были лейтенанты, но столь же взволнованные, а вместо техников пробегали стайки официантов по трое в ряд, похожие в своей униформе на пингвинов. Тут и там прохаживались сотрудники Особого отдела, которых Морзе основательно мотивировал на работу после случая с его каютой. «Наверняка и Райан где-то тут». Он поискал глазами Муррфи, и точно — тот обнаружился в нише за переборкой, где принимал доклад кого-то из своих.
Обменявшись приветствиями, они пожали друг другу руки.
 — Ну как тут дела, Райан?
 — Спокойно (потомок ирландских переселенцев попытался постучать по дереву, но дерева естественно не нашел, и просто поправил фуражку), всё-таки все свои, тысячу раз проверенные и перепроверенные…
«Тот техник тоже был перепроверен» — саркастически подумал Морзе, но вслух ничего говорить не стал — Муррфи тогда не было на борту.
 — Народу много?
 — Прибывает, утром никого почти не было.
 — Ладно. Сам-то заходил?
 — Нет ещё, позже схожу, после всех этих… — Муррфи сделал неопределённый жест рукой, который мог означать всё что угодно.
Отвечая на приветствия, Морзе неторопливо двигался вперёд. Чем дальше он продвигался, тем больше попадал в корабельный бомонд — вокруг низшим званием было кап-три, а официанты разносили шампанское, хотя у некоторых на подносе вместо нескольких бокалов шампанского одиноко стояла запотевшая стопка вотки™ и лежал рядом огурчик.
«Зажрались, сукины дети», — подумал Морзе, проходя мимо стоящих кружком пузатеньких офицеров, возглавляемых начальником службы тыла округа, и отдавая им честь.
Прежде чем свернуть к капитанской каюте, Морзе скорее уже по привычке одернул китель, и похлопал себя по карману. Коробочка была на месте.
Свернув за угол, Морзе нос к носу столкнулся со странной парочкой — НТО что-то увлеченно рассказывал Иванову, а тот понимающе кивал, они были так увлечены разговором, что даже не заметили СПК. «Вот была у меня казанка…» — услыхал обрывок разговора Морзе, но что было дальше, он не узнал, потому что НТО как раз свернул за угол.
У дверей капитанской каюты стояли два космодесантника в парадной форме, но с церемониальным оружием. Впрочем, обманываться было глупо — отсутствие оружия не помеха тому, кто сам оружие. 
При приближении Морзе дверь каюты с лёгким шорохом ушла в стену, и он шагнул в полумрак мимо десантников, которые как раз приветствовали его.
Киркунов в кителе с расстегнутой верхней пуговицей сидел напротив огромного, во всю стену аквариума, в котором разумные рыбки сосредоточенно строили поселение, время от времени показывая, что они думают о хозяине каюты, и курил сигару. 
 — Приветствую, Морзе! — поднялся он навстречу гостю.
 — Ну, здравствуй, Киркунов, — усмехнулся тот.
Они обнялись.
 — Ну что… — начал Морзе, доставая коробочку, — С юбилеем… 
Слова, которые он хотел сказать старому другу с утра, куда-то пропали, и он смог лишь сказать:
 — Вот, платиновые. Как ты любишь. Носи на счастье.
Киркунов сноровисто открыл футляр и победно заорал:
 — СПАСИБО, МОРЗЕ! Дарить часы — ГЛУПЫЕ ПРЕДРАССУДКИ!..
И достал из бара две рюмки.
Морзе устало шел по коридору, освещение уже приглушили, и поэтому идти приходилось осторожно — тут и там валялись стаканчики из небьющегося стекла, куски упаковочной бумаги и остатки закуски с половины известных ему планет. Один раз он даже споткнулся об огромный кусок паштета с фисташками.
Оставалось только гадать, что тут началось, когда через час после прихода Морзе капитан «Созвездия» включил громкую связь, поблагодарил всех и разрешил праздновать.
В том, что началось, Морзе не сомневался — десять минут назад пришло сообщение, что возле спиртохранилища продолжается столкновение между комендантским взводом и неустановленными пока членами экипажа. Впрочем, такое случалось каждый большой праздник, поэтому он был спокоен.
Уже раздевшись и лёжа на узкой койке, Морзе вспомнил. Он потянулся к интеркому и набрал код.
 — Слушаю. — Новый боцман, похоже, учился там, где и Иванов, так как судя по голосу, не пил вообще. Или умел себя контролировать.
 — Там сейчас придет матрос, Йохансон, так вот просто передай ему, чтобы такого больше не повторялось. Наряды назначать не нужно.
Морзе отключил коммуникатор, закрыл глаза и улыбнулся каким-то своим мыслям. Завтра ждал самый обычный день.

01.06.2014